Предыстория Чары

Так Чара впервые узнал, каково это – быть преданным. Впервые он испытал то, чувство, которое можно было описать, как «разбитое сердце», разочарование в любви. Это ведь была Эми, она пригласила его пойти гулять, но зачем-то обвинила его и выдумала историю о том, как Чара заставлял её проводить с ним время, выставив его в отвратительном свете Эми не сказала своим родителям о походе в парк, поэтому, когда её взволнованная отсутствием дочери мать прибежала за своим чадом, девочка выдумала весь этот бред. Смотрительница приюта пришел вместе с матерью девочки. Мерзкая женщина грубо схватила Чару за руку и утащила обратно в приют. И он прекрасно знал, что все предыдущие наказания в этот раз покажутся ему ничем. Как только они дошли до приюта, женщина втолкнула Чару в главный холл. Здесь было много детей и других смотрителей. Она призвала всех к тишине и вниманию. Как только все звуки стихли, она начала свою речь: – Благодарю за внимание. Сейчас вы увидите, что случается с маленькими омерзительными любителями женщин. – Но я не… – попытался возразить Чара. – А ну заткнись! – прервали его. Она не спросила, что произошло по мнению Чары, она вообще ничего не спросила, просто приняла историю Эми как неопровержимый факт. Она не дала Чаре возможности объясниться. Другая смотрительница протянула своей начальнице тяжелый стальной ремень. – Снимай одежду, – приказала женщина. – Ничего я снимать не буду, – как можно смелее заявил Чара. Выражение его лица оставалось холодным. – Я повторять не стану. Снимай, иначе я её с тебя сорву, – ответила она. Чара был одет в зеленый свитер с полоской и коричневые брюки. Помимо этого других вещей у него почти не было, а смотрители не собирались ему ничего покупать. Спорить было бесполезно, поэтому он стянул свитер и со злобой швырнул его на пол. – Ты не закончил, – холодно заметила женщина. На лице её была мерзкая и садистская улыбка. Чару почти трясло от ярости, ему хотелось вцепиться этой суке в глотку прямо в холле, на глазах у толпы. Он неохотно расстегнул пуговицу на брюках и спустил их, после чего стал дергать ногами, пока брюки не слезли. На его лице всё еще оставалось холодное выражение, пусть мальчик и был полон злобы и ярости. Он не собирался показывать всем этим людям свои эмоции. – Всё еще нет, – сказала смотрительница. Она обошла Чару с разных сторон. Мальчик буравил её жутким взглядом. Будь он взрослым, она бы не посмела так с ним обращаться. Это всё, чего Чара хотел, стать поскорее взрослым. Но пока он был только ребенком, и ему приходилось подчиняться. В конце концов ему пришлось снять и белье тоже. – Вставай на колени, – последовала команда. И он подчинился. Не изменилось ни осанки, ни выражения лица. Она начала наказание. Каждый удар словно прорезал кожу. И всё равно, несмотря на ужасную боль, Чара никому не показывал, что чувствует на самом деле. Он не опускал головы, стойко держась под ударами. Со стороны выглядело так, словно он вообще ничего не чувствовал. Некоторые дети заплакали, другие закрыли глаза, чтобы не видеть эту кошмарную сцену. Спустя тридцать ударов наказание было кончено. Чара молча встал с пола и оделся. Несколько секунд он смотрел женщине в глаза, после чего ушел наверх. На ужине он не появился, но никому всё равно не было дела. По каким-то причинам Эми не пришла в школу на следующей неделе. Ученикам сообщили, что она вроде как заболела. Еще через неделю она вновь появилась, но она даже мельком не взглянула на Чару. Во вторник были занятия с психологом, где мальчик наконец-то позволил себе перестать прятать свои эмоции. – Эта тупая маленькая сучка! Она заплатит за это, и ебаная старушенция тоже! Будь я взрослым, снял бы свой ремень и бил бы по её уродливому лицу, пока от него мокрого места не осталось! – кричал он. О да, он был в ярости, заламывал руки и ходил из угла в угол. – Чара, брань и крики не решат твои проблемы. Сядь, пожалуйста, иначе мне придется перенести занятие до тех пор, пока ты сможешь контролировать себя, – твердо сказала Джессика. У Чары не было выбора. – Предательница. Сначала она была милой, а потом кинула меня! Как так вообще можно? Зачем я вообще поверил ей? – и тут Чара заплакал. Ему казалось, что хуже уже быть не может, жизнь на самом дне. Джессика подошла к Чаре и нежно обняла его. – Так больше не будет, – прошептала он. – Конечно, нет! Раны затянутся, а ты встретишь сотни, тысячи людей, хороших и плохих. Ты вырастешь, заведешь свою семью и сможешь помешать подобным вещам произойти, – сказала Джессика. – Нет, я имел в виду, что она за это заплатит, – пояснил Чара. – Чара, прошу тебя, не думай о мести, ты сделаешь только хуже. В мире много как хороших, так и плохих людей. Ты не единственный, кому довелось пройти через предательство. Тебе нужно быть уверенным в себе, стараться завести новых друзей. А еще ты не должен принимать предложения безответственных людей, пойти в парк, никому ни слова не сказав, с самого начала было риском. – Я сомневаюсь, что её мамаша побила бы её сраным ремнем. Ей надо было просто сказать правду. Что такого страшного бы случилось? Барби у неё отобрали бы? – Чара всё еще плакал. – Чара, следи за языком. Мы не можем знать о чужой мотивации плохих поступков, нельзя же влезть кому-то в мозг. Просто прими то, что не все будут вести себя с тобой хорошо. Но ты можешь себя так вести, если захочешь. Проблема не в самой проблеме, а в том, как мы поступаем. А если ты будешь совершать плохие поступки, то это к тебе рано или поздно вернется. Поэтому, пожалуйста, подумай прежде чем делать. – Проблема не в проблеме… Чего? – недоуменно переспросил Чара. – Со временем поймешь, – сказала Джессика, всё еще обнимая Чару. Если подумать, то она и была его единственным другом. Но сейчас мальчик не был намерен внимать её совету. Весь следующий день Чара буравил Эми взглядом во время уроков, очень злым и страшным взглядом Эми обернулась и на секунду их взгляды пересеклись. Чара не отвернулся, и Эми почувствовала, как внутри заскребся страх. Она снова посмотрела на доску и больше не делала попыток обернуться. На перемене, когда все спешно покидали класс, она осмелилась взглянуть на парту Чары, но мальчик уже ушел. Во время большой перемены школа была почти пустой, все предпочитали отдыхать снаружи, но Эми нужно было в туалет, поэтому она осталась внутри. Там тоже было пусто, и шаги девочки эхом отзывались в коридорах. Вдруг из-за поворота вынырнул Чара и крепко схватил её. Эми хотела закричать, но он уже зажал ей рот рукой. Поразительно, каким сильным мог быть этот маленький мальчик. Он затащил Эми в какую-то маленькую комнату, в которой хранились ведра, метлы, губки и прочие вещи для уборки, после чего запер дверь за собой. – Прости! Я просто испугалась! Моя мама очень-очень строгая, Чара, я не хотела, пожалуйста! – умоляла она. – Она бьет тебя ремнем? – мрачно поинтересовался Чара. – Что? Н-нет, н-но... – Тогда не было причины лгать! – Чара развернулся и медленно снял свитер, демонстрируя Эми свою покрытую порезами и синяками спину. – Господи… Чара… Я… Я не знала. Я слышала, что в приюте все плохо, но чтобы настолько… Мне так жаль, правда! Прости меня, пожалуйста, я такой ужасный человек, мне так жаль, – она начала плакать, размазывая слезы по лицу. – Надеюсь, тебе действительно жаль, – холодно бросил мальчик. – Э, а краснеешь-то ты с фига? – непонимающе спросил он. – Просто так, – проныла Эми. – Плевать, – Чара сделал свое излюбленное жуткое лицо. – Надеюсь, тебе действительно жаль, потому что последствия будут очень и очень тяжелыми, – он вплотную подошел к Эми и неожиданно рассмеялся, что было действительно страшно. Эми дрожала, она закричала и со всех ног выбежала из комнаты. Чара продолжал громко хохотать. Он не мог причинить ей физическую боль, но заставить заплатить за её ложь хотел, причем очень сильно. В любом случае, она еще долго будет ходить и трястись, а этого чего-то и стоит.