RAIN

      Сегодня в Чикаго — День теста, многие подростки уже давно определились с тем, к какой фракции они примкнут после завтрашней Церемонии выбора, а кто-то ещё мучился, принимая одно из самых важных решений в жизни. На крыльце одного из домов Дружелюбия сидит парочка, провожая закат… — Ну, как прошёл тест? Куда он тебя определил? — Ты прекрасно знаешь ответ, даже если я его не скажу, — Рэйн ехидно улыбается и приваливается к плечу парня. — Я знаю, куда бы ты хотела перейти, но это может быть вовсе не то, что показал тебе тест, — Джейд выпускает кольца сигаретного дыма. — Я буду скучать по тебе, ты ведь мне как старший брат, кто позаботится обо мне и вытащит из неприятностей? — Да, еще скажи, кто меня из бара пьяную в дым донесет до дома, — тихо смеется. — Насколько мне известно, в Бесстрашии есть человек, который всегда присматривал за тобой и заботился… — Джейд приобнимает девушку. — Угу! И с которым мы толком не общаемся уже четыре года…       Джейд, бросив на подругу мимолетный взгляд и медленно выдохнув дым, уточняет: — Целых четыре года? После нападения так и не виделись? — Нет, почему же… Виделись, пока я лежала в больнице и последующее время, когда меня каждый раз после очередного побега притаскивали обратно в дет.дом за шкирку… — печально и тихо смеётся Рэйн. — А после того, как пропал отец, и следующим за этим разбором полетов с моей стороны, все общение сошло до сухих сообщений по коммуникатору — жива и видеть никого не хочу… — Печально… Слушай, Эйнни, я никогда особо не спрашивал, не хотел напоминать, но ты так и не вспомнила некоторые детали того нападения? А точнее того, кто тебя вытащил из-под завала?       Девушка, вздохнув, снова нехотя погружается в воспоминания тех событий, после которых, пожалуй, всё и полетело к чертям…       Мне 11 лет… На улице солнечно, поэтому я с удовольствием подставляю своё лицо под тёплые лучи и улыбаюсь. Сегодня мне, как всегда, надо идти в школу. Я не была там неделю, но это не страшно — ведь отец часто сам занимается моей учебой, поэтому я легко наверстываю упущенное и знаю, зачастую, гораздо больше других, я всегда остаюсь в группе самых лучших учеников, независимо от того, сколько бы я не пропускала. У меня самый-самый отец на свете! Помимо того, что он самый сильный, самый смелый, самый здоровский отец на свете. Он ещё и самый умный, иногда мне кажется, что папа знает всё на свете, хотя, скорее всего, я ошибаюсь, но мне плевать, что моё мнение может показаться необъективным. Он всегда рассказывает что-то интересное, особенно на ночь… От воспоминаний об отце снова счастливо улыбаюсь — я очень люблю папу! А вот маму я почему-то почти не помню, вернее, помню её тёплые руки и то, как она пела мне на ночь… Ах, да! Ещё кошмары, которые часто преследуют меня, и я не знаю почему… Отец мрачнеет, когда спрашиваю об этом, и говорит, что это, скорее всего, связано с её смертью, когда мне было пять лет… Ещё у меня есть дядя — старший брат отца, такой же сильный и смелый, как и он, и люблю я его не меньше, чем папу. Они — моя семья! Сначала все с трудом верили, что они с папой родные братья. Его цвет кожи темнее, чем у нас с отцом, мы, скажем так, мулаты в легкой форме, но это легко объяснить, их мать — мулатка, а отец светлокожий. А если вспомнить, что с такой особенностью у родителей даже близнецы могут рождаться с разным цветом кожи, то всё нормально…        Сегодня у меня отличное настроение, ведь папа обещал, что приедёт и отвезёт на то озеро, недалеко от Дружелюбия, где очень чистая вода… Но вот я уже вхожу в школу, день обещает быть таким же, как обычно. Вдруг на меня неожиданно налетает Крис, одноклассник из моей же фракции, друг детства и товарищ по всевозможным заварухам. — Оу! Привет, потерянная! — Кто-то сейчас в лоб получит! С чего это я потерянная?! — Да ладно тебе сразу драться, тебя же неделю не было, — улыбается Крис. — Все тебя уже потеряли. Где ты была? — Ой! Где я только не была, — смеюсь. — Потом расскажу. Пошли уже в класс…       Но начаться урокам в тот день было не суждено. Все произошло очень неожиданно. Мы с Крисом только входим в класс, когда на улице раздаются громкие крики и выстрелы, затем здание начало немного потряхивать. Ребята запаниковали, некоторые девочки даже заплакали. — Криси, что за хрень происходит?! — мой голос дрожит. — Не знаю, Эйнни, но явно ничего хорошего, — друг сжимает мою руку, отчего становится немного спокойней. — держись меня, хорошо?       В этот момент нам говорят, что это нападение изгоев и надо спуститься в защищенный подвал как можно быстрее — тут началось целое столпотворение! Толкая друг друга в спешке, мы бежим по коридору и по узкой лестнице, поддавшись общей панике… О какой-то организованности не было и речи. Не помню из-за кого или из-за чего я тогда задержалась на первом этаже, не успев добежать до подвала, но именно там меня застигает оглушительный взрыв, отдающийся болью в голове и звоном в ушах — здание начало рушиться, как карточный домик. Вдруг что-то сильно ударяет по голове, сознание гаснет, и я погружаюсь в темноту…       Когда я прихожу в себя, то не сразу понимаю, где я и что со мной. Вокруг темнота, всё тело ноет, а голова кружится и раскалывается. Ощупываю себя на предмет травм: макушка разбита, кровь стекает по затылку, в остальном, кажется, только ссадины и небольшие порезы. Про собственное состояние вроде всё выяснила. Но где я?! Пытаюсь ощупать пространство вокруг себя, всё понятно, со всех сторон камень. Вот чёрт! Я словно в каменном мешке. Вот повезло, так повезло! Не сказала бы, что я страдаю клаустрофобией, просто с детства не люблю, когда что-то или кто-то ограничивает мою возможность передвижения и пространство. Главное сейчас — успокоиться, ведь, в данном случае, паника — мой самый злейший враг. Воспоминания приходят постепенно: кажется, было нападение и школу взорвали, а я, похоже, под завалом. Вот чёрт! И что теперь делать?! Так, спокойно! Сейчас всех уже пересчитали и выяснили — кого нет, да и Крис, если он не в соседнем «мешке», то уже поднял кипишь из-за меня, поэтому завал уже точно разбирают. В воздухе летает пыль, из-за которой дышать становится всё тяжелее и тяжелее. Да и кислород, думаю, здесь ограничен… Блин, да я задохнусь тут быстрее, чем меня вытащат! Паника начинает набирать обороты… Нервы уже свернулись в тугой узел, от этого рана на макушке начала пульсировать, а голова кружится ещё больше, вот уже и тошнота постепенно подступает, с такими успехами я скоро опять потеряю сознание. Пытаюсь считать про себя, чтобы успокоиться… Но это хреново помогает. Начинаю тихо поскуливать. Папа, ну почему ты не забрал меня раньше, подумаешь — дела, а вот дочь бы сейчас живая, здоровая дурачилась на озере… Всё! Спокойствию пришел конец! Я уже во всю шмыгаю носом и собиралась зареветь, вот и слезы уже льются по щекам во всю…       Не знаю, сколько прошло времени, но думаю, очень много. Я уже не плакала… Сил не было не только на то, чтобы биться в панике, а даже на то, чтобы просто плакать от бессилия, слёзы давно высохли… Просто лежу в полузабытье и дышу носом как можно реже, так как кислорода уже совсем мало… Из последних сил цепляюсь за желание жить — надежда умирает последней! У меня галлюцинации или я слышу голоса? Так тихо, тихо… Пытаюсь кричать, но сил совсем не осталось, а мой еле слышный сип вряд ли поможет. Надеюсь, что они как-нибудь поймут, что я здесь… И вот балки и камни, которыми я завалена, постепенно убирают. И в образовавшуюся дыру резко проникает свет и свежий воздух, но от этого рана начинает пульсировать сильнее, да и голова кружится не меньше. Я пытаюсь прокашляться и прочистить горло, а в этот момент в проёме появляется чья-то голова, у меня всё плывет перед глазами, поэтому я не могу сфокусироваться на лице, но по голосу с заметной хрипотцой понимаю, что это парень. — Какого хрена… Тут ребёнок, — кричит он кому-то за своей спиной, — повезло тебе, малая, неплохо устроилась! Вылезать будешь или тебя здесь оставить?       Тоже мне, шутник нашёлся, послать бы тебя! Но вместо этого делаю последнее, на что хватает оставшихся сил — протягиваю свои слабые руки к парню, чтобы схватиться за его шею. Парень подхватывает меня подмышки и рывком вытягивает из плена камней, устраивая у себя на руках. — Вот, бля! Да тут кровищи море, как только живая осталась… — недоумевает он, а я тихо поскуливаю от боли и утыкаюсь носом в твердую грудь Бесстрашного, не отпуская его шею одной рукой. — Тише… Тише… Не ной, малая, сейчас дойдём до лазарета, там тебя подлатают… — это последнее, что я слышу, так как сознание покидает меня окончательно…       Наконец, воспоминания того дня отпускают, и девушка глубоко вздыхает. — В тот момент у меня было серьёзное сотрясение, сильная потеря крови и несколько часов мне еле хватало кислорода, поэтому… Только не смейся…— улыбаясь, брюнетка смотрит вдаль. — Я помню только то, что у парня были сильные руки и его запах, потому что уткнулась носом в его куртку, даже голос забылся со временем…       Джейд потерает затылок и выдыхает очередную струйку дыма: — Нда… Не густо… А отца не спрашивала, хотя бы из интереса? — Поначалу как-то не до этого было, а потом… — Мда… Забыла своего принца, а как же спас — обязан жениться! Всё, как в сказках… — Джейд громко смеётся. — А не пошёл бы ты к чертям в пекло? — улыбается Рэйн. — Как же я буду скучать.       Ведь она уже привыкла, что Джейд всегда рядом…       Несколько минут они молчат. После этого парень приобнимает девушку за плечи. — Ладно, хватит об этом сегодня, надеюсь, когда-нибудь это прояснится! Тебе не кажется, что уже поздно, а у кого-то завтра важный день? Так что давай обработаем твою спину, и ты ляжешь спать… — Ты сегодня останешься у меня? Гостевая комната всё равно пустая… — Рэйн смотрит на Джейда с надеждой. — Неизвестно, когда мы ещё свидимся и вот так посидим… Поэтому я, так и быть, останусь… — улыбается парень. — Пошли! Спина ждёт!