Клетка

      Прошла неделя с того дня, когда моя жизнь разделилась на «до» и «после». Семь дней, и за это время мы с Андреем ни разу не пересеклись. Признаться, это молчание начинало меня раздражать. Словно после той напряжённой встречи в ванной он просто... испарился. И почему-то это ощущалось не как облегчение, а как... досада.       Было глупо. Безумно глупо — скучать по человеку, который за пять минут общения успел посмотреть на меня так, будто видел насквозь, прижать к стене и вынести какой-то странный, двусмысленный приговор. По человеку, который явно дал понять, что я для него — проблема, непрошеное осложнение в его жизни.       Но каждый раз, проходя мимо той самой двери в ванную, я невольно замедляла шаг. Каждый шорох на лестнице заставлял сердце биться чаще. А по ночам мне снился его пронзительный взгляд и низкий голос, произносящий: «Ты мне не сестра».       Я злилась на себя. Но ещё сильнее — на него, за то, что он ворвался, посеял смуту и исчез, оставив меня наедине с этой тревожной, щемящей пустотой.       Наконец-то зазвенел будильник, которого я ждала, не в силах заставить себя подняться раньше. В детском доме было проще — по крайней мере, для меня. Там существовали строгие правила: подъём ровно в шесть утра, застеленная кровать к шести пятнадцати, завтрак в семь. Здесь же царила непривычная свобода: вставай, когда хочешь, главное — к восьми быть готовой у парадной двери.       Первые дни эта вседозволенность сбивала с толку. Я просыпалась в шесть по привычке и лежала, прислушиваясь к непривычной тишине дома. Не было слышно торопливых шагов по коридору, приглушённых голосов воспитателей, привычного утреннего шума.       Но сегодня я позволила себе понежиться в постели до последнего. Солнечный зайчик плясал на стене, а я думала о том, как странно устроена жизнь. Всего неделю назад я мечтала о таком пробуждении — без спешки, без необходимости отстаивать свою очередь в душевой, без завтрака в шумной столовой. А теперь, получив всё это, я ловила себя на мысли, что мне... непривычно. И почему-то чуть-чуть одиноко.       С трудом оторвавшись от подушки, я потянулась к телефону. Первым делом — проверить сообщения. Хотя от кого мне их ждать? От Ани и Коли? Они до сих пор не отвечали мне.       Кстати, школу я поменяла и теперь учусь с отпрысками богатеньких родителей. В классе ни с кем не подружилась, да и не пыталась, если быть честной. Самой к кому-то подходить — было ниже моего достоинства. Но это не беда. Осталось отмучиться всего одну четверть, и — прощай, проклятая школа.       Собрав волю в кулак, я поднялась с кровати и направилась в ванную. Едва я вышла в коридор, как замерла на месте, удивлённо вскинув брови. В паре метров от меня стоял Андрей. Так значит, вернулся. Сердце предательски забилось чаще.       Андрей молча указал на дверь ванной, вежливо пропуская вперёд. Я опустила взгляд в пол и зашла внутрь. Но когда обернулась, чтобы закрыть дверь, от наглости «братца» у меня перехватило дыхание — он с невозмутимым видом вошёл следом.       Игнорируя моё ошеломление, он прошёл мимо, взял зубную щётку — мою! — и спокойно начал чистить зубы. Сжав кулаки, я выдавила из себя возмущённое: — Ты с ума сошёл? Это моя щётка! Отдай живо! — Брезгуешь? — он изогнул бровь, глядя на меня в зеркало. — Да! — для пущей убедительности я кивнула и сделала шаг к нему. — Напрашиваешься, Лисичка. Попробуй сделать ещё шаг, и тогда я не остановлюсь.       Я не совсем поняла, что он имел в виду, но что-то в его взгляде заставило меня замереть на месте. — Мерзавец... — выдохнула я сквозь зубы. — Зачем так грубо? — он лукаво ухмыльнулся, прополаскивая рот.       И чёрт побери, даже это он делал отвратительно сексуально.       Через мгновение Андрей протянул мне щётку. Я потянулась было забрать её, но он снова прижал к себе. Неужели решил поиграть? Я закатила глаза, давая понять, что не намерена участвовать в этом детском саде. И по комнате тут же разлетелся хриплый, мужской смех. — Ладно, забирай.       Я недоверчиво посмотрела на него, а затем резко выхватила щётку. Это его ещё больше развеселило, а меня — взбесило. — Тебе двадцать три, а ведёшь себя как пятиклассник, — прошипела я, обходя его, чтобы встать у раковины. — А почему бы иногда не позволить себе впасть в детство, а? — его улыбка стала шире, обнажив кончики белых зубов, и это зрелище было настолько обворожительным, что у меня перехватило дыхание. Глупое сердце снова застучало в тревожном ритме. Эти губы и эта улыбка явно были опасны для моего здоровья. — Предлагаю тебе предаваться ностальгии за дверью. Мне эта идея очень нравится.       Я развернулась к нему спиной, уперлась руками в холодную столешницу раковины и стала ждать, чувствуя, как его взгляд тяжелеет на мне. Чистить зубы под этим пристальным, оценивающим вниманием? Ни за что. Андрей может не испытывать ни капли стеснения, но я... Я чувствовала себя абсолютно голой и беззащитной.       Видимо, вся моя внутренняя буря была написана на лице, потому что улыбка «братца» вдруг исчезла. Он внимательно, почти пристально посмотрел на меня, и этот серьёзный, проникающий в душу взгляд заставил меня потупить глаза, снова скрестив руки на груди в защитном жесте. — Брось, — с лёгкой издёвкой бросил он. — Неужели ты стесняешься меня?       Он что, серьёзно? Или просто решил добить меня своим наглым поведением? Я подняла на него возмущённый взгляд и молча, с вызовом, указала на дверь. — Тебе не стоит меня стесняться, Лиля, — его голос внезапно стал мягким, но в нём слышалась стальная уверенность. — Я единственный, перед кем тебе не нужно прятаться. Никогда. Мы будем настолько близки, что о стеснении можно забыть. Уже сейчас. — Что... что ты сказал? — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Ты прекрасно расслышала.       Мир поплыл перед глазами. Я пошатнулась, но сильные руки мгновенно обхватили мою талию, не дав упасть. — Ты забываешь дышать, Лиля, — его голос прозвучал прямо у уха, заставляя меня содрогнуться. — Когда ты рядом, это невозможно. Отпусти... — я уперлась ладонями в его грудь, но Андрей сильнее прижал меня к себе. — Я хочу поцеловать тебя. Сейчас.       Эти слова прозвучали как приговор. Мужская ладонь скользнула к моему затылку, пальцы впились в волосы, заставляя запрокинуть голову. Он не спешил, изучая моё лицо затуманенным взглядом, пока его внимание не остановилось на губах. — Я... я расскажу родителям, — выдохнула я в тщетной попытке образумить его.       В ответ Андрей усмехнулся, и в этой улыбке было что-то дьявольское. Он приблизился так, что его нос коснулся моей щеки. — Нет, не расскажешь, — прошептал он, и его губы накрыли мои.       Мир рухнул. С первым прикосновением его языка к моим губам я перестала чувствовать пол под ногами. Мы не парили в небесах — с этим поцелуем мы стремительно падали в бездну, из которой уже не будет возврата.       Не ответить ему было невозможно. Я прильнула к его напряжённому телу сильнее. Низ живота сжало от болезненного напряжения, а нежный поцелуй превратился в яростную битву, где никто не хотел уступать. Но с таким противником, как Андрей, соревноваться было бесполезно. Он играл не по правилам. Прикусив мою нижнюю губу, он рыкнул, и я прошипела от боли, признавая своё поражение. Его руки скользнули на мои бёдра, и в следующее мгновение я оказалась сидящей на краю раковины.       Властные губы перешли на шею, оставляя горячие следы, а мои пальцы впились в его спину, вырисовывая на коже сумасшедшие узоры. — Больше никогда не шантажируй меня родителями, Лисичка, — прошептал он, отрываясь от моей кожи. Его глаза горели тёмным огнём. — Договорились?       Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Даже эта дурацкая кличка, которую он дал мне, не смогла остановить то, что было строго запрещено, и то, о чём я тайно мечтала. Господи, пусть он остановится... Или нет, пусть продолжит, иначе я просто сгорю от этого напряжения.       Андрей замер, будто прислушиваясь к моим мыслям. Только жар его ладоней на моей талии напоминал, что это не сон. Я медленно открыла глаза, пытаясь перевести дыхание и привыкнуть к мягкому свету ванной. — Где ты так... орудовать языком научилась? — вопрос прозвучал резко, с нотками недовольства, и меня будто окатили ледяной водой. — Мне семнадцать, Андрей, — выдохнула я, чувствуя, как снова краснею. — Я уже не ребёнок. — Не ребёнок... — задумчиво повторил он, отступая на шаг. В его глазах читалась какая-то сложная, тёмная борьба. — Уйди, пожалуйста, — прошептала я, спрыгивая с раковины. Ладони прижала к пылающим щекам, пытаясь остудить жар.       К моему удивлению, он не стал спорить. Через пару секунд дверь тихо закрылась, и я осталась одна. Прислонившись лбом к прохладной поверхности зеркала, я попыталась унять бешеный стук сердца. Господи, что мы только что натворили? Ладно я — мне в силу возраста многое прощается. Но он... он взрослый мужчина.       Следующая мысль заставила меня похолодеть от страха: А вдруг родители узнают?       Я робко взглянула на своё отражение. Первое, что бросилось в глаза, — распухшие, ярко-красные губы. Затем — растрёпанные волосы и алеющие щёки. Я выглядела именно так, как будто меня только что страстно целовали. — Всё будет хорошо, — прошептала я своему отражению, пытаясь унять дрожь в голосе. — Никто никогда не узнает.       Быстро закончив с утренними процедурами, я пулей вылетела из ванной, надеясь, что Андрей не попадётся на пути. Губы всё ещё неприятно пульсировали, напоминая о нашем недавнем... происшествии. Если из-за «братца» я лишусь новой семьи, мне придётся его придушить.       В комнате меня ждал ноутбук с одним-единственным сообщением от Коли: «Привет, не смогу с тобой встретиться. Сольфеджио до вечера. Увидимся позже)»       Настроение, и без того не самое радужное, окончательно испортилось. А за завтраком Лариса и Пётр огорошили ещё одной новостью: им срочно нужно улететь в другой город по делам компании. И конечно, присмотр за детьми ложился на нас с Андреем. Проблема была в том, что «старший братец», скорее всего, просто сбежит по своим делам — всё-таки пятница. А мне предстояло остаться наедине с Сашей и Машей, с которыми мы едва успели познакомиться. С одной стороны, это было прекрасной возможностью сблизиться, с другой — я совершенно не представляла, чем их занять.       Как ни странно, двойня обрадовалась новости, а вот от Андрея словно повеяло арктическим холодом — и всю тяжесть этого ледяного молчания пришлось выдерживать мне, сидевшей рядом с ним за столом.       Бедному Андрюше обломали планы… И мне ни капельки не жаль этого наглеца.       Взглянув на настенные часы, показывавшие без десяти восемь, я залпом допила кофе, намереваясь первой выйти из-за стола и забрать из комнаты рюкзак. Неожиданно на моё колено легла горячая ладонь, намертво прижимая к стулу. Я зашлась в приступе кашля. Лицо Андрея при этом выражало абсолютное спокойствие, что лишь заставляло меня ёрзать и дёргать коленкой, пытаясь освободиться от его наглой руки. — Лиля, с тобой всё в порядке? Ты вся покраснела... — с искренним беспокойством в голосе обратилась ко мне Лариса, а затем посмотрела на «братца». — Андрюша, похлопай Лилию по спине, кажется, она подавилась.       При этих словах мой кашель мгновенно прекратился. Я натянуто улыбнулась. — Всё хорошо, я уже откашлялась…       В тот же миг мужская ладонь под моей юбкой медленно поползла вверх. Я снова дёрнула ногой под столом, но хватка лишь усилилась. — Лиля, а сколько у тебя сегодня уроков? — продолжала Лариса своим мягким голосом. — Было бы замечательно, если бы Андрей забрал вас всех из школы и отвёз домой. — У меня шесть уроков, — ответила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Так что я освобожусь позже малышей.       Моё настроение слегка улучшилось. Втайне я надеялась, что Андрей заберёт двойняшек и исчезнет по своим «важным делам», избавив меня от необходимости с ним пересекаться.       Однако его следующие слова разрушили эти надежды: — Сначала я заеду за Сашей и Машей, а потом вернусь за Лилей после шестого урока. — Вот и прекрасно! — Лариса хлопнула в ладоши, явно довольная. — Тогда я хотя бы не буду волноваться о вас в дороге. — Она встала из-за стола и посмотрела на Андрея с лёгкой укоризной. — Ты у нас остаёшься за старшего, поэтому вся ответственность лежит на тебе.       «Братец» лишь кивнул, на его губах играла едва заметная улыбка, которую он, казалось, с трудом сдерживал. Его пальцы под столом наконец разжались, но ощущение их прикосновения не исчезало всё утро.

***

      Шесть уроков пролетели незаметно. Сегодня одноклассники почти не обращали на меня внимания — возможно, сказывалось общее подавленное настроение после проваленной контрольной по математике.       Но моё собственное настроение портилось не из-за учёбы. Андрей заставил меня ждать целый час после окончания занятий. Я человек терпеливый, но после третьего сообщения «Сейчас подъеду» готова была разнести всё вокруг.       Уже второй час я сидела в школьном парке, когда рядом неожиданно присела одноклассница, у которой я утром списала работу над ошибками. — Лиля, верно? — тихо спросила она, поправляя очки. — Да, а ты? Извини, я ещё не всех запомнила... — Меня Настя зовут, — она смущённо улыбнулась. — Уроки давно закончились, чего сидишь? — Брата жду, который, похоже, забыл о моём существовании. А ты? — У меня дополнительные по обществознанию, только закончились.       Мы одновременно посмотрели на ворота, где остановилась чёрная иномарка. Настя неожиданно напряглась. В этот момент телефон завибрировал, и девушка вздрогнула. — Наконец-то приехал, — вздохнула я, прочитав сообщение. — Это твой брат? — Настя снова бросила взгляд на машину. — Да. Тебя подвезти? — Н-нет, я пешком люблю, — она натянуто улыбнулась.       Телефон снова завибрировал — теперь звонок. Я сбросила и поднялась с лавочки. — Беги, видимо, торопится, — сказала Настя. — До понедельника! — я улыбнулась ей в ответ и направилась к выходу.       Настя — единственная, кто не смотрел на меня свысока с момента моего перевода. Возможно, мы сможем подружиться.       Едва я села в машину, и мы отъехали от школы, как я не выдержала: — Я ждала тебя больше часа! Замёрзла и проголодалась! Надеюсь, Сашу и Машу ты хотя бы не забыл забрать? — Не забыл, Лисичка, — спокойно ответил он. — Они у моей знакомой.       Снова это дурацкое прозвище, будто я какая-то зверушка! Но сейчас меня волновало не это. — Только не говори, что мы едем не домой... — голос сорвался, выдавая отчаяние. — Я замёрзла и хочу есть! — С кем это ты так душевно беседовала в парке? — С одноклассницей, — ответила я, сжимая пальцы в кулаки. — Куда мы едем? — О чём так оживлённо разговаривали? — его голос стал твёрже, холоднее. — Куда мы едем? — настойчиво повторила я, чувствуя, как нарастает паника. — О. Чём. Вы. Разговаривали? — он отчеканил каждое слово, резко прибавляя газ, и машина рванула вперёд, прижимая меня к сиденью. — Да ни о чём! — выдохнула я, охваченная смесью страха и ярости. — Она только подсела, и тут же ты подъехал!       Что за реакция? Неужели ревность? К однокласснице?!       Андрей после моих слов расслабленно откинулся на спинку кресла. Одну руку он положил на подлокотник, другой легко управлял мощной машиной. Чёрт возьми, почему он такой привлекательный даже в простом движении? В моей жизни не было никого, кто мог бы сравниться с ним.       Его тёмные волосы беспорядочно падали на лоб, почти касаясь зелено-голубых глаз, которые были прикованы к дороге. Он время от времени раздражённо откидывал их назад — обычное движение, но каждый раз от него у меня в животе завязывался тугой узел. А его губы... воспоминание о нашем поцелуе в ванной заставило меня смущённо отвернуться к окну. — Так куда мы всё-таки едем? — повторила я вопрос, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — К моему другу и партнёру по бизнесу, — ответил он, и во мне всё похолодело.       Так и знала! Он действительно собрался «отдыхать» в пятницу. Но знакомиться с его друзьями... у меня не было ни малейшего желания. Я так мечтала о тёплой ванне, чашке ароматного кофе и уютном пледе перед телевизором. — Может, всё-таки поедем домой? — жалобно протянула я, в голосе слышались нотки настоящего отчаяния.       Андрей перевёл на меня уставший взгляд, и в его глазах я увидела нечто неожиданное — понимание. — Мы ненадолго, Лисичка, — его голос прозвучал неожиданно мягко. — Мне нужно уладить некоторые дела, и сразу после этого поедем домой. Обещаю.       Он назвал меня этой дурацкой кличкой, но на этот раз в его тоне не было насмешки. Скорее... усталая нежность. Я молча кивнула, внезапно осознав, что и у него, вероятно, не было особого желания куда-то ехать сегодня. Возможно, он тоже мечтал о простом вечере без дел и обязательств.       Через полтора часа мы оказались за городом, и вскоре машина плавно остановилась у впечатляющего своими размерами коттеджа. Андрей галантно открыл мне дверь, и пока я с восхищением разглядывала архитектуру, он неожиданно приблизился, положив руку на мою талию. — В доме полно людей, — его голос прозвучал тихо, но весомо, — и не все они... адекватны. Постарайся не отходить от меня ни на шаг. Поняла?       Я кивнула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Я и так не планировала отдаляться от него, а теперь и вовсе вцепилась в его руку обеими ладонями, решив не отпускать до самого возвращения домой.       Едва мы переступили порог, как на нас буквально наткнулись двое явно нетрезвых парней. Один из них задел меня плечом, и я бы потеряла равновесие, если бы Андрей не притянул меня к себе резким движением. В нос ударил терпкий аромат его духов, а уши уловили смущённые извинения парней, которые Андрей прервал одним ледяным: — Исчезните.       Когда они растворились в толпе, я попыталась отодвинуться, но его рука на моей талии лишь сильнее прижала меня к себе. — Сейчас только полшестого, а здесь уже полно пьяных, — с отвращением прошептала я, снова укрепляя хватку на его руке.       Представляю, насколько абсурдно мы сейчас выглядели. — Именно об этом я и предупреждал, Лисичка, — сухо ответил он, ловко огибая группу гостей у барной стойки. — Может, перестанешь называть меня этой дурацкой кличкой? — выдохнула я, но мой вопрос повис в воздухе.       На втором этаже было значительно спокойнее, чем в шумной толпе внизу. Пройдя мимо целующейся парочки, мы наконец вошли в просторный кабинет, и Андрей прикрыл за собой дверь. Удивительно, но здесь царила почти полная тишина — гуляющая музыка первого этажа сюда не долетала, что было приятным облегчением.       Мужчина, сидевший до этого на кожаном диване, заметив нас, поднялся. Его белоснежная рубашка, вероятно идеально отглаженная утром, теперь небрежно выбивалась из брюк. Русые волосы постоянно падали ему на глаза, заставляя время от времени встряхивать головой. В одной руке он держал бокал с янтарной жидкостью, другой размахивал какими-то документами. — Наконец-то ты появился! — его лицо расплылось в дружелюбной улыбке. — И что за красавица рядом с тобой? — Его внимательный взгляд скользнул по мне с ног до головы, отчего я почувствовала, как на щеках разливается краска. — Родители удочерили Лисичку, — коротко представил Андрей. — Ты же знаешь мамину страсть к благотворительности. — А, так это та самая девочка, о которой Лариса так часто говорила! — Дмитрий поставил бокал на подлокотник дивана и протянул мне руку. — Очень приятно, я Дмитрий. — Лиля, — смущённо ответила я на его рукопожатие.       Он ещё раз внимательно посмотрел на меня, и на его губах появилась тёплая улыбка. — Действительно, Лисичка. У тебя прекрасные глаза — светлые, карие, прямо как у лисы. — С-спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как краснею ещё сильнее. — Ты её смущаешь, — сухо заметил Андрей. — Давай уже к делу перейдём. — Он тяжело вздохнул и опустился на диван. — Я сегодня так вымотался в офисе, что готов заснуть прямо здесь на полу.       Я, сняв балетки, устроилась рядом, поджав под себя ноги. — Может, кофе? — любезно предложил Дмитрий.       Андрей просто кивнул, и вскоре в моих руках оказалась кружка с ароматным напитком и изящная вазочка с конфетами. Поблагодарив Дмитрия, я устроилась поудобнее, пока мужчины погрузились в работу. Они молча обменивались документами, что-то помечали, подписывали, изредка перебрасываясь короткими фразами. Я старалась сидеть тихо, боясь помешать, наслаждаясь трюфельными конфетами и листая ленту новостей в телефоне. — Не обижайся, Лисичка, но, кажется, тебе уже достаточно конфет, — не отрываясь от бумаг, заметил Андрей. — Намекаешь на то, что я толстая? — обиженно спросила я, бросая на него возмущённый взгляд. — Я намекаю, что кто-то уже съел половину и не собирается останавливаться. Сладкое вредит фигуре, ты в курсе?       Я с лёгким стуком поставила вазочку на стол и демонстративно отвернулась от Андрея, переведя взгляд на Дмитрия. В очках он напоминал строгого профессора, и что-то в его сосредоточенном виде заставляло меня улыбнуться.       Дмитрий, заметив моё внимание, поднял взгляд от бумаг поверх очков. — Не обращай внимания на Андрея. У него сегодня скверный день, — он пододвинул вазочку с конфетами обратно ко мне. — Ешь, сколько хочешь.       Андрей издал недовольный звук, но продолжал изучать документы. Я с благодарностью взяла ещё одну конфету, чувствуя лёгкое торжество. — Спасибо, Дмитрий, — прошептала я.       Андрей медленно поднял голову, и его взгляд скользнул между мной и Дмитрием. В воздухе повисло напряженное молчание. — Как я вижу, вы уже нашли общий язык, — его голос прозвучал неестественно ровно. Он отложил ручку и откинулся на спинку дивана. — Может, оставите немного рабочего времени и для меня, Дмитрий?       Дмитрий беззаботно улыбнулся: — Расслабься, старина. Мы всего лишь... — Я вижу «всего лишь», — холодно перебил Андрей. Его пальцы сжали край папки так, что бумага смялась. — Лиля, хватит конфет. Ты и так уже достаточно съела.       От его тона у меня внутри всё сжалось, а щёки загорелись от стыда. Дмитрий пытался сохранить дружелюбное выражение лица, но было видно, что ему тоже стало неловко. — Простите, — прошептала я, поднимаясь с дивана. — Мне нужно... в уборную.       Я почти бегом выскользнула из кабинета, не глядя ни на кого. Когда я закрывала дверь, до меня донеслись обрывки фразы, от которых кровь застыла в жилах: — Если Лариса и Пётр узнают, что ты задумал с этой девочкой... — Хватит, Дмитрий. Возвращайся к бумагам. — Она же школьница ещё, Андрей. И... чертовски похожа на Оксану.       Наступила тяжёлая пауза, и Андрей ничего не ответил.       Женское имя повисло в воздухе, вызывая странное беспокойство. Кто эта девушка? Необъяснимая тяжесть поселилась под рёбрами — то ли от досады, что меня с кем-то сравнивают, то ли от чего-то другого, более тревожного.       Я прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в руках. И почему слова Андрея ранили сильнее, чем должны были? И почему эта дурацкая ревность, которую я уловила в его голосе, заставила сердце бешено колотиться?       Погружённая в невесёлые размышления, я не заметила, как мне преградили путь двое незнакомых парней. Я едва не врезалась в одного из них, вовремя затормозив. — Малышка, не хочешь с нами повеселиться? Обещаю, скучно не будет, — фраза прозвучала от высокого, довольно симпатичного парня. Его голос был обволакивающе-мягким, как ядовитый мед.       Холодок пробил по спине. Я сглотнула ком в горле, пытаясь выдать хоть какую-то уверенность. — Я несовершеннолетняя, — голос предательски дрогнул, выдав весь мой ужас. — Вам потом нужны проблемы с полицией?       Второй, что поменьше ростом, присвистнул и сделал шаг в мою сторону. — Не думал, что Дмитрий теперь школьниц на свои тусовки зовет. Интересно.       Он подошел вплотную, и его пальцы, тяжелые и чужие, легли мне на плечо. Я инстинктивно отпрянула, но он лишь крепче прижал меня, а потом наклонился и с отвратительным, животным любопытством вдохнул запах моих волос. По телу пробежали мурашки, а желудок сжался в тугой, холодный узел. Еще одна попытка вырваться — и его хватка стала железной, а вторая рука скользнула на талию, заставляя сердце бешено заколотиться в панике.       Мир сузился до этого темного коридора, до приторного запаха чужого парфюма и растущего ужаса в груди. Неожиданно за спиной раздалось: - Лиля, зайка, зайди в кабинет.       Голос Андрея прозвучал, как выстрел — тихо, но с непререкаемой властью. Я рывком обернулась. Он шел к нам, не спеша, закатывая рукава рубашки, и его взгляд, тяжелый и ледяной, был прикован не ко мне, а к парням, которые держали меня. За ним, как мрачная тень, выплыл из полумрака Дмитрий. — Ребята, вы опять за старое? — спросил Дмитрий, и в его тоне сквозил не столько вопрос, сколько приговор.       Лапа, сковывавшая меня, мгновенно исчезла, будто ее и не было. Я, не помня себя, рванула к Андрею, к безопасности, к защите. Он поймал меня в объятия, и на секунду я уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах, пытаясь заглушить им всю пережитую горечь. Сердце колотилось где-то в горле, а по телу пробегала мелкая, неконтролируемая дрожь. — Закрой за собой дверь, — тихо, так, чтобы слышала только я, прошептал он, мягко разворачивая меня в сторону кабинета. — Я скоро.       Я лишь кивнула, не в силах вымолвить и слова, и пулей помчалась по коридору, впихиваясь в указанную дверь. Защелкнула замок, прислонилась спиной к холодному дереву и зажмурилась, пытаясь перевести дух. Все тело выло от перенапряжения, кончики пальцев леденели и ныли, словно обожженные.       И тогда я увидела их — пачку сигарет и зажигалку на столе. Не думала, не анализировала. Руки сами потянулись к ним, дрожа так, что с третьей попытки удалось поймать предательский огонек. Первая затяжка обожгла легкие, голова закружилась, а ноги вдруг стали ватными и подкосились, усаживая меня на диван. Я зажмурилась, позволяя никотиновому яду проникнуть в каждую клеточку, пытаясь им выжечь из себя этот липкий, всепоглощающий страх.       За Андрея я не волновалась. Была абсолютно уверена, что он способен постоять и за себя, и за Дмитрия, и уж тем более — за меня. Но когда спустя полчаса они так и не появились, эта уверенность начала таять, как дым от второй сигареты, которую я нервно докурила, уже подумывая о том, чтобы самой пойти на поиски.       И тут дверь наконец отворилась, впустив сначала Дмитрия, а следом — Андрея. — Наконец-то! — вырвалось у меня, и в голосе прозвучало такое облегчение, что аж перехватило дыхание. Взгляд скользнул по их рукам, и я тут же отметила сбитые костяшки пальцев. Однако, быстро осмотрев лица, ни царапин, ни синяков не обнаружила, и на сердце немного отлегло.       Дмитрий, не говоря ни слова, направился к бару, налил в стакан янтарной жидкости из графина и залпом опрокинул. Андрей же замер на пороге, и его поведение заставило меня насторожиться. Он медленно, словно хищник, прищурился и окинул кабинет непроницаемым взглядом, а затем резко приблизился ко мне. Его пальцы мягко, но твердо обхватили мой подбородок, заставляя задрать голову. Он наклонился так близко, что его нос едва коснулся моего, а дыхание обожгло кожу. Я испуганно пискнула, зажмурившись, но последовал лишь низкий, недовольный рык: — Ты курила?!       Я дернула головой, пытаясь высвободиться, и, не сдержавшись, прошипела в ответ: — Я с ума сходила от волнения! — Дома поговорим, — сквозь зубы бросил Андрей, его губы сжались в тонкую линию. Он тяжело рухнул на диван рядом и устало растер лицо ладонями.       Они заступились за меня. У обоих были разбиты кулаки. Расспрашивать о тех парнях язык не поворачивался, но помочь — хотя бы вот так — было нужно. — Где у вас тут перекись и ватные диски? — нарушила я повисшее молчание. — Ватные… что? — с искренним недоумением переспросил Дмитрий, и я не смогла сдержать короткий смешок. — Ну, вата обычная есть? — Должна быть, — он с легкой улыбкой указал взглядом в сторону. — Посмотри в ванной, в шкафчике под раковиной.       С этими словами он с облегчением свалился в кресло, будто из него вынули стержень.