Клетка

      Сегодня наступило моё последнее утро в стенах детского дома. Слёзы навернулись от одной мысли, что мои друзья остаются здесь. Коля и Аня. Мы клялись никогда не расставаться, но я первой нарушу обещание — не в силах отказаться от редкого шанса стать чьей-то дочерью. Они всегда понимали и поддерживали меня. В самые трудные моменты плечо Коли было моей опорой, а светло-голубые глаза Ани излучали безграничную сестринскую поддержку.       Наконец-то наступил день, который изменит мою жизнь. Сегодня я стану частью чьей-то семьи. До сих пор не верится... Глаза предательски наполняются слезами, которые я спешно смахиваю. Не время для сантиментов — нужно собирать вещи.       Хотя я ничего не знаю о новой семье, в душе нет ни страха, ни тревоги. Почему-то я твёрдо уверена: эти люди примут меня как родную. Инна Николаевна лично выбирала приёмных родителей, а она никогда не отдала бы свою любимицу в плохие руки. Меня тревожит лишь одно: зачем незнакомым людям понадобилось удочерять семнадцатилетнюю девушку? Логичнее было бы взять малыша из дома малютки. Но раз удача улыбнулась мне, я не вправе упустить её. Да и терять, по правде говоря, нечего. Если в новой семье что-то пойдёт не так, я просто дождусь совершеннолетия и начну самостоятельную жизнь.       Неожиданно за спиной раздался знакомый голос, и мои губы сами расплылись в улыбке. — Собираешь вещи? — Да, уже закончила.       Я медленно повернулась к Коле, сразу же пытаясь разглядеть в его шоколадных глазах эмоции, которые он старательно прятал за радостной улыбкой. Специально перевёл взгляд в окно, но нервное движение руки по каштановым волосам выдало его с головой. — Прости, что нарушаю обещание... — прошептала я, пряча за спиной дрожащие руки.       Улыбка на его лице исчезла, и он снова посмотрел на меня. Теперь в глубине его глаз я увидела неподдельную грусть. Три шага — и Коля прижал меня к себе так крепко, что позвоночник хрустнул в нескольких местах. — Я правда рад за тебя, Лиля.       Его тёплая рука нежно гладила меня по волосам, и я не сдержалась и разрыдалась как маленькая девочка. — Лиля, поторопись! А ты, Коля, быстро в свой корпус! — со стороны двери раздался строгий голос заведующей.       Инна Николаевна, скрестив руки на груди, нетерпеливо постукивала ногой по полу. Несмотря на нахмуренные брови и грозную позу, я знала — за этой суровостью скрывается большое доброе сердце. — Ладно, — буркнул парень, неохотно отпуская меня. — Пока, Лиля. Обязательно напиши, что всё в порядке!       Его губы коснулись моей щеки в лёгком поцелуе, и он вышел из комнаты, оставив меня наедине с Инной Николаевной. — Ну-ка, хватит слёз, — мягко сказала она. — Улыбнись! Впереди новая, счастливая жизнь. — И подмигнула мне, словно делилась секретом.

***

      Моё предчувствие меня не подвело. Новые родители оказались порядочными, обеспеченными и удивительно душевными людьми. По дороге домой они рассказали, что у них есть старший сын Андрей и двойняшки — дочка Маша и сын Саша, которые в этом году пошли в первый класс. Старшему, если я правильно запомнила, скоро исполнится двадцать четыре года.       Лариса и Пётр — так зовут моих приёмных родителей — полюбили друг друга с первого взгляда ещё в юности. Их отношения развивались стремительно: через два года у них уже была настоящая семья и родился Андрей. Вот уже более двадцати лет они идут по жизни рука об руку. Всё, чего они достигли — крупный бизнес с филиалами по всей стране и счастливая семья — стало плодом труда двух любящих сердец.       Я была тронута от этого проникновенного рассказа, но машина остановилась перед величественным коттеджем, мгновенно захватившим всё моё внимание. Шикарное здание с идеально ухоженным газоном, с фонтаном справа и уютной беседкой слева. За домом виднелся ухоженный сад, а у каменного забора росли кусты тёмно-алых карликовых роз. Очарованная окружающей красотой, я совершенно забыла о присутствии Ларисы и Петра. Как загипнотизированная, продолжая разглядывать каждый уголок, я медленно вышла из машины. — Не верится, что теперь это мой дом...       Обернувшись к родителям, я поймала самодовольную улыбку Петра. Он с гордостью осматривал свои владения, за что тут же получил от Ларисы лёгкий, но меткий подзатыльник. — Не зазнавайся, — с укором сказала она, но в её глазах плескалось такое же счастье.       Сердце ёкнуло от неожиданной нежности к этой милой сцене. — Мы с Петей всё здесь создавали своими руками. Но об этом как-нибудь в другой раз, а сейчас — прошу в дом!       Внутри дом оказался не менее великолепен, чем снаружи. Классический интерьер в тёмных тонах не выглядел мрачным — наоборот, он подчёркивал изысканный вкус хозяев. Пахло дорогим деревом и чем-то неуловимо домашним. Пахло... семьёй.       Едва я переступила порог просторной прихожей, как на меня буквально налетели двое детей. Девочка, похожая на фарфоровую куклу, с огромными голубыми глазами без тени стеснения обняла меня за талию, а темноволосый мальчик внимательно разглядывал меня любопытными зелёными глазами. Похоже, это и были те самые двойняшки.       В груди что-то сжалось от внезапной волны нежности. Я смущённо покраснела, но всё же обняла девочку в ответ, ощущая, как дрожат мои пальцы. — Наконец-то у нас появилась старшая сестра! — воскликнула она радостным звонким голоском, и от этих слов по телу разлилось тёплое, щемящее чувство принадлежности.       Мальчик улыбнулся, демонстрируя белоснежные ровные зубы, и одобрительно закивал, поддерживая сестру. В его взгляде читалось любопытство и зарождающаяся симпатия. — Машенька, позови, пожалуйста, Андрея, пусть спустится через пятнадцать минут, — ласково попросила Лариса, осторожно отцепляя дочь от меня. В её голосе слышалась лёгкая тревога, будто она боялась, что внимание дочери покажется мне навязчивым.       Девочка послушно кивнула и, довольно подпрыгивая, помчалась по лестнице на второй этаж. Я смотрела ей вслед, и в душе затеплилась робкая надежда — а вдруг и правда всё будет хорошо?       Лариса повернулась ко мне и мягко взяла мои руки в свои. Её ладони были удивительно тёплыми, словно излучали спокойствие. Во взгляде этой красивой, статной женщины светилась такая безграничная нежность, что на мгновение мне показалось — я снова вижу Инну Николаевну. Только вот в глазах Ларисы читалось что-то ещё — трепетная надежда и какая-то незащищённость, будто и она, как и я, боялась разрушить эту хрупкую связь между нами. — Сейчас мы немного посидим за чашечкой чая, познакомимся поближе, а потом я покажу тебе твою комнату. Хорошо?       Я могла лишь кивнуть. Казалось, всё внутри пересохло от волнения. Лариса заметила мою дрожь, и её глаза наполнились пониманием. — Милая, я прекрасно понимаю, как тебе сейчас нелегко, — её голос прозвучал тихо, словно она боялась спугнуть птицу. — Но поверь, мы сделаем всё, чтобы ты почувствовала себя здесь как дома. Мы с Петей бесконечно рады, что ты теперь с нами. — Она на мгновение замолчала, и в её глазах мелькнула тень печали. — Знаешь, если бы всё зависело от меня, я бы забрала всех детей из детских домов. Но, увы... — Губы её дрогнули в горькой улыбке. — Единственное, что я могу — помогать детским домам в городе.       Она развела руками с таким искренним сожалением, что моё сердце сжалось. Неужели такие люди действительно существуют?       Когда мы вышли на кухню, я набралась смелости и тихо предложила: — Давайте я помогу вам?       Лариса улыбнулась мне с такой благодарностью, словно я подарила ей не помощь в накрывании стола, а нечто гораздо более ценное. Спустя десять минут стол был накрыт, и вся семья собралась вокруг, кроме Андрея, который, казалось, не спешил присоединяться к семейному чаепитию. Лариса и Пётр заняли места во главе стола, двойняшки устроились слева от отца, а мне указали на место справа, где рядом зияла пустота. Я сжала под столом дрожащие пальцы, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях.       И тут из коридора донёсся звук, от которого застыла кровь в жилах — медленные, властные, неумолимые шаги. Через секунду в дверном проёме появился парень, и мои лёгкие забыли, как дышать. Боже правый... Неужели законно так вообще выглядеть?       Я украдкой рассмотрела лицо. Никакой смазливости — только резкие, будто высеченные черты и движения, отточенные как у хищника. Иссиня-чёрные волосы небрежно зачёсаны набок, открывая бледный лоб и делая кожу ещё белее. Густые брови с изломом приковывали внимание к глазам — странным, красивым, зелено-голубым. От Андрея веяло не просто холодом, а леденящей пустотой арктической пустыни.       Его уверенность ощущалась физически, как давление атмосферы. Холёное, поджарое тело с проступающими мышцами лишь подчёркивало эту мощь. Такие люди, как он, с гипнотической харизмой, — как огонь для мотыльков. Притягивают, ослепляют, а потом безжалостно сжигают, не оставляя даже горстки пепла. Такой ты и есть, Андрей Падалецкий?       Будто услышав мои мысли, он бросил в мою сторону взгляд. Почти мгновенное замешательство в его глазах не ускользнуло от меня — я увидела искреннее изумление, быстро сменившееся отрешённостью.       Что я сделала не так? Я ведь даже слова не сказала. Волнение накатило с новой силой. Сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Я опустила глаза, сжимая под столом посиневшие пальцы. Взять себя в руки, Лиля. Главное, что родители хорошие. А через год можно будет уехать... — Здравствуй, мама.       Я замерла. Да, быть таким — преступление. Снова посмотрела на Андрея, пытаясь сопоставить этот низкий, с хрипотцой голос с его высокомерным лицом. Он мягко обнял Ларису, коснувшись губами её щеки, кивнул Петру и направился к своему месту. Когда он опустился рядом со мной, я почувствовала себя ничтожной букашкой. Его аура давила, отнимая даже воздух, который, казалось, принадлежал только ему.       Напряжённую тишину прервал ласковый голос Ларисы: — Познакомься, сынок, это Лиля. Я тебе о ней рассказывала. — Она повернулась ко мне: — А это наш старший сын, Андрей. — Приятно познакомиться, Лиля, — даже не взглянув на меня, он изящно расправил салфетку и заправил её за воротник чёрной, шёлковой рубашки. — Взаимно, — прошептала я, пытаясь выжать из себя подобие улыбки.       За чаепитием говорили в основном родители, изредка обращаясь к старшему сыну. Андрей лишь рассеянно поддакивал и всем видом показывал полное отсутствие интереса. Я старалась не смотреть на этого ледяного исполина, разглядывая детали интерьера. Игнорировать его было несложно, а вот выдержать его пристальный, наглый взгляд, буквально прожигающий мне макушку, оказалось настоящим испытанием. Ещё немного — и в голове образуется дыра. Неужели у меня в волосах что-то застряло?       Не выдержав этой пытки, я подняла глаза и встретила прямой взгляд, в глубине которого плясало что-то пугающее и незнакомое. По телу пробежали мурашки, а щёки вспыхнули огнём. Я уже умела распознавать заинтересованные взгляды, которые мужчины бросали в мою сторону. Но взгляд Андрея был иным. Так смотрят на уникальный экземпляр в коллекции. На шахматную задачу, требующую нестандартного решения.       В них не было ни намёка на обычное мужское восхищение. Скорее — холодный, почти научный интерес, смешанный с едва уловимой тенью... раздражения? Как будто моё присутствие нарушало какой-то тщательно выстроенный порядок. Он не просто видел во мне девушку. Он видел переменную в своём уравнении. Непрошеную и неожиданную.       И это пугало куда сильнее любого откровенного восхищения. Потому что такой взгляд обещал не мимолётный интерес, а долгое, пристальное внимание. И я понимала — оказаться в фокусе его внимания было не самым лучшим сценарием моей жизни. — Да, Андрей? — неожиданно спросила Лариса, снова пытаясь втянуть сына в беседу. О чём она вообще? — Безусловно, мама, — кивнул он для видимости, и я буквально ощутила, как его внимание от меня отключается.       После чаепития Лариса показала мне дом — светлые просторные комнаты, уютную гостиную с камином, библиотеку с пахнущими стариной книгами и ванную комнату. Наконец мы подошли к двери с изящной табличкой «Лиля». — Я не знала твоих предпочтений, поэтому осмелилась немного обновить твой гардероб, — застенчиво сказала она, открывая дверь. — Размер подсказала Инна Николаевна. Комнату тоже оформляла на свой вкус, но, если что-то не понравится — всё переделаем. — Хорошо и... Спасибо вам огромное...       А вдруг это сон? Не верилось, что всё это происходит наяву. Лариса нежно обняла меня, и мы постояли так в тишине всего минуту, но мне хватило и этого, чтобы успокоиться. В её объятиях таилась удивительная сила — способность одним прикосновением усмирить любую тревогу. — У меня для тебя небольшой сюрприз, — загадочно улыбнувшись, она первая зашла в комнату и потянула меня за собой.       Я никогда не смела мечтать о собственной комнате, но сегодня Лариса будто стала моей крёстной феей из сказки о Золушке. Передо мной была комната мечты. Первое, что бросилось в глаза — панорамное окно во всю стену, за которым открывался вид на тот самый ухоженный сад. Справа стояла огромная кровать с горой подушек, слева — угловой стол. С одной стороны стола располагался ноутбук, с другой — косметика и разные флакончики. В углу напротив скромно стоял зеркальный шкаф-купе. — На кровати лежит сюрприз! — радостно хлопнула в ладоши Лариса, заставив меня вздрогнуть.       И тут я заметила небольшую коробку, перевязанную алой атласной лентой. Я не поверила своим глазам. Это был новый телефон! Мне было неважно, какой марки — я даже не притронулась к коробке, а просто сделала несколько шагов и снова прижалась к женщине. — Спасибо вам за всё... — Тебе нужно отдохнуть, а мне пора на кухню — иначе Пётр опять что-нибудь разобьёт. Слишком уж подозрительная тишина стоит внизу.       Мы переглянулись и рассмеялись, не заботясь о том, что нас могут услышать. Когда Лариса ушла, я ещё раз оглядела комнату, и губы сами расплылись в счастливой улыбке. Решив смыть с себя волнения этого дня, я вышла в коридор в поисках ванной комнаты.       Медленно бродя по коридору, я разглядывала семейные портреты Падалецких, пока не наткнулась на лицо Андрея. Застыв на месте, посмотрела на холст. Схваченный в полуанфас, он исподлобья смотрел на меня с загадочной полуулыбкой. Его взгляд, словно живой, пронизывал меня насквозь, вызывая странное противоречие чувств — одновременно любопытство и желание бежать. Сердце пропустило удар и рухнуло в пятки. Решительно опустив глаза, я продолжила путь, пока не услышала за одной из дверей журчание воды. Дверь была приоткрыта, и я, не подумав, вошла внутрь — чтобы тут же пожалеть об этом. Убегая от портрета, я наткнулась на самого Андрея, который ничуть не удивился моему появлению. С невозмутимым лицом он медленно завязал полотенце на бёдрах, а затем повернулся ко мне.       Я застыла, не в силах отвести взгляд от его торса, покрытого каплями воды. Господи, как красиво… Андрей сделал шаг вперёд, и мой инстинкт самосохранения наконец сработал. Я рванула к выходу, но «братец» оказался быстрее — его рука захлопнула дверь прямо перед моим носом, а другая сжала моё запястье.       На ватных ногах я развернулась, чтобы извиниться, но замерла, не в силах сделать вдох. Он стоял слишком близко, его высота подавляла, а жар от его тела вызывал странные импульсы, бегущие по коже. — Извини, я думала... дверь была не заперта, — сбивчиво прошептала я.       В ответ — молчание. Его глаза потемнели, когда он повернул ключ в замке с тихим щелчком. — Я не знала, что здесь кто-то есть.       Воздух вокруг сгустился, наполнившись напряжением. — Тебе не кажется, — мужской голос прозвучал тише, но от этого только весомее, — что ты слишком легко пересекаешь чужие границы?       Я почувствовала, как сжимается горло. Он был прав, но его тон задел. — А тебе не кажется, что двери нужно закрывать? — неожиданно для себя парировала я.       Уголок его губ дрогнул — не то в улыбке, не то в усмешке. — Двери? — Андрей мягко освободил моё запястье, но не отошёл, продолжая держать меня в заточении между собой и дверью. — В этом доме они редко бывают заперты. Но это не значит, что все они ведут к чему-то хорошему.       Взгляд зелёно-голубых глаз, словно отполированное морем стекло, скользнул по моему лицу, задерживаясь на губах, потом снова встретился с моим. Он похож на огромного, упитанного кота. Того, что лениво растянулся на солнышке, но в каждом мускуле которого таится хитрая, ехидная сила, готовая в мгновение ока превратиться в смертоносный бросок. Позволял себе казаться безопасным, зная, что я всё равно в ловушке. — Тебе стоит быть осторожнее в своих поисках, — его голос прозвучал как предупреждение и обещание одновременно. — Не все комнаты в этом доме безопасны для... новеньких.       Андрей наклонился чуть ближе, и я почувствовала, как по шее пробежали мурашки. — И Лисичка, — его голос приобрёл стальную твёрдость. — Будь добра, запомни раз и навсегда. Ты мне не сестра. Я тебе не брат. — Каждое слово было отчеканено, как будто выбивалось на камне. — И я больше не хочу слышать эту детскую чепуху из твоих уст. Поняла?       Моё горло сжалось. Я могла лишь кивнуть, чувствуя, как предательски дрожит подбородок. С этими словами он наконец отступил, повернув ключ и открыв дверь. Но, прежде чем я успела выскользнуть наружу, его рука мягко, но настойчиво остановила меня. — Ванная в твоём распоряжении, я уже ухожу.       Сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах оглушительным грохотом. Я провела ладонью по запястью, где ещё чувствовалось жгучее прикосновение чужих пальцев. Ты мне не сестра. Я тебе не брат. Эти слова висели в воздухе, словно отравленный дым, проникая в лёгкие и затуманивая сознание.       Что это было? Предупреждение? Угроза? Или... что-то ещё, чего я боялась даже допустить?       Я медленно подошла к раковине. В зеркале на меня смотрела растрёпанная девушка с разгорячёнными щеками и слишком ярким блеском в глазах. Он думает, что может запугать меня. Что я отступлю перед его холодной уверенностью и властными манерами. Но он не знает, через что мне пришлось пройти. Не знает, что я научилась бороться задолго до того, как попала в этот роскошный дом.       Хочешь играть, Андрей? Я встретила своё отражение твёрдым взглядом. Что ж, попробуем. Посмотрим, кто кого приручит.       Лёгкая улыбка тронула мои губы. Впервые за этот долгий день я почувствовала не растерянность, а нечто иное — острый, почти опасный азарт.