Моя девушка - футанари

В ресторане было шумно и весело. Большинство гостей уже собрались в небольшом зале, где легко могло поместиться человек десять-двенадцать. Собственно, столько гостей примерно и было приглашено. В центре зала три больших стола были сдвинуты вместе и расторопные официанты уже заканчивали их сервировать. Первыми на очереди шли холодные блюда. Слава узнал "Оливье", "Цезарь", "Мимозу" и "Сельдь под шубой". Кроме того, у каждого посадочного места располагалась тарелочка с заливным мясом, набор столовых приборов в составе вилка-ложка-нож, фужер для вина и бокал для фруктовых напитков. В центре столов стояли группами графины с соками и морсами, бутылки с сухими винами и шампанским. Чего-то более крепкого молодой человек не заметил. Судя по всему, капитальная попойка алкогольными напитками сегодня не планировалась. Зал был оформлен в оригинальном стиле, создающем ауру чего-то не европейского: то ли китайского, то ли японского, то ли вообще американо-индейского. Слава не разбирался в особенностях дизайна. Здесь было много дерева, бамбука, необычных орнаментов и узоров, а также разнообразных раскидистых растений в горшках. Три маленьких фонтанчика, украшавшие собой обстановку, создавали атмосферу открытой природы, распространяя вокруг себя приятную влажность и прохладу. О́кна были завешены бамбуковыми шторками, пропускавшими рассеянный свет с улицы. Но достаточно яркое освещение зала в совокупности с журчащими фонтанами и пышными растениями оставляло впечатление летнего дня в саду на берегу небольшой речки или ручейка. В общем, здесь было достаточно уютно и комфортно. Оглядевшись в поисках знакомых, Слава не увидел старших, в том числе и предполагаемых родителей именинницы. Весь контингент присутствующих состоял исключительно из юношей и девушек примерно его возраста. Это были, скорее всего, близкие знакомые и друзья Насти, а может, и знакомые знакомых. Кроме Маши и Николая, юноша здесь никого не знал. Впрочем, именинницу он тоже сумел идентифицировать. Настя весьма основательно выделялась ростом и даже, пожалуй, была капельку выше Маши. Девушки стояли рядом, так что молодой человек мог их сравнить. Они оживлённо беседовали о чём-то друг с другом, но из-за расстояния и общего гула разговоров речь их невозможно было разобрать. Слава пригляделся к подруге своей девушки: кареглазая, русоволосая, с относительно длинными, до середины спины волосами, частично собранными в хвост на макушке, частично распущенными. Футанари угадывалась в ней с первого взгляда по высокому росту, а также спортивному и даже, пожалуй, атлетическому телосложению. Кроме того, девушка обладала настолько привлекательными чертами лица и обворожительной внешностью в целом, что Слава невольно залюбовался. Ему понятны стали теперь чувства приятеля, который втрескался в хозяйку сегодняшнего праздника по уши. Молодой человек перевёл взгляд на Машу, и в груди у него сразу разлилось приятное тепло. Его девушка нисколько не уступала красотой своей подруге. Обе футки были облачены в праздничные платья. У Насти оно окрашено было в оттенки голубого, переливалось, как бегущая вода, и сквозь полупрозрачную ткань его угадывались контуры её сексапильного тела. У Маши платье отличалось светло-розовой гаммой с перламутровыми отливами и словно состояло всё из цветочных лепестков. При этом подолы этих изящных одеяний явно не призваны были блюсти нравственность, открывая красивые длинные ноги девушек заметно выше колен. И в довершение образа обуты эти ножки были в открытые туфельки на низких каблуках. У Насти, под цвет платья, в голубые, а у Маши, соответственно, в розовые. Николай, как увидел именинницу, так замер на месте, созерцая её неподвижно, не будучи в силах отвести глаз. Слава хотел было подтолкнуть приятеля, чтобы привести его в чувство и вместе подойти к девушкам, однако те, заметив молодых людей, сами направились к ним. Настя смотрела на Колю и тепло ему улыбалась. Ореховые глаза её радостно сверкали, одаривая юношу волшебным светом, идущим откуда-то из глубины, и наверняка подпитывали его заколдованное состояние. По всему видно было, что девушка наслаждалась тем, какое впечатление производит на своего молодого человека. Маша тоже глядела на Николая, но во взгляде её зелёных глаз угадывался смех. — Привет, мальчики! — сказала она и посмотрела наконец на Славу, который успел уже малость огорчиться, что всё женское внимание собрал на себя его спутник. — Знакомься, Тась, это Вячеслав, мой парень, — представила она юношу. — А это Анастасия, моя подруга и виновница сегодняшнего торжества. — Очень приятно, — ответил юноша, очень живо подчёркивая взглядом, что сказанное им не просто вежливый оборот речи, а действительное отражение его чувств. — Я так рад, что встречают меня столь очаровательные феи этого волшебного уголка, восхитительные Флора и Аква. Это сравнение, вызванное одеянием девушек, совершенно нечаянно сорвалось у парня с языка, но прозвучало так непринуждённо и естественно, что моментально нашло отклик в настроении собеседниц, скрестивших на Славе свои впечатлённые взгляды. — М-м-м, какой ты галантный кавалер, — откликнулась Настя мурлыкающим голосом и с удовольствием приняла букет роз от молодого человека. — Мне тоже очень приятно с тобой познакомиться. При этом глаза́ именинницы многозначительно сверкнули хищными огоньками, словно напоминая гостю, какую роль тому предстоит для неё сыграть. А пото́м она вновь обратила взор на своего воздыхателя и улыбка на её лице зажглась с новой силой, всей яркостью своей показывая, как до́рог девушке человек, на которого она смотрит. В этот момент Слава очень явно ощутил разницу в отношении к себе и Николаю. Футки достаточно чётко отделяли своё имущество от чужого, а Настя, кажется, уже считала Колю своим. И было что-то восхитительно жадное в её взгляде, обращённом на юношу. Безусловно, это был взгляд собственницы, такой необыкновенной жадинки, которая, заполучив душу человека, не особо беспокоилась, в чьих объятиях находится его тело. Ведь она в любой момент сможет забрать это тело себе, просто потянув за поводок, которым возлюбленный будет к ней привязан. Однако Слава не успел позавидовать приятелю. Маша притянула его к себе, обняла, заглянула в глаза и окунула в зелёное море своего жадного обожания. Так что сердце молодого человека сладко забилось и он перестал чувствовать пол под ногами. Настя тем временем наклонилась к околдованному её взглядом юноше, коснулась его носа губами и, смеясь, сказала: — Отомри. Она взяла у него из рук цветы, окунулась в них лицом и с удовольствием вдохнула приятный запах: — Ах! Как вкусно! — сказала девушка и, взяв Колю за руку, потянула его за собой. — Пошли, мой сладкий, посекретничаем. Я уже так по тебе соскучилась! Слава проводил их глазами, отметил, как они вышли на улицу, и повернулся к Маше. — Ты знаешь, что Коля был в сильном расстройстве, узнав о некоторых особенностях интимного строения твоей подруги? — Догадываюсь, — ответила Маша. — Только давай без секретных тем обойдёмся, — добавила она вполголоса, — здесь больше половины гостей понятия не имеет, кто мы такие. — Настя, значит, может со своим парнем посекретничать, а нам с тобой нельзя? — тоже снизив громкость, сказал юноша. — Можно ведь и нейтрально строить фразы, так что никто ни о чём не догадается. Да и отойти вон к тому фонтанчику например, присесть на диванчик в уголке. Там достаточно уединённо, на мой взгляд. — Какой ты прям нетерпеливый у меня, не можешь подождать, — улыбнулась девушка, но произнесла это так ласково, как будто не журила юношу, а хвалила его. — Ладно, пойдём, присядем на твой диванчик, раз тебе так хочется. Она взяла Славу за руку, как до этого Настя Николая, и повела его за собой. Возле диванчика девушка подобрала подол платья и очень изящно, словно на са́мом деле была сказочной феей, присела на тёмно-коричневую кожаную поверхность. Руку своего парня она придержала. Юноша встретился с ней глазами, и у него вдруг возникло стойкое ощущение, что Маше хочется усадить его себе на коленки. Однако он даже вздрогнуть не успел. Подруга отпустила его ладонь и жестом предложила сесть рядом с собой. — Присаживайся, поговорим. Слава плюхнулся на диван и с удовольствием откинулся на мягкую спинку. В голове его всё ещё вертелся вопрос, касающийся недавнего предчувствия. Но внутренняя раздвоенность, а точнее, какое-то необычное второе "я", которое уже не раз давало подсказки молодому человеку, помогло ему и в этот раз. Ответ пришёл не в виде конкретных слов или внутреннего голоса. Просто Слава вдруг "вспомнил", что привязка к Маше даёт ему возможность воспринимать её эмоции и побуждения, как, собственно, и ей позволяет чувствовать его. — Тебя что-то беспокоит? — спросила девушка. — Э-э-э, нет. Уже́ нет. Ты ведь не хотела усадить меня к себе на коленки? Маша улыбнулась, игриво глядя на собеседника. — Хотела, — призналась она. — Но не собиралась. Это было не более чем желание без намерения его воплотить. Ты бы мне платье помял, и пото́м, здесь полно посторонних, которые могли бы превратно понять это действие. — О! Замечательно. Я рад, что мы одинаково мыслим. — Но ты ведь не об этом хотел со мной поговорить? — Да, не об этом… Мне кажется, что Насте стоило само́й рассказать Коле о себе и сразу всё объяснить. Опасно было пускать это дело на самотёк, она серьёзно рисковала отношениями. — Не беспокойся. Моя́ подруга действует по науке. Она прочитала характер Николая и в соответствии с этим совершила все остальные свои шаги. Страх, который испытал твой приятель, требовался для того, чтобы легче потом было справиться с его комплексами. Эта схема работает по принципу "клин клином вышибают". Чем сильнее Коля испугался вчера, тем меньше он станет бояться в будущем. — А если бы он не пришёл на сегодняшний праздник? Он ведь реально колебался: идти или не идти. — Настя наверняка выбрала самое оптимальное решение, — улыбнулась Маша, — и даже если б Коля не пришёл сегодня, он не был бы для неё потерян. Отношения их просто бы отложились во времени. — Ну ладно, вам видней. Тогда, может, мне не стоило вмешиваться? Именинница не будет на меня сердиться за это? — Наоборот, я думаю, она тебя поблагодарит. Ты сыграл роль благоприятного случайного фактора, множество которых Таська наверняка тоже учитывала. Сделал чуть раньше то, что́ планировала сделать она, и справился вполне успешно. Так что сердиться на тебя не за что. — Я рад, — сказал Вячеслав, чувствуя некоторое облегчение. Он посмотрел на Машу, встретился с ней глазами и уточнил: — Ты вчера у Насти гостила? — Ага, — подтвердила девушка. — Помогала ей с праздничными приготовлениями. Тебе Коля сказал? — Верно, — улыбнулся Слава. — Когда мы сегодня с ним его страхи прорабатывали. А сама как себя чувствовала вчера, после нашего… междусобойчика? — Прекрасно, — подмигнула девушка. — Никаких проблем с опьянением больше нет. Ну ты и сам это видел, полагаю. Адаптировался мой движок к твоему "высокооктановому топливу". Зато и потребности мои хорошо насыщаются. Чувствую себя преотлично. — Думаешь, я всё-таки "А"-шкой стал? — Тут и гадать не приходится, никаких сомнений. — Это тебе мама сказала? — уточнил Вячеслав. — Она, скажем так, подтвердила мои догадки. Говорит, что моя магическая аура усилилась раза в полтора. Как я домой пришла в тот злополучный вечер, так она меня и поздравила с твоим повышением. Ты сам-то как? Пить не хочется? — Нет, — задумчиво ответил юноша. — Времени уже много прошло, больше десяти часов, а проблем не возникает. Может, я тоже стал лучше заряжаться от тебя? — Очень может быть, — кивнула Маша. — Надо проверять. Как-нибудь поэкспериментируем. — Мама твоя просто железная леди. Офигительная у неё выдержка! — Это ты к чему?  — Ну так она тебя совсем не ругала в тот вечер! — пояснил молодой человек. — Мои родичи были бы в шоке, если б узнали, что́ мы вытворяли в тот день! — А чего волноваться-то, когда уже всё разрешилось, — пожала Маша плечами. — Футки не переживают "задним числом". Мы такой ерундой не страдаем. — Хоть тебе это и кажется пустяковым качеством, мне — совсем нет. Это как с тхэквондо. Для меня это сила, а сила мне нравится, особенно в женщинах. — Мы — не женщины. — Женщины-женщины, — с улыбкой возразил молодой человек. — Только сильные. — Спорщик ты, — в ответ улыбнулась Маша. — Считай как тебе хочется, мне всё равно. — Во-о-от! Видишь, какая ты мудрая, — улыбнулся Вячеслав. — Способность уступить в пустяках тоже свидетельствует о силе характера. — Ну и льстец же ты! Секретные вопросы ещё остались? Может, за стол пойдём? — Можно мне тебя ещё о гостях расспросить? — Спрашивай, но я только наших знаю. Тут большинство ребят — Настины одноклассники. — А вот про "наших" я как раз и хотел узнать. Сказав, что их здесь меньше половины, ты имела в виду всех присутствующих, присутствующих кроме нас или вообще всех гостей, включая ушедших Настю и Колю? — Хочешь в Шерлока Холмса сыграть? — улыбнулась Маша. — Да куда мне до него. — Нет-нет, мне интересно. Я имела в виду всех, кто сейчас в зале, включая нас. — Ну, тогда логическая схема простая. В зале, включая нас, сейчас десять человек. Меньше половины тут может быть только четыре. Значит, по крайней мере ещё двое являются представителями клана. — Правильно. — Можешь мне их показать? — А ты попробуй сам догадаться? Слава пригляделся к гостям. Все они сидели уже за столом: пять девушек и три парня. Четыре девчонки оживлённо обсуждали какие-то свои женские дела, два молодых человека вели между собой неспешную беседу, и ещё двое, юноша и девушка, расположились чуть в стороне, рядом друг с другом. Как уже было отмечено, праздничный стол был составлен из трёх частей, каждая из которых с запасом вмещала четырёх человек: двух с одной стороны и двух с другой. Всего получалось двенадцать посадочных мест, и именно такое количество гостей учитывала сервировка. Компания девушек в длинных праздничных платьях и туфельках расположилась с одной стороны стола, в правой его части. Одежда их отличалась насыщенными и яркими красками, в общей совокупности создавая впечатление тропической пестроты экзотических цветов. Они сидели лицом к Славе, должны были занимать две секции, но сгрудились теснее, сдвинув свои тарелки, и в результате занимали полторы. Вид девчонки имели весёлый и беззаботный, разговаривая, по всей видимости, на какие-то лёгкие и пустые темы. Два молодых человека сидели напротив них, тоже с правой стороны стола, но спиной к Вячеславу. Их одежда представляла собой строгие костюмы, у одного серый с серебристым отливом, у другого чёрный. На ногах обоих блестели чёрные лакированные ботинки. Слава внимательно пригляделся к смешанной паре, расположившейся лицами к нему с левой стороны стола. Парень имел причёску средней длины и чёрные волосы. Он был одет в костюм тёмно-вишнёвого цвета и белую рубашку с галстуком под пиджаком. А из-под брюк его виднелись коричневые летние туфли с дырочками. Юноша сидел у са́мого края стола, а соседка — правее него. На ней было тёмно-розовое блестящее платье с очень коротким подолом и открытыми боками, оголяющими тело девушки от груди до са́мого пояса. Однако при более внимательном рассмотрении Слава догадался, что в этой части тоже присутствует ткань, просто она была очень тонкой, прозрачной и цвет имела близкий к телесному. Стройные ножки незнакомки, обтянутые в ещё более тёмные, почти малиновые цветастые чулочки, были обуты в чёрные туфельки на высоком каблуке-шпильке. Одну ногу девушка положила на другую и лениво покачивала ей, снисходительно слушая сидящего рядом молодого человека. При этом вертела в руках солнцезащитные очки с тёмно-розовыми под цвет платья стёклами. Её светлые распущенные волосы волнами спускались за спину. Они казались достаточно длинными, вот только докуда они дотягивались, Слава не видел. Четвёрку девчонок незнакомка явно игнорировала, на молодых людей посматривала с оттенком лёгкого превосходства и надменности и только к знакомому своему относилась вполне так дружественно, то весело улыбаясь его словам, то, судя по мимике, отвечая что-то колкое. Черты лица её складывались в весьма симпатичный образ, но характер, по всей видимости, был достаточно агрессивным и задиристым. Только Слава подумал об этом, как девушка тут же подтвердила его догадку. После какой-то реплики юноши, сказанной с игривой улыбкой, она схватила его одной рукой за шею, а другой сунула под нос кулак. Парень, смеясь, поднял руки вверх в жесте "сдаюсь", и блондинка его отпустила. Спутник её, наоборот, производил впечатление мягкого и позитивного человека. Улыбка его отличалась обаятельным теплом, а в глазах сияла симпатия к соседке. Из уст его можно было ожидать только тёплые слова и комплименты, однако, судя по происшедшему, дружески поддеть он тоже умел. Заметив, что на неё смотрят, девушка поймала взгляд Вячеслава и заставила того ощутить пронзительную силу своих больших серых глаз, сверкнувших боевой сталью. Это было что-то вроде вызова, который требовалось либо отразить, либо уклониться от него, опустив глаза. Молодой человек не сделал ни того, ни другого. Ему нравилась психологическая агрессия, исходящая от оппонентки, и он просто поддался ей, словно пропуская взгляд девушки в себя. Приятные мурашки побежали по телу. Слава на мгновение почувствовал себя в плену женских глаз, серебристым маревом застлавших ему восприятие, а пото́м его отпустили и он увидел, как на лице незнакомки зажигается хищная улыбка. Она показала пальчиками себе под стол, и когда юноша посмотрел в указанном направлении, то увидел, как но́ги девушки расплетаются и разъезжаются в стороны, демонстрируя белоснежные кружевные трусики, до которых её чулки не дотягивали сантиметров пять. Хулиганка, к тому же, опёрлась руками о стул, на котором сидела, и сделала парочку непристойных движений бёдрами, окончательно добивая молодого человека. Слава поспешно отвёл взгляд в сторону, испытывая острое смущение. На щёки его будто горячий компресс наложили. Видимо, он основательно покраснел. Молодой человек снова посмотрел на девушку и увидел, насколько довольна она произведённым эффектом. Впрочем, и агрессивности в ней заметно поубавилось. Она лишь многозначительно облизнула себе губки, обозначая сексуальный интерес, а пото́м улыбнулась вполне так тепло и доброжелательно, как совсем недавно улыбалась своему другу. Сидящий с ней рядом юноша тоже Славе кивнул, в знак приветствия. Он посмотрел на блондинку, пото́м на него и виновато пожал плечами, словно извиняясь за спутницу. Этот жест будто говорил: "Ну что с хулиганки взять? Её уже не исправить, но она совсем не плохая девчонка". Таким образом, блеснуть дедукцией парню не удалось. Сидящая слева парочка настолько открыто проявила себя, что не догадаться об их принадлежности к клану было довольно сложно. Безусловно, они тоже узнали в Вячеславе своего, ведь именно этим объяснялось столь непринуждённое поведение девушки. И чтобы понять, как узнали, совсем не требовалась проницательность Шерлока Холмса. Юноша сидел рядом с футкой, держал её за руку и разговаривал с ней достаточно тепло, чтобы быть её парнем. Более того, она вслух его своим парнем представила, знакомя с именинницей, и гости могли это услышать. Вывод напрашивался сам собой. — Вон та парочка слева: тёмно-вишнёвый пиджак и тёмно-розовое платье — представители клана. Верно? — уточнил Слава у свой девушки. — Верно, — подтвердила та, весело улыбаясь. — Но Вика тебе такую подсказку дала, что сложно было не догадаться. — Зато я могу предположить, кто они в рейтинге. — Догадываюсь, что можешь, — хихикнула Маша. — Давай, скажи, мне интересно. — Девушка — чёртик, а парень — ангел. Я угадал? — Почти. Саша не ангел ещё, но тип его характера ты понял правильно. А Вику чёртиком лучше не называть, если не хочешь с ней поссориться. Девушки клана предпочитают считать себя феями или ведьмочками, в зависимости от личных качеств. И если ты скажешь Вике, что она стервозная ведьма, то сделаешь ей комплимент. — Что, правда, что ли? И она не обидится на эпитет "стервозная"? — Нет. Для ведьмы это качество — благодетель, они сами любят подчёркивать свою агрессивность. — Но мне легче было бы сказать, что она симпатичная ведьмочка. Такой комплимент не подойдёт? — Вполне подойдёт, — ответила Маша. — Любой девушке приятно будет услышать, что её считают привлекательной. — Можно вопрос? — Спрашивай. — Все ведьмы в клане такие вульгарные? Подруга рассмеялась и покачала головой. — Вика не вульгарна. Она просто ответила на твой знак в свойственной ей непринуждённой манере. — На какой знак, — уточнил Слава, гадая, что́ он сделал не так. — Ты признал себя её нижним, и она сообщила, что готова в ближайшее время физически подтвердить своё главенствующее положение. — Че…чего? — опешил молодой человек. — Кем я себя признал? Когда? Маша хихикнула. — Вижу, что ты сделал это не намеренно. Тем забавнее осознавать то, что́ произошло. Насколько я знаю, люди в клане выстраивают свою собственную иерархию и делают это соответственно своей природе. Представители с лидерскими чертами и амбициями пытаются занять ступеньки повыше. А те, кому всё это не нужно, не участвуют в противоборстве и вроде как остаются в основании данной фигуры. Любой лидер, столкнувшийся с новым представителем клана, пытается показать своё превосходящее положение. Иной раз достаточно дуэли взглядов. Кто первым не выдержал и отвёл глаза, тот и проиграл. Нередко эта дуэль перерастает в словесную пикировку, иногда — в физическое единоборство, а иногда и в сексуальное. И вот в последнем случае проигравший становится призом победителю. Между ними закрепляются отношения нижнего и верхнего, то есть, соответственно, подчинённого и доминирующего партнёра. — Хочешь сказать, что я предложил Вике доминировать над собой? Но я не собирался этого делать. Как такое могло произойти? — удивился Вячеслав. — Тебе следовало либо вступить в единоборство взглядов, либо отказаться от него. Насколько я тебя знаю, ты не стремишься лидировать. Достаточно было бы просто отвести взгляд, чтобы показать, что тебя данные игры не интересуют и никаких амбициозных целей ты не преследуешь. Саша в своё время, например, так и поступил, признал лидерство Вики, и теперь они с ней друзья, но в этой паре девушка главная. — Они любовники? — Насколько я знаю — нет. А вот у тебя есть все шансы перевести выяснение отношений в постельное русло. — Но почему? — Потому что ты взглядом предложил Вике себя, и она приняла это предложение. — Блин, я ничего такого не хотел. Не понимаю, с чего вдруг она столь превратно меня поняла? — А как ещё было тебя понять? Ну, представь ситуацию, что два человека встречаются на ринге. Один начинает атаку, проводит захват, а второй, вместо того чтобы ответить контрприёмом или увернуться от выпада, без сопротивления позволяет себя схватить, а потом ещё и губы для поцелуя подставляет. Схватка, как ты понимаешь, после этого закончена. Продолжать её явно бессмысленно. Но теперь уже у победителя есть выбор. Можно игнорировать сделанное предложение, а можно его принять. Считай, что Вика тебя поцеловала и пообещала, что одним поцелуем дело не закончится. — Охренеть можно! — поразился молодой человек. — И всё это на уровне взглядов? Но я вообще в этих вопросах не разбираюсь и не считал, что делаю что-то подобное. Ты мне веришь? — Конечно. — И как теперь быть? Маша пожала плечами: — Да просто не бери в голову. Пока между вами не возникнет интимная связь, нижним её ты не станешь. — Лучше я всё же с ней поговорю и объясню, что возникло недоразумение. — Попробуй, — кивнула девушка. — Вреда от этого точно не будет. Однако и пользы, скорее всего, тоже. — Почему это? — Вика — охотница, и она выбрала себе цель. Думаешь, охотник откажется от преследования только потому, что добыча скажет, что случайно в лес забрела? Трудности её только радуют. — Погоди, мне на секунду показалось, что ты не собираешься вмешиваться в эту ситуацию. Это ведь не так? Я просто ошибся, верно? Маша ласково провела пальчиками по взволнованному лицу молодого человека и ответила: — Не ошибся. Футанари не вмешиваются в разборки людей. Решай эту проблему сам, мой хороший. — То есть как? — опешил Слава. — Я тебя не пойму. Ты что же, не ревнуешь меня совсем? А как же твоё: "Насмерть биться буду! Горло перегрызу!" Что́ изменилось-то за неделю? — Ничего не изменилось. Я по-прежнему готова убить любую, кто попытается тебя у меня отнять, — ответила девушка и снова погладила молодого человека по щеке. — Только Вика не сможет этого сделать, даже если бы хотела. Она не футанари. Мне абсолютно нечего опасаться. Она даже следов в твоей ауре не оставит, хоть целый день будет с тобой кувыркаться и обкончает с ног до головы. — Хочешь сказать, что я могу изменить тебе с ней и это тебя не расстроит? — Ты можешь переспать с любым человеком из клана. Это не будет считаться изменой. Только к чему этот разговор, никак не пойму? Я ведь прекрасно знаю, что ты любишь сексуальное разнообразие. Так зачем строить из себя верного супруга? Тебе что, Вика не нравится? Слава так растерялся, что даже дар речи на короткое время потерял. В душе у него зародилось и стало усиливаться непонятное чувство, то ли обида, то ли разочарование, то ли просто расстройство. И главное, непонятно было, с чего вдруг оно возникло. Юношу действительно привлекала возможность попробовать секс с разными партнёрами, да и Вика в этом плане выглядела достаточно соблазнительно. Однако ему уже понравилось однажды, как Маша его ревновала, и по контрасту с этим слова́ подруги совсем не радовали. Какое-то равнодушие сквозило в них. Словно девушка его вдруг разлюбила. Тем не менее как следует огорчиться Слава не успел. Он ощутил вдруг странную скованность, словно оказался в плотном коконе, лишающем его подвижности. И эти путы буквально притянули парня к подруге, заставили его прижаться к ней и, подняв голову, взглянуть ей в лицо. Они дарили сладкое удовольствие, но не меньшее удовольствие приносило чувство жадности и какой-то алчности даже, исходящее от зелёных глаз. Как будто именно они пленили парня и теперь наслаждались этим обладанием. На губах девушки возникла хищная улыбка. — Привет, сладкий, скучал по мне? — промурлыкала она. «Мариока! — догадался Слава. — Ой! Мама! Какой у неё взгляд. Она ведь не собирается разложить меня прямо на этом диване?» Все печальные мысли мигом вылетели у парня из головы, вытесненные озабоченностью тем, что может сделать с ним футанари прямо на глазах у гостей. Он попробовал удерживающие его путы на прочность и тут же ощутил, что они ещё крепче сжались. — Даже и не думай сопротивляться, — предупредила Мариока, разглядывая юношу с видом сексуальной маньячки. — Сила привязки, которую я сейчас использую, имеет обратную связь. И твои попытки вырваться усиливают моё желание. Не беспокойся, я ещё не настолько потеряла голову, чтобы заняться сексом, но мне до чёртиков хочется тебя потискать, а перед этим усадить себе на коленки. Меня, в отличие от сестры, совсем не волнует перспектива себе платье помять, да и твоя репутация заботит в последнюю очередь. Я пришла, чтобы поговорить, но, боги, как же приятно тобой обладать, и этот взгляд, полный влюблённого восхищения, видеть так сладко! М-м-мр-р-р, шикарно, м-м-мр-р-р! Будешь паинькой и выслушаешь меня внимательно? Юноша улыбнулся и кивнул, дар речи к нему пока ещё не вернулся. — Вот и замечательно, — промурлыкала Мариока. — Тем более что я хочу тебе рассказать кое-что интересненькое о своей сестрёнке. Девушка хихикнула вдруг и доверительно сказала Славе, будто обращалась к своему сообщнику: — А теперь Маша начала брыкаться. Как она не хочет делиться своими секретами. Бесполезно, сестрёнка, тебе не вырваться. Ты уже почти истратила энергию, полученную вчера от нашего мальчика, а я свою, наоборот, сохранила в полном объёме, как раз вот для такого случая. Вы оба в моих кольцах, голубочки мои влюблённые, и вам придётся с этим смириться. Если ламия схватила добычу, только она и может её отпустить. «Ламия? — удивился Слава. — Что́ Мариока имеет ввиду?» — Но вам нужно радоваться, что я у вас есть, — продолжала тем временем говорить футанари. — Вы оба такие глупенькие у меня, как, собственно, и все влюблённые, поэтому просто счастье, что у вас есть такой ангел-хранитель в моём лице. — Она снова хихикнула и поправилась: — Вернее будет сказать, демон-хранитель. Прикольно звучит, да? Вас и ваше благополучие охраняет демон. А теперь перейдём к воспитательной части нашей беседы. Маша не потрудилась тебе всё доходчиво объяснить, значит, придётся мне. Слава, тебе нужно знать, что та сила, которую ты сейчас ощущаешь, — это сила привязки. Она даёт футкам настолько полное ощущение власти над подопечным, настолько избыточно насыщает их чувство собственничества и является источником такой уверенности в любимом, что ревность их становится во многом пригашенной. Фута может ревновать лишь в том случае, когда возникает опасность разрушения этой самой привязки, а уничтожить её в состоянии только другая футанари, и то далеко не с первого раза. Лилии, к примеру, несмотря на всю её магическую силу и накал твоей симпатии к ней, чтобы переключить привязку на себя, пришлось бы дня три-четыре тебя обрабатывать, накачивая каждый раз своей спермой по самые брови. И при этом она должна была бы не подпускать к тебе Машу, чтобы та не обратила все её усилия вспять. Понимаешь теперь, насколько прочно обладание тобой и на чём держится наше спокойствие? Люди же вообще не способны эту власть поколебать, поэтому ни к женщинам, ни к мужчинам клана футанари своих возлюбленных в принципе не ревнуют. Тебе запрещено вступать в интимные связи только с людьми из внешнего социума, но по соображениям безопасности, а не из-за ревности. Кроме того, если в результате такой связи произойдёт зачатие, футка вынуждена будет взять под опеку как появившегося на свет ребёнка, так и второго родителя. Чего никому из нас, естественно, делать не хочется. А теперь я хочу рассказать тебе один секрет, в котором Маша жутко стесняется тебе признаться, несмотря на то даже, что тебе очень приятно будет его узнать. — Мариока сделала паузу, хитро глядя на Славу, и злорадно добавила: — Она снова стала брыкаться. Если бы эта дурында только скрывала от тебя эту свою слабость, то я бы не стала вмешиваться. Но опасаясь, что ты можешь о ней догадаться, она стала проявлять по отношению к тебе показную чёрствость, что я никак уже не могла допустить. Итак, вуаля, Маша ревнует. Она ревнует тебя к женщинам клана и ужасно стыдится этого. Конечно же, это не та дикая ревность, которой мог бы похвастать Отелло. Это даже не та ревность, которая заставляет людей приравнивать измену к предательству, вызывает душевную боль и побуждает отказываться от любимых. Нет, всё гораздо проще и безобиднее, но ты должен об этом знать. Если ты пустишься во все тяжкие и станешь без разбору со всеми спать, Маша очень огорчится, станет испытывать злость и, как следствие, скорее всего, сорвётся в постели. Проведёт экзекуцию посредством проникновения в задний проход в самой грубой форме и самым больши́м своим размером. Причём какие бы то ни было объяснения даны не будут по причине всё той же стеснительности. Улавливаешь суть своей проблемы? Слава весело улыбнулся и кивнул, в полной мере осознавая комизм описанной ситуации. Он тут же почувствовал, как спадают с него ментальные путы. Но девушка просто заменила их на физические. Обняв парня, она прижала его к себе. — Маш, не волнуйся, я не буду тебе изменять, — сказал он, поняв, что способность говорить к нему вернулась. — Так тоже не пойдёт, — возразила Мариока, — если ты станешь динамить всех женщин клана, испытывающих к тебе интерес, то сестричка моя начнёт испытывать угрызения совести и ощущение собственной неполноценности у неё только усугубится. Более того, тебя могут счесть геем и к тебе уже мужчины с соответствующими наклонностями начнут проявлять интерес. — Ой, нет, не надо, — испугался юноша. — Как мне тогда быть? — Тебе надо как-то ухитриться определять, с кем и как часто можно позволить интимные отношения, чтобы сестричку это не сильно огорчало. — Ну, сам я навязываться ни к кому не собираюсь. Это ведь нормально? Я застенчивый юный парень, с девушками мне непросто знакомиться и уж тем более раскручивать кого-то на секс. По такому признаку ведь нельзя считать меня геем. — Верно. Но ты не учитываешь, что в клане собрались на редкость развратные особы. Отношения с футками, сам понимаешь, серьёзно девушек раскрепощают. А то, что ты член клана, устраняет любые беспокойства и опасения на твой счёт. Отношения в клане пронизаны чувством родства. Даже новенький будет восприниматься своим. Так что пассивность твоя никого не остановит. Для ведьмочек застенчивость мужчины — как красная тряпка для быка. Их будет увлекать задача твоего соблазнения. А феи захотят помочь тебе раскрепоститься. Так сказать, взять над тобой шефство. Причём и те, и другие способны навязать интимные отношения вплоть до насилия. Одни — под влиянием похоти, другие — из добрых побуждений. Так что подобная стратегия обеспечит тебе кучу верхних обоих типов, которые станут тебя между собой делить. А если трахаться с тобой окажется прикольно, то ты вообще можешь пойти по рукам под флагом секс-просвещения. И такой вариант весьма вероятен, учитывая, что ты ангелочек, обожающий подчиняться. Мариока коснулась пальчиками шеи молодого человека, провела коготочками по его затылку, моментально найдя волшебные точки и вызвав чувство разгорающегося удовольствия. Попытки отодвинуться и увернуться были ласково пресечены. И через несколько секунд Слава уже нежился от лёгких прикосновений, сдавшись предательской неге, охватившей его тело. — Вот видишь, как легко тобой управлять, а невероятная отзывчивость твоя сродни редкому музыкальному инструменту вроде скрипки Страдивари. Как думаешь, сколько скрипачей мечтало бы на ней поиграть? — Тоже мне сравнила, — улыбнулся молодой человек, жмурясь от приятных ощущений и легонько вздрагивая от царапающих прикосновений девушки. — Я вовсе не такой ценный. — Ты так думаешь? — промурлыкала Мариока. — А вот кое-кто считает совсем иначе. Слава тревожно метнулся взглядом в сторону гостей. Увлёкшись разговором, он совсем о них забыл. Настины одноклассницы продолжали увлечённо беседовать в тесной компашке, не обращая ни на кого внимания; два молодых человека по-прежнему сидели к парню спиной. А вот братья и сёстры по клану занимались увлечённым созерцанием. Александр скрупулёзно исследовал течение воды в одном из фонтанчиков, что в текущей ситуации выглядело весьма подозрительно. Это занятие, например, позволяло ему не видеть то, что происходит на диванчике в уголке. Вика же совершенно открыто пялилась на Славу, с азартом следя за тем, что вытворяла с ним Мариока. Юбка её под столом оказалась небрежно задранной, а пальцы касались поверхности белоснежных трусиков между ног и плавно поглаживали её лёгкими прикосновениями. Фута чуть сильнее сдавила ноготками какие-то точки на затылке молодого человека, заставив того выгибаться и подрагивать от приятных мурашек, разбегающихся от шеи во все стороны, и глаза́ зрительницы возбуждённо расширились. По губкам её скользнул розовый язычок, а пальцы проникли в трусики и стали двигаться гораздо более энергично. — Прекрати, — прошептал Слава, не имея сил сопротивляться творимому с ним безобразию. — Она уже дрочит на меня, не видишь, что ли? — Напротив, я заметила это гораздо раньше тебя. Юноша охнул и сотрясся всем телом: — Чего ты добиваешься? — Доказываю тебе, как соблазнительно ты выглядишь в глазах других девушек. — Одна из пяти мной заинтересовалась. Всего лишь двадцать процентов. — Это потому что остальные пока не заметили. Хочешь, окликну их? — Не надо! — испуганно прошептал юноша и даже попытался отодвинуться, но Мариока не отпустила, ещё крепче прижав его к себе. — Просто признай, что я права́, — промурлыкала фута. Слава обескураженно смотрел на Вику. Та, конечно же, сразу увидела, что её интерес замечен, однако это не только не смутило девушку, но и, казалось, ещё больше завело её. Щёки зрительницы раскраснелись, низ трусиков потемнел от влаги, и, судя по всему, она не собиралась останавливаться до са́мой кульминации. «Чёртова вуайеристка», — подумал молодой человек, у которого член в штанах стремительно затвердел. Причём в большей степени не от действий футки, а от реакции Вики на них. — Всё-всё, я признаю́, — сдался он наконец. — Что́ признаёшь? — уточнила футанари мурлыкающим голосом. — Ох! Что я нравлюсь девушкам, что скрипка Страдивари, что угодно признаю́, остановись только, очень тебя прошу. — Как скажешь, — рассмеялась Мариока и оставила шею парня в покое. Вика моргнула, ещё раз облизнула губки и прекратила себя ласкать. Пальчики её выскользнули из трусиков, и руки под столом поправили юбку, возвращая её на место. Девушка встретилась с футой глазами и улыбнулась ей как сообщнице. Слава скосил глаза на подругу и увидел, что та тоже улыбается в ответ весьма приветливо и игриво. Всё это очень походило на недвусмысленное разрешение его взять. Вика перевела взгляд на юношу и посмотрела на него столь многообещающе, что тот сразу понял: довести начатое до логического конца она намерена предоставить ему, причём сделать ему это, возможно, придётся до того, как закончится праздник. — Боже! Мариока! Какого чёрта! — вполголоса выругался Вячеслав. — К чему было всё это представление? Она же сейчас от меня не отстанет. — Она в любом случае бы от тебя не отстала, я просто усилила её аппетит. — Но зачем? — Тебе объяснить? — улыбнулась Мариока. — Давай. Я как раз собиралась продолжить наш с тобой разговор. Помнишь, на чём мы остановились? — Ты сказала, что мне нужно найти разумный баланс между сексуальностью и целомудрием, дабы Маше и мне самому́ спалось спокойнее во всех смыслах. Футка рассмеялась. — Ты невероятно точно сформулировал свою задачу. И как ты думаешь её решить? — Я пока не знаю. Надеюсь, ты подскажешь мне решение. — Подскажу, — согласилась Мариока. — Самый оптимальный для тебя способ — это найти покровительницу… ну или покровителя. Хотя вариант с мужчиной тебя вряд ли устроит. — Ты издеваешься, да? — возмутился Слава. — Конечно не устроит. — Издеваюсь, — призналась фута со смехом. — Так ка́к тебе Вика в данной роли? — Очень симпатичная девушка, — задумчиво признал юноша, — да и я, видимо, нравлюсь ей, но… — он слегка наморщил нос. — Она такая наглая. Чувствую, я с ней нахлебаюсь проблем. Так что я бы рассмотрел и другие варианты. — Какие? — Ну, например, у меня уже есть покровители. Лилия взялась меня защищать. Да и ты, между прочим, разве не моя девушка? И Маша тоже. — От футок Лилия тебя защитит очень хорошо. Тут ты совершено идеально подобрал себе тёплое местечко. Однако ни она, ни мы с Машей от людей прикрыть тебя не сможем. Маша уже говорила тебе об этом. Это как внеуставные отношения в армии. Офицеры в них не вмешиваются. Опуститься до уровня людских разборок — значит подписаться в своей слабости, признав людей равными себе в силе. Такое действие серьёзно может пошатнуть рейтинг любой из нас, понимаешь? — Да, пожалуй… А почему ты решила, что я не способен сам себя защитить? Маша обещала обучить меня тхэквондо. — Ох! Ты что, не понимаешь? Тхэквондо тебе не поможет. Это другой уровень противоборства, психологический. Тебе нужно будет проявить силу характера, быть жёстким и амбициозным, стремиться подавлять, подчинять, причём делать это с женщинами. Но ты не альфа, тебе не понравится такая роль. И пусть ты достаточно артистичен, чтобы альфу сыграть, тебе не принесёт это удовольствие. Да и раскусят тебя в конце концов и переиграют. Женщины, знаешь, какие интриганки? Любому парню фору дадут, а тем более новичку. Вика, например, уже тебя раскусила, так что против неё твоя артистичность не сработает. К тому же тебе нужен человек, который всё тебе объяснит и поможет ассимилироваться в клане на первых порах, пока ты не почувствуешь себя уверенно в нашей среде. — Этот человек обязательно должен быть сексуальным партнёром? — Поскольку станет защищать тебя от сексуальных посягательств, то да. Я знаю, что ты лицедей и манипулятор. У тебя есть в этом отношении определённые таланты. Но лучше всего тебе будет удаваться управлять людьми именно в подчинённой роли. Поверь моей интуиции. — Я бы хотел приглядеться и к другим девушкам в клане, прежде чем выбрать себе… верхнюю. — Славе пришлось сделать над собой усилие, чтобы произнести неудобное слово. — Может, феечка какая-нибудь мне больше понравится? — Среди фей гораздо меньше потенциальных верхних, чем среди ведьмочек. Феи чаще предпочитают подчиняться либо строить равноправные отношения, так что активная роль их может заинтересовать лишь на короткое время. Вот для ведьмочки доминировать гораздо естественнее. Они подчиняются только тем, кто сильнее их. Над любым же слабым партнёром будут стараться брать верх. Но в целом твоё желание разумно. Тем более тебе весьма полезно будет не сразу сдаться Вике, даже если ты и не найдёшь никого лучше неё, а она действительно очень сильная девочка. — Почему лучше сдаться не сразу? — Потому что она охотница. И чем упорнее ты будешь сопротивляться, тем в большей мере станешь питать её интерес. — Мне недотрогу придётся разыграть? — Вначале да, можешь попробовать. Хотя и вряд ли тебе удастся отбиться. И если ей придётся изнасиловать тебя, то, зная твою виктимность, могу предположить, что получится настоящий фейерверк для вас обоих. Ты должен понимать главное. Охотнице необходима локальная победа, чтобы получить удовлетворение от игры. Лучше, чтобы она далась не просто, но важно, чтобы она была. Кроме того, желательно оставить возможность и для продолжения противоборства. Чтобы у оппонентки твоей остался интерес снова сыграть. — Под локальной победой ты понимаешь секс? — Не обязательно. Всё будет зависеть от желаний девушки. От того, какую цель она будет ставить в вашем противостоянии. Это может быть и сексуальная разрядка, полученная либо любым способом, либо конкретным, и силой взятая у тебя сперма, и многое-многое другое, что придёт ей в голову. Обычно охотницы озвучивают свои желания, перед тем как приступить к игре, чтобы потом, в случае победы, соперник смог осознать своё поражение. — Ох, как сложно всё и проблемно. А нельзя найти себе тихую гавань, без всех этих состязаний? — Можно конечно, — улыбнулась Мариока. — Игра в охотницу и дичь нужна, лишь чтобы привлечь к себе внимание, понравиться. А Вика как раз уже увлеклась тобой и готова согласиться стать твоей верхней уже сейчас. После этого она сама будет заботиться о том, как с тобой поиграть, и тебе достаточно будет просто следовать её фантазиям и быть интересным партнёром. — Но становиться её нижним сразу я не хочу, да и ты подтвердила, что лучше немного потянуть с этим. Мне потребуется избежать интима, чтобы сохранить свой независимый статус? — Нет. Просто секс тебя нижним не сделает. Партнёр должен оказаться в подчинённом положении. У мужчин с этим проще. Они могут трахнуть тебя в рот или попу, кончить в тебя — и всё, в его глазах ты станешь нижним. Для верхних девушек самым традиционным вариантом подчинения партнёров является проглатывание их сквирта. То есть ей недостаточно просто с тобой переспать, ты должен ублажить её орально, стоя перед ней на коленках, и когда она кончит тебе в рот, проглотить всю её жидкость. Если ты умудришься полностью или хотя бы частично выплюнуть женский эякулят, девушка не сможет считать, что добилась своего. — Выходит, насильственно сделать меня нижним Вика не сможет? — На са́мом деле всё гораздо сложнее, чем ты думаешь. Зачастую пока ты сам нижним себя не признаешь, ты им не станешь. И вообще, если уж заводить речь о партнёрстве, оно формируется по обоюдному согласию. Верхняя точно так же может отказаться тебя принять, сколько бы ты её ни ублажал и ни выпил её жидкости. — То есть мне вообще нечего опасаться? — Ну, как сказать. Верхняя может считать тебя своим нижним и в одностороннем порядке, пользуя, когда ей хочется. Партнёрских отношений у вас не будет, но от этого проиграешь только ты. И единственным способом защититься от неё будет найти другую верхнюю, более сильную, чем та, что тебя подчинила. Понимаешь теперь, зачем тебе эта протекция? — Блин, вот как… А Вика сильная? — Ну да, достаточно сильная, чтобы защитить тебя и от других женщин, и от мужчин. — Ты серьёзно? Она и с мужчинами справится? — оживился Слава. — Как? Мариока рассмеялась. — Ишь как глазки твои засверкали. Уже́ готов отдаться ей? — Нет-нет, мне просто любопытно, как такая хрупкая на вид девушка может справиться с сильным мужиком? — Внешняя хрупкость порой обманчива. В отличие от нас с Настей, Вика занимается единоборствами с шести лет. Имеет чёрный пояс и девятый дан, прекрасно знает акупунктуру и владеет приёмами усыпляющего касания. Но кроме всего этого у неё есть интересный туз в рукаве, от которого ни у одного мужчины нет защиты. Так что став её нижним, ты можешь полностью исключить для себя опасность гомосексуальных связей. — Здо́рово! — обрадовался Слава. — А что это за туз? — Если сам не догадался ещё, то не скажу. Просто будь понесговорчивее сегодня, и она его применит. Я так разожгла её аппетит, что брать тебя измором и хитростью у неё терпения не хватит. — Ладно, попробую. Но чем больше я узнаю́ о Вике, тем меньше мне хочется ей сопротивляться. — Так это замечательно, — подмигнула Мариока. — Что́ тебе ещё рассказать, чтобы повысить интерес к этой девушке? — Можешь рассказать, кто она такая? Кем приходится Насте? Ведь не зря именно она с Сашей была приглашена на этот праздник. И кстати, почему нет других членов клана, кроме этой парочки и нас с тобой? — В клане день рождения планируется отпраздновать отдельно. Там и родители Насти будут присутствовать, и другие члены. А этот сабантуй рассчитан на круг непосредственного общения и близких друзей. — Значит, Вика — Настина подруга? — Больше чем подруга. Она её сестра по отцу. — Ого, а Саша? — Он — брат. — Тоже по отцу? — Ну естественно, он же не футанари. — Ясно. А Вика с Александром, значит, родные брат и сестра? — Нет, у них тоже разные матери. — Выходит, что у Настиной мамы две жены? — Ага, причём второй является Вика. — Вика?! — поразился Вячеслав. — Как? — После наступления возраста согласия любой член клана должен получить привязку. И Кларисса, Настина мама, взяла под опеку всех детей своего мужа. С Викой получился довольно формальный брак, так что если найдётся футка, которая её примет, Кларисса её отпустит. Вот в Саше она души не чает, у неё слабость к молоденьким мальчикам. Она уже с четырнадцати лет вокруг пацана круги нарезала. И если бы не усилия Валерии, родной мамы Вики, Сашка был бы привязан на пару лет раньше. — Ни фига се! — поразился Вячеслав. — А как получилось, что у Насти человеческие брат и сестра? Футки разрешают своим подопечным заводить детей с людьми? — Обычно нет. Но правилами это не запрещается. Просто мало кому хочется брать других подопечных в нагрузку. Так что человеческие дети рождаются в клане крайне редко. Гораздо чаще приходят к нам со своими родителями. Валерия стала женой Клариссы уже после того, как забеременела Викой. Да и Марат, общий отец, успел зачать сына до того, как его привязали. — А где мать Саши? Почему её не приняли в клан? — Просто не стали искать. Настина мама не питает особой тяги к женщинам. Как Валерия её охмурила, я понятия не имею. Сейчас это единственная дама, по которой Кларисса сходит с ума. Она не только любит её, но ещё очень ценит невероятный интеллект и проницательность своей жены, которая является одной из самых высокорейтинговых женщин в клане, возможно даже теневым лидером людей. — А как же тогда Александр попал в клан без матери? Он с отцом, что ли, жил? — Валерия нашла мальчика в детском доме и усыновила, когда тому было пять лет. Я не знаю всех подробностей. Возможно, Марат сбежал от ответственности, узнав о том, что девушка, с которой он переспал, забеременела, а мама Саши испугалась перспективы растить ребёнка одной и отдала его на попечение государству. Я даже имени её не знаю. Мне известно лишь, что Валерия приложила немало усилий, чтобы мальчика отыскать, ну а Кларисса с энтузиазмом приняла его в семью с прицелом на будущее замужество. — Вот как? И на какой возраст распространяются её аппетиты? — Кларисса гурманка, а не педофилка. Ей нравится вкус юношеского семени. С четырнадцати лет сперма у мужчин обретает класс "С". Вот с этого возраста обычно футки и испытывают интерес к вашему брату. Раньше — нет. — Выходит, когда Александр повзрослеет, Кларисса уже меньше будет его любить? — Вообще-то он взрослый уже, — улыбнулась Мариока. — Ты бы сколько ему дал? — Он похож на моего ровесника. Лет восемнадцать ему… девятнадцать максимум. — Ему двадцать три, — сказала собеседница и хихикнула, глядя, как вытягивается от удивления Славкино лицо. — Как так?! — Это Валерия постаралась. Она та самая учёная, про которую тебе мама моя говорила. Понимаешь теперь, почему Кларисса её ценит? — И как долго это будет продолжаться? — спросил Слава, не в силах поверить услышанному. — Он теперь всегда будет оставаться столь юным? — Не знаю, — пожала Мариока плечами. — Это у Валерии надо спросить. Лет пять уже прошло, как Саша перестал взрослеть. — И его это не беспокоит? — Сам у него спроси. Откуда ж мне знать? — Настин отец тоже выглядит юным? — Нет. Так же примерно, как и мой папа. Взросление, видимо, можно только остановить, но не обратить вспять. Однако я сомневаюсь, что Марат чувствует себя обделённым любовью. Он ведь"А"-шка, да и чёртик в придачу. Его тип характера очень нравится Клариссе. Она обожает грубый секс. Так что первый муж для неё ценен по-своему. И сперма его из-за высокого своего качества тоже идёт на ура. В этот момент в зал с улицы вернулись Настя и Коля. Именинница нашла глазами уединившихся Славу с Мариокой и махнула им рукой, чтобы шли к столу. Юноша поднялся с дивана, но футка придержала его за руку: — Ещё один секрет, который я не успела тебе сказать. Вика такая же подруга детства Маши, как и Настя. Эти девушки дружили с самых ранних лет. Поэтому если искать в клане женщин, к которым Маша будет ревновать меньше всего, то это именно она. — Ты сказала, дружили? Значит, не дружат больше? — Да. Полгода назад, когда в моей сестрёнке футка проснулась, между ними возникла размолвка. С тех пор Вика избегает общаться с ней и Маше очень её не хватает. — Но я не заметил ничего такого. Вы такими приветливыми улыбками обменялись недавно. Вика ведь не знала, что ты Мариока, и её улыбка наверняка предназначалась Маше. — Именно так, — подтвердила собеседница. — И это впервые за шесть месяцев, когда она взглянула на меня как в прежние времена. Знал бы ты, как Машу это обрадовало. Ты можешь стать человеком, который нас вновь сведёт. Думаю, что сестрёнка даже хотела бы пристроить тебя под Вику, чтобы её приманить. Но сама никогда не сознается в этом, поэтому я и открываю тебе сей секрет. А теперь пошли, нас ждут. — Почему самое интересное ты рассказываешь в конце? Я теперь от любопытства помру, — пожаловался Вячеслав. — Наберись терпения, — улыбнулась Мариока, поднимаясь с дивана. — Любопытство можно и позже удовлетворить. — Ага, как же! Ты сейчас смоешься, а Маша мне ничего не скажет. — Не скажет, — подтвердила футанари Славкины опасения. — Из-за чего хоть они поссорились? — Вика призналась моей сестрёнке, что хочет стать её женой, а Маша ей отказала в довольно категоричной форме. Слава остановился так резко, что футка, следуя сзади, едва его не толкнула. — Всё-всё, — сказала она. — Беседа закончена. Нехорошо заставлять именинницу нас ждать. И взяв парня за руку, Мариока потянула его за собой. Начиналась торжественная часть праздника.