RAIN

      Фор заносит меня в свою квартиру и аккуратно усаживает на кровать. — Подожди секунду… Я сейчас, — парень отходит в глубь квартиры, кажется, на кухню, и чем-то там шумит.       Какого чёрта?! Что вообще сейчас происходит?! Блин, у меня сейчас мозг взорвется от переизбытка эмоций, проносящихся в моей голове. Я, конечно, понимаю, что кто-кто, а Фор мне ничего плохого не сделает, но…       Вся проблема в том, что после определенных, не особо хороших событий в моей жизни, я не люблю, когда ко мне прикасаются, это относится, в основном, к мужчинам.       Когда мне только исполнилось 16, меня в очередной раз поймал один из командиров изгоев и хотел проучить меня за то, что я постоянно срывала их операции, вставляла им палки в колеса, шпионила и передавала информацию Бесстрашным, но это был лишь повод, причиной была его давняя ненависть к моей семье. Кто из нашей семьи перешел ему дорогу? Сказать честно… Я не знаю, но он явно решил отыграться именно на мне, чтобы через меня дергать за нервные окончания других. Со временем я поняла, что, похоже, это было что-то личное, потому что он так методично, каждой маленькой местью, пытался доставить мне как можно больше унижения и боли, при этом ни разу не пытался меня просто убить, нет… Тогда он, смеясь, сказал, что я так его достала, что он, пожалуй, отдаст меня своим солдатам на развлечение, и ведь отдал… Я уже была без сил, отбиваясь от них, и потеряла всякую надежду, понимая, что сейчас меня пустит по кругу весь его разношёрстный отряд изгоев, но Джэйд успел, отбил меня, а потом боролся с моими кошмарами несколько недель, прижимая к груди и пытаясь успокоить…        В глубине души я понимаю, что Фор не сделает мне ничего плохого, но подсознательные страхи — вещь сложная, а его действия и прикосновения несколько настораживают меня…       Фор возвращается, неся в руках эластичный бинт и пакет со льдом, присаживается на корточки передо мной и начинает расшнуровывать ботинок на подвернутой ноге, избавляя её от своеобразного капкана. Становится значительно легче, хотя лодыжка уже немного опухла. — Рэйн, у тебя сейчас такой взгляд, будто тараканы в твоей голове устроили супер-вечеринку или танцуют ламбаду, — Фор смущенно улыбается. — Я же сказал, что просто хочу помочь.       Пытаюсь как-то отвлечься, пока Фор быстрыми и аккуратными движениями затягивает эластичным бинтом мою бедную страдалицу, начинаю рассматривать квартиру инструктора с неподдельным интересном. Квартира, как квартира — небольшой одноэтажный лофт: у самого окна, почти посередине прямоугольного помещения, стоит кровать, на которой я как раз и сижу, справа, в нескольких метрах от неё и также перед окном, рабочий стол, чуть дальше дверь на балкон, в некотором отдалении, барная стойка, ограждающая территорию кухни, слева от кровати — шкаф, а в дальней стене есть ещё дверь, наверное, в ванную. В общем, просторная квартира без всяких излишеств — обычная мужская берлога. — И часто приходится приносить травмированных девушек?! — спрашиваю я, отрываясь от своего обозревания. — Не особо… — Фор чуть сильнее, чем надо, затягивает бинт, похоже, я его обидела. — Только тех, кто любит тренироваться по ночам тогда, когда новички должны быть в своих кроватях.       Я прикусываю губу, справедливо… Человек тебе помогает, а ты дерзишь — идиотка… — Извини, ты мне помогаешь, а я… — Всё нормально, — Фор, закончив с ногой, поднимает на меня взгляд. — Лучше расскажи, почему ты вторую ночь в спортзале отрываешься, вместо того, чтобы спокойно спать. — Тут и рассказывать нечего… — я тяжело вздыхаю и пытаюсь разгладить покрывало, не особо хочется рассказывать. — Не могу я спать… Кошмары замучили, только вымотавшись, могу уснуть, уже проверяла… — Тот раз ты на тренировке сонная была поэтому? — киваю в ответ. — И давно у тебя это? — Эти начались со смерти мамы, только их долгое время не было, а сейчас почему-то вернулись… — Эти? А были и другие? — Фор интересуется искренне, неужели он на самом деле так печётся о нас, новичках, или это отношение только ко мне. Может, сам переживал подобное и теперь … — Ну… У кого в детстве не бывало кошмаров… — я тихо смеюсь, пытаясь отшутится, ведь я не хочу говорить об этом, и, смотря прямо в глаза парню, перевожу тему: — Можно личный вопрос? Можешь не отвечать, если не захочешь, — копирую фразу, сказанную Фором в ту ночь, когда он нашёл меня сидящей над пропастью, и хитро улыбаюсь, — просто этот вопрос меня с первой тренировки гложет… — Хм… И какой же это вопрос? — Фор смотрит на меня с интересом. — Из какой ты фракции? Ведь ты переходник… И точно не из Дружелюбия — там я знаю всех. — Почему я не могу быть урождённым? — Фор удивленно поднимает брови. — Ну… Это вряд ли… Я их хорошо знаю… — тяну я, всё это время пытаясь развязать шнурки на втором ботинке, чтобы снять. — Ты не замерзла? Есть возражения против того, чтобы согреться?       Непонимающе смотрю на Фора, он на что сейчас намекает вообще? Увидев мою реакцию, парень, не выдержав, начинает смеяться. — Да выдохни ты уже! Пойдём, кофе угощу… — всё ещё смеясь, Фор встаёт и подаёт мне руку. — Давай! Помогу дойти до кухни. А то как-то не гостеприимно с моей стороны, ты же вроде как у меня в гостях… — А коньячка не найдётся в кофе? — ехидно улыбаюсь, на что Фор хмыкнул и улыбнулся в ответ.       Опираясь на руку бесстрашного, идти гораздо легче, да и на ногу уже вполне могу наступать — это уже хороший знак. Так что до кухни дохожу уже без поддержки и устраиваюсь на одном из барных стульев, как передо мной возникают две кружки с дымящимся напитком и бутылка коньяка, это всё мне — прелесть-то какая! — Так почему я не могу быть урождённым? Говоришь, хорошо знаешь урождённых бесстрашных? — спрашивает Инструктор, присаживаясь напротив и отпивая кофе, пока я добавляю себе пару капель коньяка. — Угу… Они весёлые, шумные, безрассудные… Можно сказать, открытые для всего… — отпиваю кофе, пару мгновений наслаждаюсь привкусом коньяка и продолжаю: — А ты другой какой-то… Спокойный, молчаливый и даже задумчивый, что ли… Я бы предположила, что ты из Эрудиции, но… Они чаще всего гордые, напыщенные и жестокие… — Интересные наблюдения… — говорит Фор с задумчивой улыбкой. — Ты права, я перешёл из другой фракции, а точнее, из Отречения. — Серьёзно?! Я никогда не думала, что дети из Отречения переходят в другие фракции, тем более в Бесстрашие… — хмыкаю и, улыбаясь, перевожу взгляд на инструктора. — Ведь мысли о том, чего тебе самому хочется — это же так эгоистично. — Я перешёл в Бесстрашие несколько лет назад, ты вряд ли помнишь церемонию в тот год… — Да, скорее всего. В раннем детстве я редко бывала на Церемонии выбора, и вообще не особо этим интересовалась. Но когда стала постарше, то да — мы с друзьями, бывало, сбегали посмотреть на выбор знакомых, — я невольно улыбаюсь, вспоминая одну из своих шалостей, и замечаю, что Фор очень внимательно слушает, похоже, что ему действительно интересно. — А ты приходил смотреть Церемонии выбора до того, как пошёл на неё сам?  — Не особо, как ты понимаешь — у детей в Отречении не так много свободного времени, как в других фракциях, нужно помогать всем и каждому, да и личные интересы и желания, ну ты сама понимаешь, — Фор смеётся, намекая на мои слова про эгоизм в Отречении, чем заставляет улыбнуться и меня. — А чем ты занималась до своего перехода? Тяпки, грядки, огород? — Нет… На поля меня, конечно, гоняли иногда, но это было редко, — я уже смеюсь, шутник, блин. — Потому что в основном я ухаживала за лошадьми, моя мама ими занималась, помимо того, что готовила всякие лекарства из трав и иногда лечила тех, кто нуждался, вот и меня научила немного. — Здорово! Лошади — красивые животные.       Мы ещё долго разговариваем с Фором о всяком и смеёмся. Замечаю, что та скрытность, отстранённость и даже в каком-то смысле замкнутость, где-то показная грубость инструктора, которая так явно проявлялась в первые дни знакомства, как-то растворилась, стала менее заметной. Особенно, когда я рассказываю о нескольких смешных моментах и приколах из моего детства, даже забываю про коньяк, которым хотела поживиться. Оказывается, у нас с ним много общего, в особенности, всякое дерьмо, что выпадало нам в жизни…       На удивление, мне рядом с Фором легко и даже как-то спокойно — сижу у него на кухне, пью кофе, болтая ногами, прям как со старым другом. В общем, он оказался вполне нормальным парнем, с которым очень приятно общаться, кстати, достаточно весёлым, симпатичным, внимательным, умеющим выслушать, и именно тем самым человеком в Бесстрашии, с которым я смогла спокойно поговорить обо всём, даже рассказать о своих кошмарах и не самых приятных событиях, что случались в моей жизни, зная, что надо мной не посмеются, не кинут что-то злое вроде — не ной, ты же бесстрашная! Но в глазах Фора я вижу только понимание и тёплую, дружескую поддержку, а ведь раньше, последние несколько лет, я могла так поговорить только с Джейдом. Неужели у меня появился новый друг, которому я начинаю доверять? Неожиданно пришедшая мысль вызывает у меня смешок: — Блин, не думала, что наш страшный и грозный инструктор может так мило улыбаться, более того, так легко общаться со своими подопечными новичками, выслушивать их — потрясно! — Тссс, никому не рассказывай, а то конец моей репутации, — Фор громко смеётся в ответ и продолжает: — да и ты довольно интересная девчонка, как я погляжу, Шустрая! Честно сказать, симпатию к себе ты завоевала, надеюсь, что и как боец не разочаруешь. На самом-то деле, не такой уж я грозный, сама понимаешь, надо как-то авторитет поддерживать с этими искренними и эрудитами, только давай хотя бы до конца первого этапа наша дружба останется секретом. Хотя, если что случится или захочется поговорить, ты всегда можешь заглянуть в гости, надеюсь, запомнила, где я живу, но за пределами квартиры — я, как и прежде, твой страшный и грозный инструктор, а ты подопечный новичок, уговор? Ведь ни мне, ни тебе лишние сплетни и проблемы не нужны.       Фор внимательно смотрит на меня несколько секунд, а я киваю в ответ и улыбаюсь: — Конечно, это без вопросов, я всё прекрасно понимаю. — И ещё… Извини ещё раз, если бы я знал о том… Ну, в общем, я точно не стал бы шутить над твоими растерянными взглядами. — Да я уже как-то забыла про это… — Чёрт! Уже второй час ночи, вот это мы с тобой заболтались! — неожиданно спохватывается инструктор. — Я бы отправил тебя до общей спальни, но если тебя, шастающую в неположенное время, поймают патрулирующие коридоры, у тебя будут серьёзные проблемы, да и мне перепадет. Так что сегодня оставайся у меня. И давай-ка уже спать ложиться, а то завтра будет уже две сонные мухи, — мы снова весело смеёмся. — А я тебя не стесню, это вообще удобно? Может, все-таки я доберусь как-нибудь, от патрулирующих спрячусь… — Не говори ерунды! — прерывает меня Фор. — Даже прячась, ты доползёшь до общежития не меньше, чем за час. И вообще не выспишься. Так что оставайся, я разбужу тебя пораньше, и если кто-то из новичков тебя увидит, когда ты будешь возвращаться, сделаешь вид, что просто рано проснулась. — Ну, хорошо, — соглашаюсь я, это, действительно, решение проблемы. — Ну вот и ладненько. Если хочешь в душ, то он там, — парень указывает мне на дальнюю дверь и продолжает: — Но не советую мочить ногу или разматывать повязку. — Спасибо, лучше утром… — мне ещё не хватало с больной ногой оступиться и растянуться в душе. — Ну, тогда я сейчас найду во что тебе переодеться, и можешь устраиваться на кровати, я сегодня посплю на полу, — и выходит с кухни, направляясь к шкафу.       Пока Фор прибирает после наших посиделок, переодеваюсь в его футболку, которая почти скрывает мои бедра, как платье, что сказать, параметры у нас достаточно разные, и быстро ныряю под одеяло. — Уже устроилась? Надо и мне ложе обустроить. Одной подушкой не поделишься? — парень, достав из шкафа второе одеяло, ловит брошенную мной подушку, устраивает себе спальное место на полу у кровати и, растянувшись на нём во весь рост, продолжает, зевнув, — Спокойной ночи, Шустрая! — Спокойной ночи, Фор, и спасибо… — успеваю ответить, засыпая через мгновение.