feels too close for comfort

— Ты думаешь мне весело проводить всю свою вечность, наблюдая за смертями? — Юнги начинает злиться, но старается держать себя в руках, дабы не выводить братца из себя. — Несправедливо, что меня свергли в подземное царство, а вам достались все блага верхних миров. — Хочешь сказать, что видишь себя в роли бога неба или океанов? — иронично поднимает бровь Намджун, закинув ноги на свой рабочий стол. — Что, собственно, тебя не устраивает? — Ты шутишь? — искренне удивляется старший, осматривая обустроенный офис бога грома и молний. Сравнивать с его адской работой, в прямом смысле этого слова, смысла нет. — Ладно, — Джун возвращает ноги на землю и складывает руки в замок, — у меня есть к тебе предложение. Можешь забрать моего сына в качестве супруга и, скажем так, партнера. — Какого из твоих сыновей? — спрашивает несколько секунд спустя, задумчивый Юнги. Он знал, что у брата имеется достаточно детей, но чтобы тот так просто отдавал одного в руки властителя царства мертвых? Немного шокирующе. — Чимина, — спокойно отвечает Намджун, ожидая ответа старшего брата. — Правда, не сейчас. Мне потребуется некоторое время, дабы рассказать Сокджину, что его единственный сын теперь будет обитать в твоем мире, а ты его знаешь. Вероятно, на это потребуется парочка лет. Да и Чимину надо это как-то объяснить. Юнги задумчиво смотрел в окно, наблюдая за закатом. Давно он не выбирался наверх. Давно не видел солнечного света. Как он вообще прожил эти тысячелетия под землей? Мысль о том, что у него наконец-то появится хоть кто-то, с кем можно будет разумно поговорить, не очень уживалась в голове. Казалось, что это нечто нереальное. Что это не случится никогда, пусть Джун говорит подождать несколько лет. Конечно, пара лет по сравнению с тысячей — ничто, но все же… Одна мысль об ожидании столь томительна. Но Юнги готов ждать, сколько потребуется. — Хорошо, — кивает наконец старший. — Сообщи, когда все будет готово. Когда Намджун молча кивает Юнги на прощание, второй перемещается к себе, оставив за собой лишь неплотное облачко темного дыма.

***

Музыка оглушительно громко орет из колонок, но Чимину это нисколько не мешает. Наоборот, он еще больше погружается в музыку и всецело отдается танцу. Пустая комната с зеркальными стенами сейчас является его собственной вселенной. Казалось, он провел здесь вечность, и он бы рад, но скоро нужно будет вернуться домой. Чимин поскорее отгоняет эти мысли, чтобы в полней мере насладиться моментом. Музыка словно течет по венам, заставляя тело двигаться. Музыка — часть него, он — часть музыки, — танец — соединяющая прямая. И не может быть ничего лучше. Это прекрасно, — раздается в голове чей-то шепот, но Чимин не слышит даже собственных мыслей. Он слишком поглощен, чтобы заметить темный сгусток энергии в углу. Юнги не дождался сообщения от братца и решил навестить жениха заранее. Он был приятно удивлен красотой этого юноши, который так плавно и притягательно двигался в такт песни. Желание горело в нем адским пламенем. Ему хотелось тот же час забрать Чимина, но он не мог просто так появиться вне своей территории. Необходимость получать разрешение или вызов в данный момент раздражали более всего. Пока Юнги раздумывал над планом, Чимин, довольный от приятной усталости, схватив полотенце, направился в душевую. Чимин словно солнце, ангел во плоти, буквально осветил бы существование бога мертвых. Но Юнги даже не подумал, что тот может его возненавидеть. Он думал совсем о другом. Пока юноша расслаблялся под теплыми каплями воды, у Юна созревал план. Как только он все точно обдумал, просьба его была услышана богиней Земли и всего живого, что есть на ней. В ту же секунду в центре танцевального зала пророс цветок красоты невиданной, пьянящий аромат которого распространялся, казалось, всюду. И пророс он так, словно был там буквально все это время. Юнги услышал приближающиеся шаги парня и отправился обратно к себе, дабы подготовиться. Сердце его колотилось так, как никогда. Он вновь почувствовал себя юным и полным сил. Казалось, он родился заново. В то время Чимин, войдя в зал, удивленно вскинул брови. Необычный цветок с приятнейшим ароматом цвел в центре помещения. Что же это такое? Он осторожно приблизился к растению, присев возле него и невольно протянув руки. Сам того не понимая, парень вырвал цветок и глубоко вдохнул, пытаясь прочувствовать его запах. Но стоило цветку оторваться от пола, как земля под Чимином разверзлась, и пред ним предстал мрачный владыка царства теней на золотой колеснице, запряженной черными конями. Не успел юноша ничего осознать, как Юнги поднял его и мгновенно вернулся в адские владения свои. Чимин лишь растерянно моргал, с открытым ртом осматривая царство теней умерших. Здесь не было солнца, и, определенно, не было и намека на радость. Поник моментально парень и взглянул на своего похитителя. — Кто ты и где я нахожусь? — осипшим голосом спрашивает Чимин. — Прости, Чимин, — расстроенно отвечает Юнги, чувствуя печаль парня. — Мне не хватило сил просто наблюдать за тобой. Ты нужен мне здесь и сейчас. — Эм… — жуя губу, тянет тот. — Это все, конечно, мило, но не могли бы вы вернуть меня обратно? Юнги, не раздумывая, мотает головой. Он все так же опечален, но ничем помочь не может. — Привыкай к этому миру, — кидает бог теней и покидает возлюбленного своего, чтобы дать тому время. Разбитый Чимин невольно падает на колени, когда он наконец осознает где и с кем он находится. Хочется кричать и плакать, но он лишь потерянно смотрит в пустоту. Как смириться с мыслью, что ты навечно заточен в аду? Верно, никак. Завявший цветок выпадает из ослабших рук на мертвую землю.

***

Проходит какое-то время, прежде, чем Чимин вообще начинает разговаривать с Юнги. Конечно, мрачный бог расстроен не меньше него, но отпускать Чимина он даже не думал. Его радуют лишь мимолетные моменты, когда юноша решается на коммуникацию с правителем низшего мира, но разговоры эти заканчиваются криками парня, желающего вернуться к себе домой. Это не может не бесить Юнги и он тоже переходит на повышенные тона и, кажется, мрачнеет еще больше. Результатом их разговоров первые месяцы был лишь их нервный уход в разные стороны. Они оба слишком упертые, чтобы поддаться другому. Юнги становится особенно обозленным и даже игнорирует письма младшего братца, Намджуна. Пусть будет, что будет, думает он, устало ведя по клавишам черного рояля. Откуда-то из недр отсутствующей души, нота за нотой, тянется печальная мелодия. Юнги закрывает глаза и позволяет рукам делать все самостоятельно. Он словно переносит свою боль через музыку и даже не замечает, когда дверь внушительной комнаты отворяется и входит Чимин, ведомый звуками прекрасной мелодии. Чимин аккуратно присаживается на пол у двери, внимательно наблюдая за правителем ада. Тот тихо покачивается в такт мелодии, осторожно нажимая на клавиши, словно лаская возлюбленного. В помещении витает легкое чувство печали, которое окутало обоих. Возможно, безответная любовь похуже, чем желание свободы, но Чимин не желал этого признавать. До сего момента. Кажется, дышать стало легче. Все тело словно стало невесомым и было готово взлететь. Впервые за все время своего пребывания здесь, Чимин чувствовал хоть какие-то позитивные эмоции и понял, что между ними есть хоть что-то общее. Любовь к музыке. Поднявшись с насиженного места, Чимин осторожно подсел к Юнги и присоединился к игре, но добавляя более счастливые ноты. Словно лучи солнца, пробивающиеся сквозь плотные тучи. Юнги удивленно смотрит на парня, не прекращая играть, а Чимин невольно улыбается и плавно переигрывает мелодию в более светлую и энергичную. В ту ночь они впервые поняли друг друга. Впервые их разговор был долгим и без криков, а со смехом и улыбками. — И все же, Юнги, — тихо начинает Чимин, когда они оба замолкают, переплетая руки. — Я не прошу тебя насовсем отпустить меня домой, нет. Но позволь, хоть иногда бывать с семьей. Какое-то время Юнги молча смотрел на возлюбленного своего, пытаясь что-то придумать. Ему было страшно отпускать его обратно. Он не хотел вновь оставаться наедине с душами мертвых. Но еще меньше он хотел, чтобы Чимин страдал. Печаль в глазах этого парня, просто раздирала Юнги изнутри. — Хорошо, — соглашается тот. — Ты можешь проводить время наверху две трети года. Но перед уходом тебе потребуется проглотить зерно гранатового плода. — Зачем? — хмурится младший, с непониманием глядя на Юнги. — Это символ брака, — Юн улыбается тепло и нежно целует юношу в лоб. Такого умиротворения еще никогда не было в подземном царстве. Не испытывал еще владыка теней счастья такого. И нет места лучше, чем в объятьях возлюбленного, особенно сейчас на большой постели при тепле и свете камина. — Слушай, — вновь заговаривает Чимин, чуть смеясь, — а тебе обязательно было так пафосно появляться в тот раз? — Вообще-то, я хотел оставить хорошее первое впечатление, — тушуется старший под веселый смех жениха.