Моя девушка - футанари

На следующий день Слава проснулся поздно. А точнее, мама его разбудила. – Вставай, мой родной, завтрак готов, – сказала она. Юноша оторвал голову от подушки и протёр глаза, прогоняя сон. – А сколько сейчас времени? – Десять часов уже, – ответила мама. – Ты вроде хотел сегодня днём с подругой погулять? И тебе ещё уроки на понедельник делать. Так что вставай, а то всё не успеешь. Родители были уже в курсе сегодняшних планов сына. Вернувшись вчера домой, он им рассказал, что свидание с Машей прошло успешно и она хотела бы сегодня с ним снова погулять. Те порадовались за парня и не стали препятствовать его личному счастью. Сходить на свидание с девушкой, особенно если ею приглашён, – дело святое. Слава отправился в ванную, умылся, пришёл на кухню и уселся за стол: – Чем будем меня кормить? – обратился он к маме с улыбкой. – Салатик будешь? – Какой? – Из помидоров и огурцов. – Буду. – Макароны с курицей, суп? – Супику поем, а макароны не надо. – Хорошо. Мама передала сыну тарелку с салатом, а миску с супом поставила в микроволновку на разогрев. В этот момент на кухню зашёл отец юноши и стал заваривать себе в кру́жке пакетик чая. – Пап, накладывай себе салат, очень вкусный, – стал рекламировать блюдо Вячеслав, похрустывая огурцами. – Да я поел. Это ты у нас дрыхнешь до десяти, а все остальные давно уже встали. – Слав, ты ничего странного вчера в нашем дворе не заметил? – спросила вдруг мама. – Нет, – насторожился молодой человек. – А что? – Да Клавдию Васильевну вчера кто-то сильно напугал. Говорит, валидолом отпаивалась. – А что случилось? – полюбопытствовал сын, чувствуя бегущий по спине холодок. «Ну, Машка, ну редиска! – подумал он в сердцах. – Чтоб тебя с твоей ревностью!» – Сказала, будто мистическое ей что-то почудилось. То ли призрак, то ли оборотень какой. Жуткое такое рычание и при этом нет никого. – Не, никаких призраков я не видел, – задумчиво ответил сын. – А вот два каких-то парнишки в кустах прятались. Наши с тобой тёзки, между прочим, пап. Одного Славой звали, а другого Витей. Отец хохотнул и весело глянул на жену: – Вот и вся твоя мистика. А ты откуда знаешь, как их звали? – поинтересовался он у сына. – Так их мамаша искала, по именам и звала. Потом отлупила обоих, чтобы не баловались. Вот рёву-то было. – Ну, это ладно, – сказала мама, принимая объяснение. – Только ещё Иннокентий Степанович из шестьдесят восьмой квартиры неожиданно курить бросил. – Ну и что, – пожал плечами отец. – Так он не просто так бросил, а что-то странное с ним приключилось. Вышел во двор покурить, а когда домой вернулся, был сам не в себе. Обувь скинул и, как есть в одежде, завалился спать на софу. Марина, жена его, стала будить. Так он глаза́ открыл и говорит ей странным таким тоном: «Курить вредно, больше не буду» – и опять спать. Представляете? Слава выслушал новую историю с широко открытыми глазами. Когда Маша успела дядьку этого обработать, он не помнил, но то, что это было её рук дело, не сомневался. Больше просто некому. Ну, разве что гипнотизёр случайный через их двор мимо пробегал. И так от нефиг делать соседа загипнотизировал. – Не иначе как инопланетяне его закодировали, – усмехнулся отец. – А ты откуда все эти новости собрала? Когда успела-то? – Да я в магазин сегодня утром ходила, там с Клавдией Васильевной и повстречалась. А когда она мне про страхи свои рассказывала, к нам Марина подошла и своей историей поделилась. – Сарафанное радио, – хмыкнул отец. – Ужастики по центральному каналу. – Вот напрасно ты смеёшься, Вить. С Иннокентием ведь непонятно, что случилось. – Да просто одумался мужик, решил с вредной привычкой завязать. И, кстати, неизвестно ещё, сколько он продержится. И суток пока не прошло. Слава решил смолчать, мол, не знаю ничего и не ведаю. Он быстро доел салат, в ускоренном темпе вычерпал из тарелки суп и слинял в комнату к себе одеваться. Одежду для сегодняшнего свидания ему ещё вчера вечером мама приготовила. Конечно, юноша не стал говорить, что для самого́ свидания костюм ему вряд ли понадобится, потому что назначено оно было в джакузи дяди Максима. А дресс-код там несколько иной требуется, костюм Адама, если быть точным. Слава самым честным образом маме сказал, что собирается пойти в своей обычной повседневной одежде, но та и слушать ничего не желала, считая, что кавалер должен смотреться эффектно. Ну эффектно, так эффектно, юноша не возражал. После того как Слава рассказал родителям о Маше, отпрашиваться с ночёвкой у него больше не получалось. Поэтому любовная парочка решила проводить время вместе днём. Несколько часов после школы им обоим вполне хватало, учитывая, что встречались и наслаждались они друг другом каждый день. А место встречи у них было неизменным: пустующая пока квартира дяди. Впрочем, пару раз на неделе Слава провёл у Маши в гостях. Девушке было очень комфортно обжимать его на своей постельке, но парень чувствовал себя скованно. Всё опасался, что родители Маши внезапно вернутся. Причём не мама девушки его больше пугала, а папа. Всё-таки юноша ведь с его дорогой супругой однажды согрешил. Пусть даже Маша и успокаивала его, что бояться нечего и ни о какой супружеской измене речи не идёт, потому что мероприятие было согласовано с обоими родителями, но подсознательные страхи никуда не девались. Наверное, потому, что Славе пока так и не представилась возможность встретиться с отцом Маши. Так неспешным темпом ещё одна неделя прошла и настало знаменательное воскресенье, в которое Настя приглашала друзей на празднование дня рождения.

* * *

Примерно без пятнадцати одиннадцать молодой человек вышел из дома на улицу. Одет он был в тот же чёрный костюм, что и при встрече с Лилией, обут в те же ботинки. Вот только рубашка в этот раз на нём была светло-голубая, а в остальном формой одежды Слава опять мог сойти за дипломата. До праздника оставалось ещё больше часа, но юноша не стал терять времени и сразу решил купить всё недостающее к празднику. В канцтоварах он приобрёл подарочный пакетик и открытку. Пото́м со смартфона залез в интернет и отыскал красивые поздравительные стихи, которые каллиграфическим стилем с завитушками вписал в открытку. Слава взглянул на часы. Было одиннадцать ноль пять. Сперва он планировал купить цветы перед праздником, минут за пятнадцать до, чтобы не пришлось пото́м с ними таскаться. Но, подумав, решил не откладывать это дело. А вдруг цветов хороших не окажется. Бегай потом ищи их в других местах. Нет. Лучше сделать все приготовления заранее, а если времени ещё много останется, то можно и в квартиру к дяде Максиму заскочить, чайку́ попить и телевизор глянуть. Зайдя в цветочный магазин, молодой человек увидел Николая, одетого в тёмно-синий костюм. Он стоял перед витриной и с задумчивым видом рассматривал цветы. Слава обрадовался. Выбирать букеты вдвоём гораздо веселее, да и скоротать время проще. Юноша подошёл к приятелю сзади и хлопнул его по плечу. – Привет, Коль! Цветочки выбираешь? Присмотрел уже что-нибудь? – Привет, – откликнулся Николай, но сделал он это так тускло, что состояние его Славе совсем не понравилось. – Эй, ты чего? Откуда такое минорное настроение? Случилось что-то? С Настей вчера поссорились? – Да нет, всё в порядке, – улыбнулся приятель, однако по тону его, Славе совершенно ясно стало, что ничего не в порядке. – Так, слушай, бог с ними, с цветами, потом купим. Время ещё есть, – решительно сказал молодой человек. – Пойдём, прогуляемся. Расскажешь, что у тебя приключилось. И он, взяв друга за руку, вывел его из магазина. В сотне метров от этого места располагался небольшой парк со скамейками, пешеходными дорожками и разного рода достопримечательностями городской культуры. Слава уже успел изучить этот уголок. Он периодически бегал там по утрам и зарядку делал, с тех пор как переехал в новую квартиру. Приведя Колю в парк и добравшись до скамейки в уединённом тенистом месте, молодой человек присел и жестом предложил приятелю своему садиться. – Давай-давай. Посидим, поболтаем, – сказал он. – Рассказывай, что у тебя произошло. – Понимаешь, она такая классная, такая милая, – простонал собеседник. – Не могу, не могу! И он замолчал, уткнувшись лицом себе в ладони. Слава подождал несколько секунд, продолжения не последовало, и он решил паузу прервать. – Что не можешь? – Расстаться с ней не могу, – глухо ответил Николай. – С Настей? – переспросил Слава. – Как расстаться? Она передумала с тобой встречаться, что ли? Что́ у вас случилось вчера? – Нет. Не передумала. Наоборот, – вздохнул собеседник, – предложила перейти на новый уровень… познакомиться с её семьёй. Хочет, чтобы всё у нас было серьёзно. – А ты что, против, что ли? Что-то я не понимаю твоей странной логики. – Да, потому что не знаешь ничего. – Так расскажи. – Не могу. – Вот те раз. Как же я помогу-то тебе, если ты ничего рассказывать мне не желаешь? – Да хочу я, просто не могу. Не могу сказать, потому что… – дальше Николай продолжил шевелить губами, но ни единого звука не произнёс. – Вот видишь, – сказал он несколько секунд спустя, – не могу. Никак не могу. Вот смотри. Он достал из кармана своего пиджака блокнот и ручку, открыл его и стал писать: «Я не могу рассказать ничего, потому что…» – и стал выводить после этого какие-то бессмысленные завитушки и линии. – Ничего не получается, – пробормотал он и прекратил черка́ться. Со стороны казалось, что приятель придуривается, но Слава быстро смекнул, в чём дело. В мыслях его вдруг вновь ощутилась раздвоенность, как неделю назад, на скамейке перед домом, когда опьяневшая Маша держала его у себя на коленях. И чуть позже в памяти всплыло словосочетание «печать молчания». – Ого, брат, – рассмеялся он. – Да тебя заколдовали, что ли? – Д..да, – с заминкой ответил Николай, с удивлением глядя на друга. – А откуда ты знаешь? – От верблюда. Так, постой, – Слава стал напряжённо к себе прислушиваться, улавливая фрагменты разрозненных знаний и пытаясь сложить из них пазл. – Мне нужно ключевое слово какое-то сказать, чтобы твоя «печать молчания» поняла, что я свой, и включила меня в список доверия. – Печать молчания? – Да-да. Подожди, – юноша задумался на секунду и выдал: – Футанари. – Ты знаешь?!… – опешил собеседник и разразился эмоциональной, но беззвучной речью. – Не помогло, – констатировал Вячеслав. – Может, сто́ит более конкретно построить фразу? Давай так попробуем. Я знаю, что твоя девушка Настя – футанари. Коля ойкнул, поморщился и усиленно потёр лоб рукой, словно у него голова разболелась. – Ай-яй-яй! – простонал он. По телу молодого человека прошла дрожь и тут же прекратилась. Он замер, удивлённо посмотрел на собеседника и закончил фразу: – Всё, больше не болит. – Ну-ка попробуй рассказать что-нибудь, что раньше не получалось. – Моя́ девушка – футанари, – признался Николай и настороженно прислушался к себе. – Ого! – сказал он. – Так ты разрушил заклинание? – Это вряд ли, – покачал головой Слава. – Скорее всего, я вошёл в твой список доверенных лиц, которым можно открыться. – Погоди, откуда ты всё это знаешь? Откуда знаешь, про Настю, про то, что она – футанари? – Откуда-откуда! Оттуда! – улыбнулся юноша. – Думаешь, случайно наши с тобой девушки дружат? – То есть… то есть Маша твоя тоже?! – удивился Николай и хохотнул. – До тебя доходит, как до жирафа, – хмыкнул Вячеслав. – Ладно. В общем, мы поняли друг друга. Теперь, полагаю, ты можешь мне всё рассказать. – А чего рассказывать-то, раз ты и сам всё знаешь. – Я не знаю, чего тебя так напрягло, и телепатией, увы, не владею, чтобы просканировать твои мысли и вынести вердикт. – Погоди, – до собеседника вдруг дошла какая-то мысль. – То есть ты знаешь, что Маша – футка, и продолжаешь с ней встречаться? – Ну, да. А что? – Но ведь она же… у неё же член… Тебя это не того… не пугает? – Во-первых, не член, а хайра, – возразил юноша. – Во-вторых, ты вообще её видел хоть раз? – Нет. – И с чего трясёшься? – А что я, по-твоему, не должен? Ты вообще не думаешь, на кой он ей и как может быть применён? – "Она", Коля, "она". Футки называют свою штуку девочкой. – Да какая нахрен разница! – вспылил собеседник. – Какая разница, как называется то, чем будут тебя трахать? – Тише-тише ты, не ори, – рассмеялся Вячеслав. – Чего ты паникуешь на пустом месте. Я не понимаю, Настя не сказала тебе, что ли? – Чего? – Что не коснётся тебя своей хайрой без твоего на то согласия. – Ты серьёзно? – Блин! Вот ведь дурында! – всплеснул Слава руками. – О чём она думала вообще? – Ты уверен, ну… что не коснётся? – На сто процентов уверен. Если ты станешь её парнем, она будет беречь твоё душевное спокойствие как зеницу ока, потому что от этого будет зависеть качество твоей… Слушай, ты вообще не о том думаешь, – удивился молодой человек. – Переживаешь из-за какой-то ерунды, а самое главное в расчёт не берёшь. Настя не рассказывала тебе про привязку? – Про что? – Про наркотик не рассказывала, который выделяет её организм? – Ты про ту вкусную жидкость, что брызгает из неё, когда она кончает? «Настя, часом, не привязала его уже?» – подумал Слава и настороженно спросил: – Уже́ пробовал её? – Нет. Настя не дала. Хотя мне хотелось. – И она не рассказала тебе, что́ это? Чем тебе это грозит? – Не только рассказала, но и показала, – собеседник мечтательно зажмурился. – Блин, ты бы знал, как это классно! Как классно ей принадлежать. Я как вспоминаю то счастье, что испытывал все эти дни, так голова кругом идёт. Да я всем сердцем снова хочу это пережить. Меня только одно напугало, но раз ты говоришь, что чл… ну, хайрой она пользоваться своей не будет, то у меня просто камень с плеч упал. Блин! Классно-то как! Вячеслав удивлённо моргал, глядя на приятеля. Он не мог взять в толк, как можно показать специфическое действие спермы, не позволив ей подействовать? Она магию на нём какую-то использовала, или приятель что-то другое имел в виду? – А ты точно уверен, да? – продолжал допытываться Николай. – Она ради меня будет себе отказывать? – Не будет, – рассеянно откликнулся молодой человек, продолжая решать в голове ребус. – Трахнет девчонку какую-нибудь или парня. Меня, например. – Т-т-тебя?! – возмущённо воскликнул приятель. – К-к-как?! – Так, – пожал плечами Слава. – Ты ведь не хочешь, а ей хочется. С тобой нельзя, значит, найдёт другого любовника или любовницу как раз для этого дела. В клане полно девушек и парней, принадлежащих другим футкам. С ними можно заниматься сексом без обязательств по-всякому. – То есть она будет мне изменять? – насупился Коля. – Ну, смотря как на это смотреть, – усмехнулся молодой человек. – Можно воспринимать как измену, а можно и как выпуск пара. Пар ведь надо периодически спускать, чтобы котёл не взорвался. А то ж ведь она может не выдержать и чпокнуть тебя. Пото́м извинится, конечно. Тебя такой вариант устроит? – Не-не! – испуганно затряс головой собеседник. – Пусть лучше других хайрой чпокает, я не против… если это позволит ей оставаться со мной только девушкой. – Ну вот. Или представь ситуацию, что она берёт тебя в мужья, а ещё одну девушку в жёны. И получится, что у тебя две жены, с которыми можно устраивать групповушки втроём. По-твоему, это плохо? Коля тут же порозовел от интересных перспектив. И по его виду сразу ясно стало, что он такой вариант не продумывал. – Ну… если жена… то это уже… совсем другое дело, – смущённо сказал он. – Со вторым мужем тоже не будет изменой, – не удержался от шпильки Вячеслав и рассмеялся, глядя на возмущённое лицо приятеля. – Ладно-ладно, утрясайте сами между собой семейные отношения. Не хочу я в них вмешиваться и что-то тебе прогнозировать наперёд. Но имей в виду: футки очень полигамны. Так что держи это в голове и учитывай сразу, перед тем как согласиться на привязку. Пото́м уже ничего не изменишь. И переделать тебе её не удастся. Вот так-то. Я тебе больше скажу. Тебя станут хотеть и другие футки, а Настя нечасто будет отказывать им в желании с тобой поиграть. Глаза собеседника испуганно расширились: – К-к-как поиграть? – Ну, вероятно, по-женски. Если хозяйка тебя иным способом не возьмёт, то и другим не позволит. Коля снова выдохнул. – Уф. Это другое дело. Он внимательно посмотрел на Славу и осторожно уточнил: – А ты, значит, позволяешь Маше всё? – Ага. – И… тебя… ничего… не смущает? – Неа. – Блин! Но как?! Ты гей, что ли? – В морду хочешь? – Но ты сам подумай. Разве я не прав? – Нет. При мысли о сексе с мужчиной мне становится плохо. А эпитет, которым ты меня назвал, вызывает злость. И я тебе готов врезать сейчас, несмотря на то, что ты мой приятель… пока ещё. – Всё-всё, извини, – примирительно поднял вверх руки Николай. – Больше не буду. Я просто не понимаю. Ведь у неё член… ну хорошо, не член, а хайра, и всё равно, на мой взгляд нет разницы. Как можно позволять проделывать с собой такое? – Тебе объяснить? – уточнил Вячеслав сердито. – Если только без мордобоя, – улыбнулся собеседник. – Хорошо. Тебе нравится Настя? – Я её люблю, – искренне признался Николай. – У неё есть хайра. Ты будешь чувствовать себя геем, занимаясь с ней сексом? – Нет, она ведь будет со мной как девушка. – Отлично. Допустим, это не Настя, а Стас, у которого есть член, что на твой взгляд то же самое, что и хайра. Но это совсем не важно, ведь не он трахает тебя, а ты его в активной роли. То есть он твоя девушка. Всё ещё разницы не видишь? – Ой, фу! Я сейчас сам в рожу тебе дам! – Ага, значит, разница всё-таки есть, – резюмировал Слава. – Объясни, почему? – Он же парень! Он и выглядит как мужик. У него нет вагины, да и член всегда на виду. А у Насти я никакой хайры, между прочим, не видел, совершенно нормальная девушка. Клитор у неё, правда, крупноватый, но мне это, между прочим, даже нравится. И нравится, как она кончает, выплёскивая из себя жидкость. Вот. – Ага, – кивнул Слава. – С Машей, как понимаешь, примерно всё то же самое. Теперь рассмотрим последний вариант. Допустим, Маша не футанари, а девушка, которую просто прёт от двустороннего страпона. Она периодически цепляет его себе на бёдра, вставляет один конец во влагалище и красуется им передо мной. Я смотрю на это спокойно, меня сей агрегат не пугает, а скорее забавляет такое её увлечение. Я после этого гей? – Нет. Раз она девушка, – хмыкнул собеседник, и в глазах его появилось понимание, к чему приятель клонит. – Допустим, я поддался её уговорам и разрешил ей себя чпокнуть. Она настолько завелась, что кончила просто махом. В общем, оба мы испытали дикий фейерверк и после этого включили данный девайс в наши сексуальные игры. С тех пор мы с ней геями стали, как думаешь? – Ну, не стали, – признал аргументы оппонента Николай. – Всё ясно мне. Можешь не продолжать. Но своей… любительнице страпона я нацеплять его не разрешу. У меня, знаешь ли, вполне традиционные вкусы. Пусть другим его вставляет, если так хочется. Я даже ревновать к этому не буду. Такое дело и сексом-то не назвать. «Ну-ну, успокаивай себя, – подумал Слава. – Блажен тот, кто верует». – И даже не любопытно посмотреть, как хайра выглядит? – улыбнулся он. – Не любопытно, – ответил приятель после небольшой паузы. Но в глазах его при этом появилась лёгкая неуверенность. А Славе совершенно очевидно вдруг стало, какую стратегию используют футки со своими мужчинами. «Интересно, долго он продержится после привязки? – подумал юноша. – Эта штука ведь действует как приворот, всё более и более усиливая чувства к футанари и ко всем частям её организма. Понятно теперь, почему им главное уговорить человека на эту связь. Остальное уже становится делом времени. Вот я, например, уже просто с ума схожу, когда хайру вижу. Ну, допу́стим, Николай будет более сдержан. Только ведь любопытство когда-нибудь всё равно возьмёт своё. Сперва захочется посмотреть, потом потрогать, поласкать, а дальше поехало. Крышу снесёт так быстро, что и не заметишь». Слава захотел было поведать приятелю об этой стороне дела, но вдруг испытал ни с того ни с сего вспышку раздражения и гнева на самого́ себя. Какого рожна он решил вмешаться в чужие отношения и попытаться разрушить их, когда всё на мази? Его удивило такое иррациональное чувство, но он признал его справедливым и промолчал. Парня стал занимать другой вопрос. Он вспомнил, что́ Коля сказал о своём отношении к привязке. И ему до сих пор непонятно было, как футке удалось столь позитивное восприятие сформировать. Она, вроде, показала ему, что принадлежать ей очень классно. Интересно, ка́к она это сделала? – А что́ у вас с Настей вчера случилось? – поинтересовался Слава. – Ка́к день провели? – Отлично провели, как и все предыдущие, – ответил Николай, озаряясь счастливой улыбкой. Воспоминания его, видать, были очень радужными. – Вот в первый день нашего знакомства, если честно, я трясся, как заяц. Страшно было просто до жути, что не понравлюсь ей. А когда её увидел, вообще чуть голову не потерял. Знаешь, какая она красивая? Один взгляд на неё в соляной столб превращает. Я вначале так и замер перед ней. Ни "бе", ни "ме" вымолвить не могу. А она смеётся по-доброму так, совершенно не обидно и тепло. А пото́м взяла и обняла меня, как будто мы давно знакомы. "Успокойся, – говорит, – я не кусаюсь". И знаешь, сразу после этого мне стало очень легко. И дар речи вернулся, и спокойствие, но удовольствие от того, что она рядом, осталось. И всё время я думал, как бы мне узнать о её чувствах? Нравлюсь я ей или нет? Могу надеяться стать её парнем или так другом и останусь? Ну, и вспомнил я, как ты с Машей сошёлся. Дождался, когда мы останемся наедине, набрался смелости и, короче, как в прорубь с головой прыгнул, будь что будет. Взял и признался ей, что с ума от неё схожу, мол, на всё что угодно готов, лишь бы быть её парнем. – А она? – полюбопытствовал Слава. Рассказ товарища о первом дне его знакомства с Настей очень цеплял и очаровывал даже. – Она тепло рассмеялась и весело сказала, что и так всё это видит, что чувства мои у меня на лице написаны, что ей они очень приятны, но особенно ей понравились моя смелость и самоотверженность. Потому что – тут она посмотрела на меня испытывающее и тихо сказала: если я захочу стать её парнем, мне придётся целиком ей себя отдать и больше себе принадлежать я не буду. – А ты? – Ну, меня это слегка отрезвило. Честно сказать, я понятия не имел, что́ она понимала под этими словами, и стал колебаться. Она тут же заметила это и снова заулыбалась. «А хочешь, – говорит, – мы сыграем с тобой в необычную игру. Представим на один вечер, что ты мой и принадлежишь мне. Так ты сможешь узнать, что это означает и какие впечатления тебя ждут. А я получу в своё распоряжение мужчину на целый вечер. И мне это будет очень приятно». Терять мне было нечего, а любопытство заедало. Так что я без колебаний согласился. И вот тут началось самое интересное. Она снова обняла меня, но не так, как в момент знакомства, а как-то по-особому тепло. Пото́м взяла моё лицо в свои ладони, повернула к себе и стала смотреть мне в глаза с таким обожанием, что я чуть не рехнулся от счастья. Она села на диван, усадила меня на колени к себе, стала тискать и обнимать, повторяя: «Ты мой! Мой! Мой! Ты теперь только мой!» Я некоторое время вообще ничего не соображал, был словно пьяный, настолько приятен был тот омут эмоций, в которые я окунулся. Кажется, в комнату отец её заходил и Настя с ним о чём-то беседовала, не отпуская меня с коленей. Пото́м заглядывала её старшая сестра, мама, вроде, отсутствовала по каким-то своим делам. Машка твоя время от времени появлялась и прикалывалась. А мне, понимаешь, было всё пофиг. Я в таком кайфе пребывал, что хоть конец света случись, не взволновался бы ни на йоту. Ну а пото́м все ушли куда-то. И Настя весело так говорит: «Теперь мы одни, мой милый муженёк. И настала пора исполнить супружеские обязанности». Я в глаза ей с беспокойством смотрю, а у неё прям желание такое жаркое, что все волнения напрочь выдуло из головы. Вот так, блин, я и лишился девственности. О подробностях умолчу, это личное, но в общем признаюсь, что было очень приятно. Прям очень-очень. Я словно в сказку попал к доброй фее, которая одаривала меня всяческими удовольствиями, и только пото́м уже я осознал, что она вовсю сама мной наслаждается и удовольствий получает ничуть не меньше. Именно тогда-то она и залила меня всего первый раз своим соком, а пото́м сказала, что это специальная женская сперма, которую необходимо быстро смыть, а иначе я на са́мом деле её собственностью стану. Меня к тому времени эта перспектива не пугала. Я решил, чему быть, того не миновать. Собственностью быть мне очень понравилось, но Настя отнесла меня в душ (она, блин, сильная такая) и насильно с меня всё смыла. «После дня рождения, – говорит, – если не передумаешь, сделаю тебя своим. А пока наша с тобой игра так игрой и останется. Если захочешь, можем так хоть каждый день играть. Но у меня есть один важный секрет, и первую его часть я хочу тебе сейчас рассказать». Ну, вот и рассказала. Что не простая она женщина, а ведьма почти, которая может людьми управлять и на разум их действовать, что жидкость её как наркотик и к ней зависимость возникает, что именно поэтому я стану ей принадлежать, потому что обходиться без неё не смогу больше. Но самое главное я уяснил, что она никогда меня не бросит и, если привяжет к себе, то будет любить ещё сильнее. Во время этого разговора она снова стала относиться ко мне по-дружески. Вполне так доброжелательно и тепло, но с тем, что я чувствовал до сих пор, было не сравнить. Просто как небо и земля эти отношения отличались. И тогда я понял, что готов на всё, чтобы снова такое пережить. И плевать мне на все зависимости. Прям так ей и сказал. А она улыбнулась, поцеловала меня в щеку и сказала, что перед днём рождения меня ждёт ещё одно испытание. И если я его пройду, то моё желание принадлежать ей исполнится. Я, конечно, попытался узнать, что это за испытание такое, но Настя только посмеивалась и шутила: наслаждайся, мол, моментом, пока время есть. Не сто́ит события торопить. Я и наслаждался… целых две недели. А вчера… были разного рода дела, ходили за покупками, праздничные вывески рисовали. Маша твоя, кстати, пришла и стала нам помогать. Настя давала нам всякие поручения, и мы их выполняли. Я и забыл про испытание, о котором она предупреждала. Только когда уже домой уходил, она вдруг остановила меня и говорит: «Наша раса называется "футанари". Знаешь, кто мы такие?» Я ответил, что нет. «Тогда испытание твоё будет такое. Придёшь домой и посмотришь в интернете, что значит это слово. И поверь мне сразу, что это так и есть. Всё на полном серьёзе, без шуток». А пото́м она попрощалась со мной и отправила домой. Сказала, что если я передумаю и не приду к ней на День рождения, то она поймёт. Я в тот момент просто железно был уверен, что ничто поколебать моё стремление быть с этой девушкой не может. Пока… пока не прочитал, кто она такая. Николай застонал: – Бли-и-ин! Меня вдруг такой страх охватил, такое смятение, что я просто стал разрываться на части. И главное, посоветоваться ни с кем не могу. Хотел у старшего брата спросить, существуют ли футанари на са́мом деле. Но, ни сказать ничего, ни написать не получалось. Тут-то я и убедился окончательно, что всё это не розыгрыш, а самая что ни на есть правда. Потому что если существует колдовство, то и всё остальное может быть. Как уснул, честно говоря, не помню. Просто забылся, наверное, устав от нервных переживаний. Утром встал разбитым, потерянным. Оделся, чувствуя себя как во сне, и словно сомнамбула на улицу вышел. Ходил, бродил, не помню где, и, только когда тебя увидел, малость в себя пришёл. – Н-да, – вздохнул Слава и почесал затылок, – испытание тебе дали не простое. Даже не знаю, зачем это было нужно. Может, чтобы проверить силу твоих чувств? Как бы не нагорело мне за то, что я тебе помог. – А мы не скажем никому, – улыбнулся Коля. – Думаешь, они не узна́ют, ведьмочки наши? Под гипнозом выведают что угодно. – Ну и пусть. Ты ведь не знал, что́ за испытание мне назначили. И пото́м, если нельзя было тебе вмешиваться, Маша наверняка бы предупредила. Так что спроса с тебя никакого. Ну и я теперь ничего больше не боюсь. Пуганый уже. Ну, разве что ещё какое-нибудь испытание назначат. – Это вряд ли, – возразил Слава. – Меня, например, вообще не испытывали никак. Это, вероятно, всё Настина инициатива. И, поверь, она сама горит желанием поскорей тебя заполучить. Так что сегодня вечером всё решится. Ой! Слушай! Уже без пятнадцати двенадцать. Ты подарок-то свой взял? – Да, конечно, у меня всё с собой. – Тогда айда за цветами и в ресторан, а то опоздаем. Молодые люди поднялись со скамейки и быстрым шагом направились в сторону цветочного магазина.