RAIN

      Сегодня мое утро начинается не со звонка будильника — я просыпаюсь от шума дождя, барабанящего по жестяному подоконнику. А так хотелось выспаться, ведь сегодня важный день. Нехотя встаю с кровати, потягиваясь, как ни странно, но спина совсем не болит, похоже, мазь помогла — раны начали затягиваться. Подхожу к окну и, забравшись на подоконник, устраиваюсь на нем, прижав колени к груди — это всегда было моим любимым местом, особенно во время дождя.       Моё полное имя Киара Эрика Рэйн. Да, у меня тройное имя. При этом каждое из моих имён несёт свой смысл. И это отдельная история… Именем Киара — тёмноволосая, меня назвали из-за того, что я родилась со смугловатой кожей и густыми тёмными волосиками на макушке. Эрикой меня хотела назвать мать, в память о вечнозелёном вереске, что рос вокруг нашего дома в Дружелюбии. Она очень любила это растение и восхищалась им, говоря о том, что хоть оно и кажется хрупким, но в то же время гибкое и очень сильное, настолько, что может прекрасно взрасти даже на каменистой почве, что под силу далеко не каждому растению. А Рэйн… Это имя дал мне отец. Когда папа первый раз взял меня на руки, то, увидев мои глаза, он сначала на мгновенье замер, а потом, рассмеявшись, сказал, что они у меня цвета дождя, поэтому меня будут звать Рэйн — дождь. Отец всегда говорил, что дождь — это тоже определенная сила, которая может как навредить окружающей природе, так и возродить её…       Дождь за окном и не думает прекращаться, надеюсь, хотя бы к утру он закончится, не хотелось бы придти на Церемонию выбора полностью вымокшей. Смотрю в окно, в котором из-за темноты на улице вижу только свое отражение — девушку с короткими волосами, которые острижены неровно — клочками. Как мне всегда говорили: глаза цвета дождя — это единственное, чем я похожа на маму, да и то, это только основной цвет, как выяснилось с возрастом, у меня глаза — хамелеоны, так же, как у отца, меняют цвет в зависимости от эмоций: от более ярких как положительных, так и отрицательных приобретают зелёный оттенок, а от таких, как печаль или грусть, наоборот становятся темнее, вплоть до темно-синего или черного оттенка. Во всем остальном — я полная копия отца: тёмным цветом волос, чертами лица, характером, движениями, даже мимикой и некоторыми привычками…       Вспоминая прошлое и слушая шум дождя, я уснула прямо на подоконнике, привалившись к оконной раме. Просыпаюсь от того, что кто-то настойчиво трясёт меня за плечо и зовёт по имени: — Эйн, Эйнни, проснись! — Мммм… — пытаюсь открыть один глаз. — Да проснись же ты! Сколько можно тебя будить! — Проснулась я уже… — отлипаю от рамы, зевая. — А чего я на подоконнике делаю? — Это я у тебя хотел бы узнать, — смеётся Джейд. — Пошли завтракать или голодная на Церемонию поедешь?        Дождь давно закончился, и в окно светит яркое солнце, думаю, день будет хороший. Сколько же я проспала? Спрыгиваю с подоконника, одеваюсь и спускаюсь вниз. Джейд сидит на кухне и что-то уплетает за обе щёки, когда я сажусь на соседний стул, он пододвигает ко мне тарелку с яичницей и кружку с кофе. — Я вижу, ты совсем у меня обосновался, — подкалываю парня, улыбаясь. — Даже завтрак готовишь… — Ты не забыла, что благодаря твоим приключениям, я у тебя практически живу уже несколько недель? — Джейд делает обиженное лицо. — И это твоя благодарность за то, что я возился с твоей спиной? — Боже! Какие мы нежные стали и прям не скажешь, что урождённый бесстрашный… — смеюсь, а Джейд закатывает глаза. — Язва! Просто несносная язва!       В этот момент до меня доходит, что Джейд не в обычной одежде бесстрашных, на нём коричневые джинсы, тёмно-зелёная майка, на которую сверху накинута красная рубаха. — Джейд, почему ты в одежде дружелюбных? — искренне недоумеваю я, чуть не подавившись кофе. — Ведь нельзя носить одежду других фракций! — Ты ведь меня не сдашь? — наигранно пищит Джейд, делая жалостливое лицо, это так смешно выглядит, что я заливисто смеюсь. — Я хотел тебя проводить, чтобы поддержать, надеюсь ты не против, если я буду рядом, когда ты будешь делать свой выбор? — Конечно же, нет! — я, быстро обойдя стол, прижимаюсь к твёрдой груди парня, обвив его шею руками. — Ты самый лучший друг на свете… — Я, пожалуй, запомню эти слова, — Джейд крепко обнимает меня в ответ, целуя в макушку. — Напомню тебе об этом, когда будешь злюкой в следующий раз.        Из Дружелюбия в остальные части города члены нашей фракции чаще всего добираются на грузовиках вместе с рабочими, что едут на поля, или на автобусах, которые ходят несколько раз в день, проходя через все фракции. Обычно по утрам мы с другими детьми добирались на них в школу. Еще через дружелюбие ходит поезд, но на нём ездят только Бесстрашные, потому как остальные считают, что это так безрассудно и опасно.       Поэтому, позавтракав, мы выдвигаемся на остановку. Автобус подходит почти сразу, заняв место у окна, я утыкаюсь лбом в стекло, сижу так почти всю дорогу. Не сказать, что я буду уж очень сильно скучать по Дружелюбию, но все же… Здесь прошла часть моей жизни — огромное количество дней, как счастливых, так и наоборот, которые навсегда останутся в моей памяти… Прибыв на место, мы подходим к зданию, где проходит Церемония выбора. Здание имеет пять входов, для каждой из фракций отдельный с соответствующим символом фракций над входом. Мы встаем в очередь к остальным дружелюбным. И постепенно продвигаясь, заходим внутрь, рассаживаясь в своём секторе, недалеко я вижу Криса с семьёй и машу ему рукой в знак приветствия. Церемонию обычно ведет один из лидеров фракций, чаще всего — это лидер Эрудиции или Отречения, но в этом году эта честь выпала Джоанне, как представителя фракции Дружелюбия. О, сейчас начнёт вещать про листочки, отрывающиеся от родного дерева и всяких птенцов, которые вылетают из гнёзд… Тьфу ты, даже слушать перехотелось… Чего-то я волнуюсь, даже пальцы подрагивают. Джейд, замечая это, обнимает меня за плечи и берёт мою крошечную, по сравнением с его, лапку в свою огромную ручищу, переплетая пальцы… Мне сразу становится немного спокойней. — Боишься? — Скорее волнуюсь, — тяжело вздыхаю. — Бояться — это нормально, ты же знаешь… Даже самые бесстрашные чего-то боятся — естественное чувство самосохранения, а если и этого нет, то такие люди чаще всего рано погибают. Так ведь? — Джейд нежно поглаживает мои пальцы, я киваю в ответ. — А если я… — я запинаюсь, не хочу причинить боль этому тёплому и бесконечно родному человеку, которым за всё это время стал для меня Джейд. — А если… — Это твоё решение. И, на самом деле, я приму любой твой выбор. Главное, чтобы это было лучше для тебя — то, что ты таковым считаешь… — я утыкаюсь носом в его ключицу, а парень тихо смеётся, прижимает к себе и, целуя в шрам на виске, шепчет: Какой бы не был твой выбор, я всегда останусь твоим другом. И тебе стоит только сказать, и я всегда помогу… Запомни это! — снова киваю, а со стороны, как будто трусь носом о его ключицу, отстраняюсь и встречаюсь с Джейдом взглядом, сколько в этом взгляде теплоты…        Приветственная речь заканчивается, и начинают вызывать тех, кому предстоит сделать выбор. Бегло пробегаю взглядом по лицам жителей города, пришедших на церемонию. — Кого-то ищешь? Он вряд ли здесь, скорее всего дела во фракции… Ты можешь сколько угодно обманывать себя и всех, в том числе и меня, но мне давно ясно, что ты скучаешь и хочешь увидеться. — Ничего подобного! — спешу возмутиться. — Глупая гордость… — тихо смеётся парень и качает головой. — Ты сущий ребёнок. Так ничего и не поняла за эти годы… — снимает свою тёмно-красную рубаху и отдаёт мне. — Надень, твоя спина не совсем зажила, думаю, тебя не очень обрадует, если на твоей жёлтой майке проступит кровь, — говорит Джейд, пока заботливо закатывает рукава рубахи. — Рэйн Уильямс! — объявляет Джоанна.       Я последний раз смотрю на Джейда, который одобрительно кивает: — Смелей, Мышонок.       Улыбаюсь в ответ и спускаюсь к центральному подиуму с чашами. После слов Джейда сомнений не осталось, поэтому, делая надрез на ладони, я уже точно знаю, каким будет моё решение.       Прочь все сомненья!       Сектор Бесстрашия взрывается радостными возгласами, приветствуя нового члена своей фракции. Это заражает радостью и меня, оставляя при этом толику грусти, ведь в глубине души я хотела бы сейчас видеть лишь двух людей, которых сегодня, увы, здесь нет, и их взгляды, полные гордости за моё решение.        Церемония заканчивается. Вместе со мной в Бесстрашие перешел и Крис — вот ни минуты не сомневалась, что этот негодник выберет именно эту фракцию. Еще раз оглядываюсь на сектор, что отведен Дружелюбию, пытаясь найти среди сидящий Джейда, в последний момент вижу его и то, как он улыбается мне и ободряюще кивает.        Бесстрашные вместе с разношёрстным пополнением выбегают из здания и шумной толпой, громко крича, чем распугивая всех вокруг, смеясь и подначивая друг друга, бегут по улице к опорам, на которых возвышается платформа, на которой они обычно ждут поезд. Забраться по опоре оказалось не сложно, ведь они построены, как лестницы. Уже на самом верху я хватаюсь за руку, что протягивает мне крепкий парень из Искренности, помогая мне забраться на платформу, где уже столпились бесстрашные и переходники, ожидающие прибытия поезда.        Вот и он. Едва появившись из-за здания, проносится мимо нас, чуть притормаживая, после чего все начинают бежать, стараясь догнать поезд. Поравнявшись с движущимся составом, цепляюсь за поручень и легко запрыгиваю в вагон, только уже внутри я позволяю себе расслабиться. Сажусь, привалившись к стене. Джейд был прав — спина от быстрого бега заныла, рядом приземляется довольный Крис. — Ты видела? Пара ребят не смогли запрыгнуть… — Вот и ряды афракционеров пополнились… Это только начало… — закрываю глаза и пытаюсь расслабиться, но затишье длится не слишком долго. — Похоже, мы подъезжаем!       Кто-то из старших бесстрашных открывает двери и дает команду — приготовиться прыгать. Один за другим неофиты выпрыгивают. Вот и наша очередь. — Давай за мной, Крис! — кричу и разбегаюсь, рассчитывая пролететь подальше. Прыгаю, группируюсь, чтобы лучше приземлиться… Но, похоже, приземление не совсем удачно… Твою мать! Резкая боль пронзает спину. Рядом приземляется Крис, и мы смеёмся, как дети — самое страшное мы вроде прошли. — Ну как? Живая? — отряхиваясь от гравия, друг помогает мне встать.       Тут раздается громкий крик, который также быстро обрывается. Мы возвращаемся к парапету по краю здания, внизу на асфальте, в неестественной позе, лежит эрудитка, под ней уже начала растекаться лужа крови, да… Кому-то еще сегодня не повезло…       Неожиданно раздается грозный мужской голос. — Новички! Подошли все сюда!        Оборачиваемся и видим высокого широкоплечего мужчину в чёрной одежде, стоящего на парапете крыши, весь вид которого так и говорит о том, как ему всё происходящее поперёк горла. — Оу… Прям фракция грозных засранцев… — шепчет мне на ухо Крис, на что я тихо смеюсь. — Смотри, услышит — голову тебе отгрызёт, судя по его виду, он любит завтракать глупыми мальчиками, — шепчу в ответ, улыбаясь.       Мы подходим к парню, который продолжает: — Я Эрик — один из Лидеров! Там… — он показывает за свою спину. — Вход в Бесстрашие. Кто не прыгнет — может валить отсюда прямо к изгоям! Мне нянчиться с вами некогда! — А что там внизу? — спрашивает парень, судя по одежде, эрудит. — Оригинально, — игнорирует его вопрос Эрик, взглядом показывая, что он давно бы нас всех пристрелил, если бы ему дали такую возможность. — Ну, кто хочет быть первым?       Ребята начинают переговариваться. Даже урожденные бесстрашные не торопятся с решением. А чего тянуть-то? — Я хочу! — поднимаю руку вверх, чтобы меня было видно, так как мы стоим почти сзади всех.       Все расступаются, давая мне пройти, а Лидер, спрыгивая с парапета и встав рядом с ним, делает приглашающий жест рукой. Делаю пару шагов, кажется, раны на спине открылись, боюсь, тяжко будет залезть на парапет, но отступать поздно. Внезапно мне приходит гениальная идея. — Неужели в Бесстрашии перевелись как джентльмены, так и мужчины? — смотрю на лидера с усмешкой. — Даже руку даме подать некому…       Лидер удивленно смотрит на меня, выгибая пирсингованную бровь, но затем, хмыкнув, всё-таки предоставляет мне свою руку со словами: — Ну, если дама просит…       Забираюсь на парапет, опираясь на руку Лидера. Смотрю вниз — там огромная дыра, у которой даже дна не видно, только чернота. — Дама желает ещё и пинка для ускорения? — голос Лидера вырывает меня из размышлений.       Ну да, конечно, мне же прыгать нужно! Развернувшись лицом к Лидеру, делаю сальто назад и, перевернувшись, падаю спиной вниз. Чувство восторга от легкости и свободного полета переполняет меня, поэтому, падая, я задорно смеюсь и кричу.