RAIN

      Как же достал этот Каин! Ещё со школы мы были с ним на ножах, даже дрались несколько раз. В школе его мало кто одергивал и ставил на место, только несколько учителей, поэтому он делал, что хотел: чинил всякие козни, подставлял и издевался над одноклассниками, особенно над теми, кто слабее. Думаю, этому послужила вседозволенность и безграничная любовь его родителей, которые покрывали все его огрехи и только по головке гладили — он же такой честный, искренний, никогда не врёт, как можно не верить такому хорошему мальчику. Не маловажно было и то, что он — их единственный сын, после двух дочерей, и долгожданный наследник их семейного дела. В общем, припротивнейший мудак…       Быстрым шагом иду по коридору. Плевать, что до отбоя не больше часа… Как этот придурок посмел сказать что-то про моих родителей?! Сама не замечаю, как иду давно знакомой мне дорогой. Пройдя один коридор, второй, ещё несколько поворотов, я оказываюсь почти внизу пропасти. Оглядываюсь, всё верно — это то самое место, в которое мы с мамой любили приходить, когда приезжали в Бесстрашие на День встреч в моем далеком детстве. Моя мама была урождённой бесстрашной, хоть она перешла в Дружелюбие, но у неё остались друзья в родной фракции. С детства она была против того, чтобы причинять другим людям боль, и не любила драки, как ни странно для урождённой бесстрашной, ей больше нравилось заниматься музыкой и рисовать в блокноте, и очень обрадовалась, когда я так же проявила интерес к этому, хотя мои таланты полностью раскрылись уже после того, как она погибла. Спустившись почти в самый низ пропасти, этот спуск  — один из самых безопасных, есть и другие, более крутые и опасные, устраиваюсь на одном из плоских камней, под которыми, чуть ниже, течёт та самая горная река, чей шум слышен с моста. Как же здесь хорошо и спокойно, я улыбаюсь брызгам реки, долетающим до меня. Я плохо её помню, но какие-то фрагменты памяти остались. Я достаю самое яркое воспоминание о маме, что у меня осталось — её губную гармошку. Играть на ней я научилась уже сама, ни без помощи отца и знакомых дружелюбных. Звуки мелодии струятся, кружась и огибая стены, и взмывают вверх. Да, акустике в этом месте позавидуют лучшие концертные залы. Люблю эту мелодию — она меня успокаивает. Играю до тех пор, пока горечь от обидных слов и воспоминаний не отпускает совсем. Сейчас бы зарисовать вид, открывающийся с этого места… Жаль, что я забыла свой блокнот для рисования в Дружелюбии, он, наверное, так и лежит на тумбочке у кровати. Вот же растяпа… Смахиваю со щек остатки слёз — сколько я уже сижу здесь, кажется, отбой уже давно был. Ну и попадет мне, если меня кто-нибудь найдет здесь. Так не хочется покидать это место… Но придется возвращаться в общую комнату. Быстро пробегаю по коридорам, стараясь ни с кем не встретиться, но сегодня мне опять повезло — от нескольких бесстрашных, что встретились по дороге до общежития, я успешно спряталась в тени ниш. В комнате уже все спят, быстро раздеваюсь и ныряю под одеяло. — Ты опять где-то бродила? — голос у Криса сонный, похоже, я его разбудила. — Мне надо было успокоиться… Подумать… — поворачиваюсь лицом к парню. — Прости, Криси, ты беспокоился… А я… — Перестань… Я тебя разве первый день знаю? — протянув руку, Крис слегка сжимает мои пальцы и продолжает: — Видела бы ты, как этот придурок вопил, что ты поплатишься за то, что ударила его: " Я это просто так не оставлю! Я пожалуюсь Лидерам!» — Крис умело передразнивает голос Каина, не сдерживая тихий смех. — Не скоро же он отучится от своих замашек… — парень улыбается и зевает. — Хорошо, что ты никому не попалась и в этот раз. Давай спать, ладно?       Следующие несколько дней мы усиленно изучали новые приёмы и отрабатывали старые, Фор рассказал нам, что в ближайшее время нагрузки будут только увеличиваться, ведь мы начнём учиться стрелять из огнестрельного оружия, метать ножи и многому другому. К слову, тот грозный Лидер, в эти дни, на наших тренировках так и не появился, оказывается, он уехал в срочный рейд со своим отрядом. Видимо, поэтому Фор нас пока сильно не гонял, так сказать, дал время привыкнуть к нагрузкам, уверена, не будь Эрик в рейде, снимал бы он с нас стружку с превеликим удовольствием.       Похоже, с инструктором нам повезло, он очень понятно всё объяснял и помогал тем, у кого не всё сразу получалось, в особенности Сандре, когда дело всё-таки дошло до уроков метания ножей. Спасибо, что хотя бы сегодня она не попала ни в кого из нас. Не то что в первый день — её ножи летели куда угодно — только не в мишень, один раз она так сильно замахнулась, что нож выскользнул из её руки и полетел назад, чуть не зацепив Джесси, что стоял сзади в ожидании своей очереди, парень едва успел отскочить. А вот у Мириам напротив — достаточно хорошо получалось, правда не всегда в яблочко, но для первых тренировок очень неплохо.        Как бы Фор не старался не выматывать нас сильно с непривычки, но некоторые из нашей группы так уставали, что после ужина еле доползали до кроватей, особенно девушки, поэтому мы решили пока повременить с ознакомительными прогулками, ребята вырубались, едва опустив голову на подушку — везучики… А вот я уже третью ночь нормально не сплю, вернее я засыпаю, как все, но уже через несколько часов просыпаюсь из-за того, что мне снятся кошмары, которые начали преследовать меня ещё со смерти матери, хотя они давно мне не снились, но что-то заставило их снова вернуться. Может, это из-за воспоминаний о жизни в Дружелюбии, а возможно, это из-за воспоминаний, которые всколыхнулись, благодаря знакомым местам в Бесстрашии… Не знаю… В первую ночь, после кошмара, я попробовала снова уснуть, но у меня это так и не получилось, как я ни старалась, в итоге, всё утро я была, как сонная муха, даже Фор это заметил, но особо расспрашивать не стал…       Проснувшись от кошмаров на следующую ночь, я решила — раз всё равно не сплю, так хоть проведу это время с пользой. И, как ни странно, после того, как полтора часа я выкладывалась, пытаясь в каждом ударе по груше выпустить все воспоминания, боль, переживания и тоску по близким, так, что от усталости еле доползла до кровати и уснула едва коснулась головой подушки.       Сегодня третья ночь, как я просыпаюсь от ненавистных кошмаров — я опять в зале, пытаюсь освободиться от того, что тяготит меня. Уже целый час я не могу оторваться от работы с грушей — удар, ещё удар, бедная подруга по несчастью уже ходит ходуном из стороны в сторону, а я всё не могу успокоиться. Последние минут 15 ловлю себя на мысли, что кто-то наблюдает за моей тренировкой, за которую мне вполне может попасть, ведь, по правилам, в это время новички должны быть в своих кроватях. Годами выработанный инстинкт не может подвести — в зале есть кто-то ещё, но меня это сейчас не волнует — будь что будет, не хочу сейчас отвлекаться. Во всяком случае, то, что я в зале, когда должна спать — не самое страшное, рвение к тренировкам в Бесстрашии даже поощряется. Плохое в другом — если кто-нибудь увидит меня сейчас, то сразу поймет, что мой уровень подготовки намного выше, чем у остальных новичков, и могут возникнуть вполне понятные вопросы. Бью ногой по груше, потом сразу ещё раз, но уже с разворота и в прыжке… — Ничего не хочешь объяснить?        Этот вопрос прозвучал, как гром среди ясного дня, и я, не успев подпрыгнуть, поскальзываюсь от неожиданности и падаю всем своим весом на вывернутую стопу. Так больно, что я даже вскрикнула: — Твою ж мать! — морщась и потирая ушибленную лодыжку.— Кажется, потянула… Повезло же, как утопленнику! — оборачиваюсь и вижу Фора, идущего ко мне. — Можно же было другой момент выбрать или как-то себя обозначить… — Извини… Ты так увлеклась, не хотел мешать. Дай посмотрю…— присаживается рядом и начинает ощупывать мою бедную лодыжку. — Да нормально там всё… — пытаюсь оправдаться, не люблю, когда ко мне прикасаются. Но не успеваю договорить, как опять чувствую резкую боль. — Ай! Тише! Ты меня пытать вздумал?! — Оу! Прости… Хм… Кажется, у тебя вывих… — парень чешет затылок, тяжело вздыхая, и встает, подавая мне руку, чтобы помочь встать. — Пошли, надо лед приложить, а то завтра опухнет и не сможешь ходить.       Аккуратно встаю на здоровую ногу, поджав травмированную. Но, когда я пытаюсь сделать шаг, опершись о плечо инструктора, мою лодыжку вновь пронзает резкая боль. Я снова вскрикиваю и почти падаю, но Фор успевает меня подхватить. — Только этого мне не хватало! — шепчу я еле слышно, моему негодованию нет предела. Но тут меня как будто ведром холодной воды окатило — Фор придерживает меня за талию! Я нервно сглатываю и смотрю на парня несколько растерянно. — Похоже, мне придётся нести тебя на руках… — и увидев моё растерянное лицо, Фор добавляет. — Надеюсь, ты не против… — затем подхватывает меня на руки и направляется к выходу из зала.       Когда мы прошли уже несколько коридоров, до меня неожиданно доходит. — Мы же в лазарет? Сейчас же ночь! Док, наверное, спит, не стоит его будить… Я перетяну ногу эластичным бинтом, и к утру всё пройдёт! — А эластичный бинт ты где возьмёшь? Они же на каждом углу валяются, правда? — тихо смеется Фор и загадочно улыбается. — Мы не в лазарет, у меня есть другая идея…       Я и сама уже вижу, что мы идём совсем в другую сторону, и это меня немного пугает. — Так куда мы всё-таки идём? — интересуюсь я у Фора, когда мы останавливаемся у какой-то двери. Блин, куда он меня принес?! — Сможешь немного постоять на одной ноге? Мне надо достать ключ, — Фор ставит меня на здоровую ногу. — Если бы я не напугал тебя своим вопросом — ты бы не растянула ногу… Это моя вина, поэтому я просто обязан это исправить, — порывшись в карманах и найдя ключ, открывает дверь, снова берёт меня на руки и входит. — Это моя квартира! Чувствуй себя, как дома!       Его квартира?! Рэйн, детка! Куда ты опять вляпалась?!