Моя девушка - футанари

Лили всё же заговорила через какое-то время очень мягким и ласковым шёпотом, от которого у Славы приятные мурашки побежали по спине. – Я хочу дать тебе свой сок. Это необходимо, чтобы установить между нами чувственную связь. Она позволит мне считывать твоё состояние и не причинить тебе вред. Я пока не знаю, способен ли ты выдержать полный размер моей хайры. И если не способен, мне нужно тебя подготовить. А ещё мне придётся как следует пропитать твоё тело своим нектаром, чтобы возникла аура протекции, которая тебя защитит. Любая футанари почувствует в твоём запахе особые знаки и поймёт, что ты находишься под моей защитой. Хочешь познакомиться с моей девочкой? – Да! – выдохнул Слава, и в глазах его разгорелся огонь желания. – Что тебе больше нравится: куннилингус или минет? – Я хочу всё! И пока ты ещё женщина, хочу тебя так. Лилия ухватила юношу за волосы, запрокинула его голову назад и впилась в губы жадным поцелуем. Её невероятно длинный язык ворвался любовнику в рот и мигом оккупировал его, исследуя новую территорию. Зрачки футы вновь превратились в вертикальные щёлки. В глазах её уже вовсю полыхала страсть. – Хищница во мне рвётся наружу, – прошептала Лилия, учащённо дыша. – Ей так хочется тебя, что я не смогу долго её сдерживать. Скажу сразу, а то пото́м, боюсь, станет не до того. Чтобы моя́ хайра не вышла раньше времени, ты должен приласкать её изнутри. И когда твой рот станет знакомиться с моим клитором, рука уже должна быть во влагалище. Этого хватит, чтобы удержать меня в женской форме. Всё понял? – Ага, – кивнул юноша, сияя от восторга. – Тогда вниз, мой сладкий, на коленки. И (о, боги!) приготовься к тому, что я буду грубой. Кажется, с плохими ангелочками невозможно обращаться иначе. Слава почувствовал, как опора, на которой он сидит, разъезжается в стороны, и стал проваливаться вниз. Лили придержала его под мышки и помогла плавно опуститься на пол, усаживая на колени между своих ног. – Подстелить под ноги что-нибудь мягкое? – спросила она. Юноша отрицательно помотал головой. Ему уже сложно было разговаривать. Сигналы в мозгу зашкаливали от восхитительных визуальных впечатлений. Слава завис, созерцая здоровенные бёдра футанари, вожделенно водил ладонями по гладкой коже и подбирался постепенно к месту их соединения. Там его ждало женское начало, неумолимо притягивающее к себе своей бесподобной красотой. Молодой человек коснулся приоткрытых от возбуждения половых губ. Волосы на них оказались довольно жёсткими, но водить по ним пальцами от этого было только приятней. Парень в очередной раз восхитился фундаментальными размерами женской вагины. Он накрыл пушистые дольки своими ладонями, и те как раз уложились в их длину. «Бог мой! Какая она большая! И как это круто!» – мысленно простонал Слава. Его взгляд зацепился за огромный клитор и буквально приклеился к нему. Эта восхитительная женская конфетка пульсировала от возбуждения своей хозяйки. И вдруг она стала стремительно приближаться к лицу молодого человека, но звонкий шлепок по лбу слегка отрезвил его. Как оказалось, Лили упиралась ладонью юноше в лоб, не позволяя тому приникнуть ртом к своей киске. Глаза́ её смеялись и горели желанием одновременно. – Какой ты горячий мальчик, однако, – промурлыкала она. – Но сперва рука, помнишь? Просто приложи её ко мне снаружи, и я сама её проглочу. Я такая голодная сейчас, что сцапаю тебя моментально. «Сцапает? Сама?» – мысленно поразился Слава. Ему стало очень любопытно посмотреть, как это произойдёт. Половые губки Лилии приоткрылись ещё сильнее, демонстрируя широкий розовый просвет, блестящий от влаги. Вот его молодой человек и накрыл своей рукой, враз ощутив, какая фута мокрая и горячая в этом месте. Пушистые дольки разъехались в стороны под ладошкой, охватывая её с боков. Слава почувствовал струйный толчок, и между пальцами его выплеснулось изрядное количество смазки, которая густыми ручейками потекла по тыльной стороне ладони. А пото́м его кисть рывком втянуло внутрь, так что вся она целиком оказалась во влагалище. Глаза́ юноши широко распахнулись от удивления. Его рука словно бы погрузилась в ёмкость с тёплым сиропом. Он ощутил, как мягкая плоть крепко сжала ладонь со всех сторон, и охнул от удовольствия. Интимное пленение оказалось очень приятным. Влагалище мягко стискивало и сосало кисть, пото́м развернуло её ладонью вверх и плотно прижало к передней своей стенке. – Погладь меня изнутри, – попросила Лили сладким шёпотом, – помассируй пальчиками. И парень с энтузиазмом откликнулся на эту просьбу. Он стал совершать рукой поступательные движения вперёд-назад, наслаждаясь плотным и скользким контактом. Смазки во влагалище было так много, что ладонь скользила почти без сопротивления, ощущая восхитительно бархатную поверхность. Тем не менее, несмотря на лёгкость скольжения, двигать рукой Слава мог только в ограниченном диапазоне. Мышцы у входа настолько крепко сжимали запястье юноши, что при всём своём желании тот не смог бы извлечь кисть наружу. Она основательно попалась в ловушку, чего Слава даже не замечал, пребывая в экстазе от своих ощущений. Пальцы его массировали и поглаживали подушечками переднюю стенку влагалища, чувствуя, как под мягким слоем набухает и наливается твёрдостью что-то упругое и выпуклое. Ладонь футанари, упиравшаяся юноше в лоб, ухватила его за волосы и изменила вектор усилия, подтягивая парня поближе. Тот сразу приник ртом к клитору, с наслаждением облизал его и, постанывая от вожделения, втянул себе в рот. Гость тут же дёрнулся, запульсировал в нежных объятиях, плавно разрастаясь. И одновременно с этим пальцы во влагалище почувствовали, как раздувается под ними стеночка, приобретая явно цилиндрическую форму и знакомые очертания. Она стала ощутимо сдавливать ладонь, затрудняя её скольжение. А когда под мягким слоем вдруг вздулось упругое утолщение, у Славы не осталось никаких сомнений, что он чувствует хайру. Стенки влагалища столь крепко прижали его пальцы, что не позволяли их сгибать, однако парень ласкал свою любимицу с удвоенным рвением, совершая ими круговые движения и надавливания. А ртом он тем временем сладко сосал клитор, даря его хозяйке самые изысканные ласки. Лилия стонала и подрагивала от накатывающих на неё волн блаженства. Она вцепилась юноше в волосы уже обеими руками, а её голень легла молодому человеку на шею и крепко прижала его к точке кипения. Слава ощутил, как клитор до конца входит ему в рот, а вслед за ним туда внедряется и уринальная дырочка, холмик вокруг которой заметно прибавил в упругости и приобрёл сферическую форму. Юноша тут же включил эту часть вагины в список дорогих гостей и стал активно обрабатывать её языком, совершая им круговые движения. Фута ахнула, киска её напряглась и выстрелила парню в рот мощной струйкой смазки, вылетевшей в этот раз из уринальной дырочки. Слава с вожделением проглотил её и продолжил свои изощрённые ласки, требуя добавки. Но любовница его была уже на пике блаженства. Она гортанно вскрикнула, затряслась всем телом и зарычала, выгибаясь в талии. Объятия её судорожно стиснулись. Юноша ощутил, как рывком надувается упругое утолщение во влагалище, увеличивая свой объём раза в полтора, как она приобретает монолитную твёрдость и вибрирует от распирающего её давления, а затем в самое горло ему хлынул настоящий водный шквал и затопил организм клокочущим потоком жидкости. Славе показалось, что его пронзила стрела блаженства и моментально наполнила сознание волнами кайфа. Он стал чувствовать себя очень странно, словно его непрерывно накачивали какой-то летучей субстанцией и он раздувался, как воздушный шарик, наполняемый гелием. Опора под ногами исчезла, он больше не видел ничего, не слышал и будто улетал куда-то ввысь, поднимаясь всё выше и выше. Ему было так хорошо и балдёжно, что душа заходилась от восторга. Но пото́м блаженство словно тёплым одеялом укутало его, убаюкало и усыпило, погружая сознание в глубокую нирвану. На какое-то время юноша полностью отключился. Но пото́м вдруг оказался в безграничном воздушном пространстве, плывущим по небу в компании белоснежных облаков. Соседнее с ним облако приобрело форму лица, и молодой человек узнал в нём безмятежно улыбающуюся Лилию: «Так хорошо! – сказала она ему. – Так приятно! А ты как? Хочешь ещё побалдеть или можно тебя отрезвлять уже?» «Отрезвлять? – с недоумением подумал Вячеслав, и мысли его отчего-то прозвучали громко, словно сказаны были вслух. – Ах, да! Я же сквиртом её опьянён», – догадался юноша. Он вспомнил, как осуществляется отрезвление, и радостно кивнул: «Да-да! Уже́ можно!» «Отлично!» – сказало облако, и "небеса" вдруг рассыпались перед глазами молодого человека на множество мелких осколков, и он осознал себя сидящим на коленях у футанари. – Вот так, – улыбнулась Лили. – И удовольствие осталось, и трезвость мысли теперь снова с тобой. Слава недоуменно воззрился на собеседницу: – Так ты меня уже отрезвила? – Ну да. – Так быстро? Без секса? – С помощью магии тоже можно отрезвлять. Так гораздо быстрее получается и проще. – Ого. А почему Маша так не делала? – Она не умеет ещё. Ничего, скоро научится. – Мне сексом как-то больше нравилось отрезвляться. – А одно другому не мешает. Можно теперь и сексом заняться. В трезвом состоянии ведь делать это гораздо интереснее. Лично мне больше нравится, когда любовник осознаёт, что́ я с ним творю, а не дрыхнет без задних ног. – Это верно, – признал Слава. – А ты установила уже со мной связь? – Установила. И она такая чёткая, просто диву даюсь! Ты без оглядки доверяешь мне, раз открываешься столь широко. Это очень приятно. – Я пока, если честно, не чувствую никакой связи. – Сто́ит нам заняться сексом, как сразу почувствуешь. Станешь ощущать теперь и моё удовольствие тоже. – Что будешь делать со мной? – азартно спросил юноша. – Моя́ хайра давно уже рвётся наружу, желая в тебя войти, – хищно улыбнулась Лили. – И я могу позволить ей это, не беспокоясь о последствиях. Маша, оказывается, хорошо тебя подготовила, причём не только физически. Даже несмотря, что ты не ангел ещё, в тебе уже столько ангельских вкусностей, обещающих быть очень волнующими, что прям глаза́ разбегаются. Не знаю даже с какой начать. – Ты о чём? – не понял Слава. – Например, об этом. Лилия лизнула языком затылок молодого человека, заставив того задрожать от удовольствия, а пото́м легонько прикусила его зубами. И Слава тихо вскрикнул, прогибаясь в спине, чувствуя, как во́лны горячего возбуждения наполняют всё его тело. А в следующее мгновение объятия футанари вожделенно сжались и в попу парня ощутимо упёрлось что-то твёрдое. – Боги! Как это круто! – выдохнула Лили. – Ты с ума меня сводишь! Я сейчас… я сейчас в тебя войду! – простонала она и выстрелила парню в зад мощной струёй смазки. – Не-не-не, оставим самое вкусное напоследок, – уговаривала она себя, пытаясь размеренно дышать и с трудом укрощая в себе зверя. – И давай лучше встань с моих колен от греха подальше. Уж больно ты в этом положении доступен. Она поднялась со стула и поставила парня на пол. – Другую… вкусность… сейчас… проверим, – вымолвила Лилия с паузами, делая вдох-выдох после каждого слова. – Всё… не могу больше… отпускаю. Хочешь посмотреть… как хайра выходит? Слава тут же шлёпнулся перед ней на колени и впился взглядом в женское начало, всем видом своим демонстрируя, что от такого зрелища никогда не откажется. – Боги! Уже́ сейчас я от тебя торчу, – простонала фута. – Что ж дальше-то будет! Ты очень, очень плохой ангелочек. Думаю, придётся тебя как следует наказать. Ох! Как я тебя сейчас… как сейчас… Её клитор вдруг стремительно вырос, вытягиваясь в длину, расширился до уринального отверстия, включая его в своё тело, и прямо на глазах превратился в большу́ю и толстую змею, исполнявшую хищный танец. За несколько секунд хайра увеличилась до невероятных размеров и затвердела, приобретая форму гигантского полового члена, торчащего вертикально вверх. Но пото́м верхняя часть её изогнулась вперёд почти под прямым углом, обращая свою массивную головку к молодому человеку, и стала приближаться к его лицу. Она плавно покачивалась из стороны в сторону, словно гипнотизируя свою жертву. (И реально гипнотизировала!) Юноша, неотрывно следивший за ней глазами, постепенно погружался в транс. – Круто! Боже, как круто! – возбуждённо шептала Лилия. – Ты такой податливый мальчик, что хочется немедленно тебя взять! Хайра приблизилась вплотную к лицу молодого человека, тот тут же вцепился в неё обеими руками и стал с вожделением гладить. Она была такой огромной, что обхватить её целиком можно было только двумя ладонями, прижав их с противоположных сторон. Массивная головка влажно поблёскивала возле са́мого рта юноши, и её размеры потрясали. При всём желании тот не смог бы взять её в рот. Она просто не прошла бы через его отверстие. Но Славу это не волновало, он вообще сейчас плохо соображал, очарованный красотой хайры, её формами и упругой твёрдостью. Под действием внутреннего порыва молодой человек поцеловал головку в самую дырочку, сочащуюся капельками смазки, а пото́м принялся их жадно слизывать, водя по бархатной поверхности языком. «Вкусно! Вкусно!» – вопило его вожделение, и он, обхватив губами кончик полового органа, стал обсасывать его и облизывать. Хайра затряслась от удовольствия у парня в руках, а толстая трубочка на её передней стенке вздулась под его пальцами и разразилась серией волнообразных сокращений, работая как насос. Молодой человек мысленно ахнул от предвкушения и, раскрыв рот до предела, попытался вместить в него как можно больше трепещущей плоти. Он даже язык вытянул наружу от усердия и желания по максимуму освободить путь для ожидаемых излияний. Массивная головка вздулась, агрессивно расширяя края, и выплюнула из себя объёмную порцию смазки, хлестанувшую парню в рот и залившую всю его полость толстым слоем вязкого сиропа от нёба до горла и языка. Слава замычал от блаженства, сглатывая сладкое (реально сладкое!) лакомство, и принялся усердно сосать отверстие на головке, требуя добавки. А далее началось что-то невообразимое и фантастическое. Фута рыкнула и рывком сглотнула парню рот, захватив его головкой своей хайры, целиком заполнив ею всё внутреннее пространство. Волнообразное движение её самым натуральным образом напоминало глоток, вот только не внутренний глоток, а наружный, после которого у Славы во рту стало так много упругой плоти, что, казалось, ткани его растянулись от распирающего их давления и даже челюсти раздвинулись в стороны, хотя и так уже были раскрыты до предела. При этом ни больно, ни страшно молодому человеку не было. Он испытывал приятное удивление и восторг от того захваченного положения, в котором оказался. А головка хайры меж тем продолжала двигаться, доворачиваясь внутри, так что в конце концов отверстие её притёрлось к Славкиной глотке и основательно вдавилось в неё, приоткрывая для себя тесный проход. Лилия поедала парня глазами. Весь шарм и обаяние её бесследно испарились, заменившись маниакальной страстью и вожделением. Она повернула свою хайру так, чтобы хорошо видеть растянутый рот юноши, его горящие сумасшедшим восторгом глаза, и наслаждалась этим зрелищем, предвкушая ещё более глубокое проникновение. Фута стала утробно урчать, и толстая трубка на её половом органе снова пришла в движение, прокачивая через себя вязкую жидкость, устремившуюся в организм мужчины. Слава ощутил, как массивные струи с короткими интервалами выстреливают ему в пищевод, растекаются по его стенкам, покрывая их толстым слоем смазки. И эта жидкость опускалась всё ниже и ниже, постепенно подбираясь к самому желудку. А пото́м хайра сделала второй "глоток" и внедрилась в хорошо смазанное горло, растягивая его стенки своим толстым телом. Она завибрировала от удовольствия, раздувая семявыводной канал, и слегка приподнялась вверх, отрывая коленки молодого человека от пола. Футанари покачала хайрой вверх-вниз, наслаждаясь своим захватом, а пото́м, довольно взрыкивая, стала "заглатывать" парня ещё глубже, рывками натягивая его на свой штырь. Она не входила в него, не внедрялась, а именно натягивала, заставляя рот наползать на волнообразно движущееся тело, всё ближе и ближе придвигаясь к массивному основанию. При этом Лили откровенно кайфовала от плотного контакта, который создавал для неё мужской организм, столь экстремально растянутый её гигантским органом. Она прогнулась в пояснице, выпятила бёдра вперёд, и чувственно покачивала ими, отрывая молодого человека от пола, и блаженно жмурила глаза. В какой-то момент её хайра резко вздёрнулась вверх, поднимая юношу вверх ногами. Футанари судорожно обняла его, прижимая к себе спиной, резким ударом бёдер вошла ему в рот до са́мого упора и, страстно крича, стала мощно извергаться. Славке почудилось, что у него реактивный двигатель заработал во рту, настолько ощутимой оказалась подъёмная тяга. Но Лилия не позволила ему взлететь. Крепко удерживая парня руками, она за три-четыре секунды влила в него, по ощущениям, едва ли не литр своего сока. Пото́м качнула хайрой вниз, извлекая её примерно на треть, и резким ударом засадила обратно, разражаясь вторым извержением. Несмотря на столь экстремальное воздействие, молодой человек совсем не чувствовал себя пострадавшим. Уже после первого выплеска его тело охватил запредельный кайф, и все последующие вливания он воспринимал в виде потоков блаженства, наполняющих его изнутри. Наслаждение было таким интенсивным, что затмевало собой все остальные чувственные впечатления, оставляя их за гранью восприятия. И возвращались они ненадолго, когда фута протрезвляла Славу с помощью ментальной магии, позволяя тому в полной мере ощутить, с какой страстью она вонзается ему в рот, вплоть до сумасшедшего извержения, уносящего парня на небеса. Молодой человек чувствовал себя одной большой трубой, в которой тесно скользит массивный поршень. Вот он осознал себя лежащим в постели на спине, пребывая под весьма энергичным воздействием. Лили сидела на коленях за его головой и, судорожно сжимая её руками, со всей дури вгоняла ему в рот свою гигантскую хайру. Причём движения эти становились всё более и более порывистыми. Пото́м любовница вскрикнула, навалилась на него всем своим весом, её хайра затряслась, вздуваясь, и пронзила парня потоками наслаждения. Ка-а-а-айф! И сладострастные крики футанари постепенно удаляются, а уши закладывает странной ватой, издающей ровное пчелиное гудение, которое заглушает все остальные звуки. Несколько раз Слава просыпался в разных позициях и на разных стадиях обработки. Он успел ощутить себя и на животе, и на спине, и на боку, и на коленях, и вверх ногами. Пару раз имел удовольствие наблюдать процесс с са́мого начала и почувствовать, как Лили в него входит. Но происходило это теперь очень быстро. Фута одним длинным движением заполняла его собой и сразу принималась яростно шпилить, кончая уже через тридцать-сорок секунд и снова отправляя любовника в нирвану. Слава сбился со счёта, сколько раз его рот принимал любвеобильную гостью, и понятия не имел, куда делась вся влитая в него жидкость. По ощущениям её было так много, что он давно уже мог раздуться, как пузырь. Но ничего подобного, вроде бы, не происходило, хотя юноша не был в этом полностью уверен. Ведь ни одну кульминацию он до конца так и не досмотрел по причине своего опьянения. В какой-то момент он почувствовал себя сидящим на коленях у Лили, которая жадно пила воду из двухлитровой бутылки, и, поскольку второй рукой она продолжала плотоядно прижимать парня к себе, тот сделал вывод, что ничего ещё не закончилось. Так, собственно, и оказалось. Опустошив бутылку, фута поставила её на стол и стала сладко мурлыкать, покусывая юношу за ухо и обводя его раковинку языком. – Ты просто до невозможности вкусный мальчик, – шептала она и тихонько хихикала. – Никак оторваться от тебя не могла, только жажда и остановила. Но сейчас осталось попробовать самое вкусное, – добавила Лили и лизнула парню затылок. Слава охнул и задрожал, чувствуя мурашки, непрерывным потоком бегущие по спине. – О, да! Самое вкусное! – со стоном вожделения повторила футанари. Она прикусила зубами кожу на затылке молодого человека, и тот сразу вспыхнул от желания. Тело его сладко прогнулось в спине, расслабилось и перешло в состояние томного ожидания. Ощутив, как ягодицы рывком раздвигает массивный предмет и вдавливается в анальную дырочку, Слава испытал всплеск удовольствия, а пото́м охнул и застонал, чувствуя, что задний проход его заполняется смазкой. Ладонь парня опустилась вниз и нащупала монолитное тело, упиравшееся ему в попу. Пальцы скользнули по его упругой поверхности, наткнулись на толстый канал, который ритмично пульсировал, прокачивая через себя вязкую жидкость, и остановились на интересном месте. Юноша ощущал, как смазка толчками нагнетается в него с каждым сокращением трубочки, и тащился от внешних и внутренних своих впечатлений. А Лилия уже снова пребывала в невменяемом состоянии. Она урчала как зверь, удерживая в объятиях свою добычу, и предвкушала удовольствие, которое совсем скоро собиралась получить. Ну, очень скоро, прямо вот-вот. Её хайра усилила нажим, и юноша вскрикнул от неожиданного проникновения толстого тарана в свою попу. И опять это почувствовалось очень кайфово. Казалось, нейроны в мозгу парня окончательно сбрендили от волшебного сока и любые сигналы воспринимали исключительно как удовольствие. Футанари рычала от блаженства, плавно внедряясь в задний проход, растягивая его, забираясь глубже. А эти звуки отдавались в душе Славы волнительным резонансом, очаровывая его своим тембром и вибрирующими нотками. Он чувствовал, как массивный орган пульсирует у него внутри, прокладывая себе дорогу, и одновременно отслеживал его движение пальцами. Гладил ими по упругой вибрирующей поверхности, водил вдоль канала, раздувающегося от сладостного напряжения, собирал все эти сигналы в единую захватывающую картину и наслаждался ею. В какой-то момент хайра оказалась настолько глубоко, что Слава почувствовал себя шприцем, внутри которого движется поршень, постепенно заполняющий его собой. Ему совершенно неважно было, каким образом он так глубоко забрался, по какому пути прошёл и что с ним сделал. Не волновало парня и что дальше с ним будет. Он просто заходился от блаженства, чувствуя, как приближается к взрывоопасному порогу. Предвкушал сокрушительный шторм, грозящий ему потрясениями. Шприц вот-вот должен был выстрелить, и под вопросом оставалось только, как это произойдёт. Но выстрелил всё же поршень, и юноша с футанари закричали одновременно, переживая через чувственную связь один оргазм на двоих. Мощные стру́и изверглись в Славу с такой силой, что тому показалось, будто они пробились к са́мому мозгу, затапливая его наслаждением. Так что идиома "сперма ударила в голову" реализовалась для молодого человека практически буквально. Голова его словно на са́мом деле заполнилась кипучей субстанцией, которая под мощным напором устремилась куда-то ввысь, проникла через отверстие в игле и длинной струйкой вырвалась наружу. Шприц выстрелил. И это было последним образом, мелькнувшим у парня в голове, перед тем как он погрузился в сладкое небытие. Что происходило дальше, Слава помнил очень смутно. Безусловно, он не умер, и жизнь его продолжалась весьма активно. О чём он мог судить по смутным образам и разрозненным фрагментам событий, изредка всплывающим в памяти. Вот только некоторые из них были настолько невероятными, что легко могли сойти за фантастический сон. Например, как фута несла его в спальню, удерживая одной лишь хайрой, на которую он был надет. Короткими шлепками ног по ягодицам и бёдрам она слегка подбрасывала юношу вверх, после чего тот под собственным весом насаживался обратно на её орган. Или как он лежал в постели на спине, а Лилия остервенело долбила его в попу, удерживая руками за ноги. И сам по себе этот процесс не был бы необычным, если б юноша не видел свой живот, раздувшийся до объёмов девятимесячной беременности от колоссального количества закачанной в него спермы. Слава сомневался в реальности этих воспоминаний, однако мог догадаться, что сексуально озабоченная футка развлекалась с ним долго и результативно. Он помнил каждый укус в затылок, потому что ласка эта производила на него столь сильное воздействие, что на короткое время вытягивала из са́мого глубокого обморока. И почти сразу же Лили вонзалась в него, рыча от восторга, после чего принималась месить с таким наслаждением, что довольно быстро отправляла назад в нирвану. Парень просто не выдерживал интенсивности её ощущений. Таких укусов было порядочное число, и путём логических размышлений можно было предположить, что каждому из них сопутствовала естественная кульминация с массированными жидкими инвестициями. Ведь в своём невменяемом состоянии вытаскивать хайру из задницы парня фута могла лишь после разрядки. И то, скорее всего, затем, чтобы выпустить излишки сока наружу. Что остановило Лилию, сложно было понять. По крайней мере, она совсем не выглядела уставшей, когда молодой человек осознал себя лежащим на кровати и понял, что в очередной раз полностью протрезвел. Первым делом он посмотрел на промежность любовницы, чтобы проверить, в каком состоянии находится её хайра, и обнаружил там пушистую женскую писечку без каких-либо намёков на аномальное строение. – Уже насытилась? – спросил Слава, улыбаясь, и блаженно потянулся в постели. Попутно он мельком оглядел себя и не нашёл никаких странностей вроде растянутого живота или горла. Рот его снова был прежних размеров, а в попе не гулял сквозняк. И вообще та чувствовала себя вполне комфортно. Парень не стал ощупывать свою заднюю дырочку, и так чувствуя, что сфинктер его плотно сжат. – С тобой можно бесконечно развлекаться, – хихикнула футка. – Просто у нас осталось полчаса времени до семи часов, и мне захотелось поиграть с твоим огурчиком. Юноша ощутил всплеск возбуждения от слов Лили, и член его мигом принял боевую стойку, словно радуясь, что и о нём наконец вспомнили. Однако вслед за этим парня посетили скептические мысли о ценности своего относительно небольшого органа. Ну какое удовольствие могло получить влагалище, свободно принимавшее руку юноши, от мужского члена средних размеров? – А тебе понравится? – с сомнением спросил он. – Конечно! – сверкнула глазами собеседница. – Ты ещё спрашиваешь?! Стала бы я хотеть того, что мне не понравится. – У меня же маленький. – Чего? С ума сошёл? Он классный! Са́мого что ни на есть нормального для мужчины размера. – С твоей хайрой не сравнить. – Хе-хе. Тоже мне, нашёл объект для сравнения. Моя́ девочка с твоим мальчиком разного поля ягоды. – Но назначение-то у них одно. – Зато строение разное. И вообще, футки – не мужчины, у нас всё по-другому. – Это да, но факт остаётся фактом: мой дружок заблудится в твоей пещерке. Лилия рассмеялась: – Ну ты и юморист! Не заблудится, не бойся. Моя́ пещерка схватит его так крепко, что не сможешь выдернуть. Сейчас сам убедишься. Фута перекинула ногу через парня, подгребла его под себя и молниеносно захватила внутрь. Слава ойкнул от неожиданности и напрягся, ощущая очень сильный захват. – Попался! – хихикнула Лили. – Будешь ещё со мной спорить? – Нет-нет, – поспешно сдался юноша, а пото́м охнул и застонал, переживая волну приятных ощущений. – Послушных мальчиков принято вознаграждать, – промурлыкала футанари. – Чувствуешь, как выгодно быть послушным? – Ох! Да! Боже! – На са́мом деле мне тоже очень приятно, – шепнула Лилия. – Твой член такой классненький! Ну прям как конфетка. И она стала перекатывать его в себе, обсасывая со всех сторон, словно действительно конфету сосала. Юноша стонал и вздрагивал от запредельного блаженства. Удовольствие его было таким интенсивным, что он стремительно приближался к оргазму. – А, а! – сказала фута, ловя парня на са́мой границе в свои ментальные сети и не позволяя ему кончить. – Не так быстро, торопыш. Во-первых, удовольствие будет сильнее, если немного потомиться, а во-вторых, истинный джентльмен должен пропустить даму вперёд. Разве не так? – Я сейчас помру! – простонал Слава, содрогаясь от переполнявшего его возбуждения. – Не помрёшь, – промурлыкала фута, заметно оживляясь и начиная двигать бёдрами, постепенно переходя от внутреннего массажа к быстрым фрикциям. Пото́м она вдруг задрожала и резким толчком до предела загнала в себя мужской член. – Вау! – простонала она, и парень ощутил вдруг, как блаженство её стремительно нарастает. Он догадался, что снова сработала их чувственная связь, но понятия не имел, что́ поспособствовало усилению приятных для любовницы ощущений. Лилия уже рычала от кайфа и, перевернув парня на спину, скакала на нём в бешеном темпе. Влагалище её очень плотно сжимало Славкин член, так что стимуляция получалась весьма действенной. Каждый толчок воспринимался вспышкой блаженства, и сложно было понять, чьи именно рецепторы производили столь восхитительные сигналы. Славу накрыло волной запредельного кайфа, он успел осознать, что оргазм этот переживает любовница, ощутить все его стадии, содрогаясь от восхитительных разрядов вместе с ней. А пото́м ментальные сети развеялись, возбуждение его вырвалось на свободу, и он взорвался сам в ослепительно-яркой вспышке наслаждения. Несколько долгих секунд парень не чувствовал ничего, кроме чистого блаженства. Тело его извивалось в сладостных муках и, напрягаясь изо всех сил, выбрасывало из себя сперму объёмными струями. Оно словно пыталось сравниться по силе эякуляции с само́й футанари, но быстро расстреляло весь боезапас. И теперь юноша переживал полное опустошение, продолжая изредка вздрагивать от остаточных импульсов, сопровождавшихся ломотой в паху. Но это был ещё не конец, его опять накрыло блаженством через чувственную связь. Лили теперь кайфовала от его спермы, и он вслед за ней завис в сладком релаксе, переживая совершенно незнакомое для себя наслаждение. – Ма-а-амочка! – простонал Слава через несколько долгих минут, когда вновь обрёл дар речи. – Что, сладкий мой, – промурлыкала Лилия. – Перестань, – хрипло попросил юноша и откашлялся. – Ты мне не мамочка, и это просто счастье! – Почему? – Потому что я рехнулся бы, наверное, если б с мамой моей у меня что-то подобное произошло. – Почему? – Ну как? Вот ты смогла бы переспать со своим сыном? – Нет. У футок не рождается сыновей. И с мужчинами, и с женщинами мы производим только футок. – Ну, хорошо, тогда с дочерью своей? – Нет. В здравом уме я вообще ни с какой футкой переспать не смогу. – А в не здравом? – В не здравом кинусь на первого попавшегося парня. «А если парня не окажется поблизости?» – хотел спросить Слава, но вовремя остановился, поняв, что уходит от первоначальной темы разговора. – Хорошо. С отцом своим ты могла бы переспать? – Ага. – К…как?! – И так и сяк. По-разному. – Да я не об этом! – А что такого-то, если не для зачатия? У него, должно быть, вкусная сперма. И чисто внешне, как мужчина, он вполне привлекателен. – Блин! – выдохнул потрясённый парень. – Ну, у вас и порядочки! – Но на са́мом деле я с отцом своим ни разу не спала, – рассмеялась собеседница. – У меня муж есть, да и других парней в клане хватает. – А что так? – ехидно уточнил Вячеслав. – Не для зачатия ведь. – Потому что для папы моего инцест – тоже на табу. Помню, – хихикнула Лилия, – когда во мне футка просыпалась со всем сопутствующим ей сексуальным голодом, отец на работе оставался ночевать, чтобы я его случайно ночью не поимела. – Ну вот! Хоть один нормальный человек, – обрадовался парень. – Да, у многих людей подобные же заморочки, – улыбнулась собеседница. – Футанари по-другому воспитаны. Мы можем контролировать зачатие, поэтому секс с родственниками не считаем зазорным. – Вот ты говорила, что мужчины всегда под рукой. А женщины тебя в сексуальном плане интересуют? – Смотря кто. Есть такие чертовки, что прям, ух! Страсть какие соблазнительные. – То есть с женщиной ты можешь, а с футой нет? – заинтересовался Слава – Верно. – Почему? Футки ведь очень похожи на женщин? – Это для мужчин они похожи, – улыбнулась Лилия. – Я всё равно буду знать, что она футка. И по запаху, и по магической ауре. – И что, все футанари не спят с футками? – Многие, но не все, конечно. Если юная футка не сумела вовремя найти себе партнёра и переспала с другой такой же страдалицей, то они и в будущем будут допускать подобного рода отношения. – Вот как. – Ага. Но это подпортит им обеим рейтинг. Большинство из нас, конечно же, с пониманием отнесётся к такой ситуации, никто не станет их осуждать, но всё равно очки симпатии им сложнее будет зарабатывать. – Бедные, – пожалел их Слава. – Как хорошо, что я Маше вовремя попался. – Замечательно просто! – подтвердила Лилия. – И я страсть как тобой довольна! – А почему у вас так? – Что? – Ну, фобия к сексу с футанари почему существует? – А почему люди бывают гомофобны? Природа этого чувства одинакова. А вообще, конечно же, есть объяснение. Я пото́м тебя с женой одной своей подруги познакомлю. Она доктор наук. Изучает нашу психологию, анатомию, генетику, историю и сможет подробно ответить на многие твои вопросы. Ладно. Давай одеваться, что ли. Скоро наша любимая Маша придёт. – Наша? – Ну, да. Я ведь тоже её люблю. Как… сестрёнку. А ты будешь ей любящим мужем. Как это кла-а-а-ассно!