The News Article Significance (Важность новостной статьи)

14 октября 2014 года. Я просыпаюсь от звонка телефона в 3 часа ночи и издаю стон. Я только что уложила его спать! Выбравшись из постели, выскакиваю из спальни в гостиную, молясь, чтобы шум не разбудил его и срываю телефонную трубку. Я даже не потрудилась посмотреть, кто звонит, потому что откровенно раздражена, что кто-то звонит так поздно… или так рано, в зависимости от того, как посмотреть. - Алло? – устало выдохнула я в трубку, и слышу громкий звук из спальни. Черт. - Доброе утро. Могу ли я поговорить с Шелдоном Купером, пожалуйста? - голос с британским акцентом звучит на другом конце линии. Я уставилась в пол, злая от того, что кто-то звонит Шелдону в три долбаные часа ночи. - Скажите, пожалуйста, кто это звонит? – требую я, глядя в сторону темного коридора, откуда продолжает раздаваться звук. - О, конечно. Меня зовут Реджинальд Кавендиш, – объясняет голос, звук из спальни прекращается, и я облегченно вздыхаю. – Я из… - Один момент, пожалуйста, - оборвала я его, видя, как Шелдон вышел в гостиную, держа в руках сверток. - Кто это подумал, что уместно звонить нам так поздно ночью? – шепчет Шелдон, и я протягиваю ему телефон. - Это тебя, – сообщаю я ему. – Какой-то парень с британским акцентом. – Шелдон отвечает мне озадаченным взглядом и протягивает свой груз, принимая телефон. Я сажусь рядом с ним на диван, глядя в ярко-голубые глаза 5-месячного малыша… у которого режутся зубки. - Шелдон Купер, – устало говорит он в телефонную трубку, нахмурив брови. - Прости, милый, – говорю я ребенку, покачивая его и пытаясь снова усыпить. Не получается. Теперь Шейн Купер хочет играть и быть бодрым. В три часа ночи. О, какая это радость иметь ребенка! - Хорошо, но только до тех пор, пока папа не закончит, – говорю я ему и сажусь на пол, усаживая его между своих ног. Беру кубики для игры (знаете, такие коробочки с прорезями, чтобы просовывать туда различные кубики, но дети обычно играют с ними, когда они немного постарше). В основном Шейн жует их. Лично я не вижу ничего привлекательного в них, но это делает его счастливым, так что, кто я такая, чтобы судить, что он выбирает, чтобы попускать слюни? (при условии, что это не пара Маноло Бланик). - Простите, - говорит Шелдон, немного озадаченно, - вы сказали, ваше имя Реджинальд Кавендиш и вы из…? – он опускает телефон и не мигая смотрит в стену. - Шелдон! – восклицаю я, и вынимаю трубку из его рук. На другом конце раздается голос. - Доктор Купер? Доктор Купер? - Привет, мистер Кавендиш? Это жена доктора Купера. Я думаю, он в небольшом ступоре, - сообщаю я ему. – Все в порядке? Какие-то проблемы? - Нет, никаких проблем, конечно же, - стойко отвечает Реджинальд Кавендиш. – Я только что сообщил вашему мужу, что он был удостоен Нобелевской премии по физике за его работу с суперколлайдером в прошлом году, и его вклад в работу с Бозоном Хиггса. - Что? – переспрашиваю я. – Говард, клянусь богом, если это твоя шутка, я прямо сейчас приду и убью тебя. - Миссис Купер! Я могу заверить вас, что это не телефонный розыгрыш! – говорит господин Кавендиш, посмеиваясь. – Ваш муж действительно выиграл. И вполне заслуженно. Я немного забыла обо всем этом. Мы ездили в Швейцарию еще в июле прошлого года, и Шелдон предоставил свои расчеты, которые привели к этому открытию. Так совпало, что это была та самая ночь, когда мы положили начало той радости, которая в настоящее время пытается грызть пластиковые кубики. - Минуточку, - говорю я человеку на другой линии, который, вероятно, находится от нас за тысячи километров. Осторожно встряхиваю Шелдона и впихиваю телефон ему в руку. - Говори! – прошипела я ему, он заморгал и вышел из транса. - Доктор Купер слушает, – быстро говорит он. – Да, конечно. Я принимаю. Хихикая, я перевожу свое внимание на ребенка, сидящего у меня между ног, который теперь пытается складывать пластиковые кубики в коробочку. Должна признать, когда я поняла, что мой ребенок будет выглядеть как точная копия своего отца, то молилась, чтобы он был более нормальным (знаете, не стремился быть Споком, пока ему не исполнится 32 года). До сих пор Шейн показывает все признаки того, что будет нормальным, милым, добродушным ребенком, с темными волосам и ярко-голубыми глазами Купера. Он вроде как уже пытается ползать, но пока это больше похоже на ползанье на животе. Это восхитительно. Шелдон по-прежнему настаивает на том, что он будет гением. Он утверждает, что начал показывать признаки этого в полгода. А я до сих пор называю его доктором Чудилой. Моя старая спальня теперь стала детской Шейна, с яркими зелеными стенами и картинками из мультфильмов. Я была уверена, что у меня будет девочка, прежде чем мы узнали, что это мальчик. Я хотела шоколада всю беременность, и когда поделилась этим с Шелдоном, он прочитал мне проповедь о том, что я верю в бредовые мифические истории и бабьи сказки. Вы бы видели его лицо, когда родился Шейн. Он выглядел так, будто сейчас упадет в обморок или его стошнит от напряжения. Вы знаете, потому что он сделал так много работы (сарказм). Правда была в том, что мы оба были напуганы до смерти и полностью очарованы крошечным человечком, со знакомым хохолком темных волос на головке. А теперь, я едва могу вспомнить, какой была моя жизнь до появления Шейна Ли Купера. Да и не хочу. Я все еще снимаюсь в «Родной планете», но сейчас у нас каникулы. Чарли и я разговариваем каждый день, и мы с Шелдоном даже обедали с его семьей несколько раз. Мы, вероятно, будем теперь видеться еще больше друг с другом сейчас, потому что он только что купил права на мои мемуары, которые я опубликовала в конце прошлого года с его помощью. Он сказал мне, что думает, что из этой истории получится отличная комедия. Я настроена скептически, но что мне терять? И я буду исполнительным продюсером. Да, Пенни Купер движется вверх по карьерной лестнице. Мы назовем это «Теория Большого Взрыва». - Да, я посмотрю свою электронную почту, – говорит Шелдон, с волнением. Не похоже, что он собирается пойти спать в ближайшее время. Он вешает трубку, и я выжидательно смотрю на него. - Ну, что? – спрашиваю я, осторожно поставив пару подушек вокруг Шейна, прежде чем сесть на диван рядом с Шелдоном. - Это, наконец-то, правда! – бормочет Шелдон, сглатывая и глядя на меня. – Я получил Нобелевскую премию! - Я знаю! – с энтузиазмом говорю я. – Мистер Кандидиш сказал мне! - Пенни, это был Реджинальд Кавендиш. Он один из членов нобелевского комитета. Мы были настолько поглощены ребенком, что я совершенно забыл, что победителей объявляли сегодня! – сетует он. – Боже мой. Я наконец-то сделал это… Я сделал то, что намеревался сделать с тех пор, когда мне было 11 лет. - Я так горжусь тобой, дорогой! – искренне говорю я, чувствуя, как подступают слезы. – Я знала, что ты ее получишь! – Обнимаю его за плечи, чувствуя, как его рука скользнула мне на талию, притягивая меня плотнее. - И ты была права, – добавляет Шелдон. – Этим, безусловно, предпочтительнее с кем-то делиться. - Дорогой, я твоя жена, – напоминаю я, смеясь. – Я, наверное, гордилась бы до смерти, если бы ты выиграл конкурс по поеданию пирогов. - Не будь смешной! – отвечает он, но широко улыбается. Проверив Шейна, я вижу, что ребенок все еще сидит и пристально изучает пластиковый кубик, как будто пытается выяснить, хочет ли он продолжать жевать его или выбросить. Приглушенный плач ребенка заставляет меня почти подпрыгнуть, и я слышу тихий стук в дверь. Обменявшись взглядами с Шелдоном, я спешу открыть и вижу Леонарда, смотрящего на меня воспаленными глазами и с взъерошенными волосами. Похоже, он не брился несколько дней. На сгибе руки лежит его 3х-недельная дочь Оливия. - Ты должна помочь мне, - шепчет он, глядя поверх очков. – Эми только что уснула, а ей нужно покормить малышку снова через час… и у нас кончился кофе… а она не перестает плакать. – Вздохнув, я протягиваю руки. - Давай ее, – я беру ребенка и осторожно покачиваю, ища ее соску. - Что вы, ребята, делаете? – спрашивает Леонард, проходя к кофеварке и вытаскивая кофе. - О, мы решили устроить семейные посиделки в 3 часа ночи, – язвительно говорю я, закатывая глаза. – На самом деле, раздался телефонный звонок и разбудил ребенка. - Зазвонил телефон? Кто, черт возьми, звонит в 3 часа ночи? – спрашивает Леонард, наливая воду в кофеварку. - Реджинальд Кавендиш из Нобелевского комитета, – отвечает Шелдон, а Флэш запрыгивает на диван и сворачивается у него под боком. - Реджинальд… из… - Леонард застывает и смотрит на Шелдона. – Только что были объявлены победители, не так ли? - Да, – небрежно отвечает Шелдон, наклонившись и, взяв кубик с пола, достает детские салфетки и протирает его. Шейн издает протестующий звук из-за потери игрушки. – Вот, – говорит ему Шелдон, отдавая кубик назад (который опять идет прямо в рот. Ах, радость прорезания зубов). Ребенок довольно шумит. Да, наслаждайся пока можешь, малыш… потом тебе придется вставать рано утром на работу. - И? – торопит Леонард, проснувшись, а я пытаюсь успокоить его дочь. Справедливо? Я нахожу проклятую соску и убеждаюсь, что она чистая, прежде чем засунуть ребенку в рот, как дверь открывается, и влетает очень взволнованная Эми. - Подруженька! Я не могу найти… - она останавливается, увидев, что я держу Оливию, а Леонард стоит с кружкой кофе, поднесенной ко рту, и выглядит испуганным. Астматический тупица. Правило номер один: не исчезать посреди ночи с месячным ребенком из дома, если мать не знает, где вы находитесь. - Все хорошо, Эми, – уверяю я ее. – Леонард просто зашел выпить чашечку кофе, потому что у вас он кончился. - Понятно, – говорит Эми, обращаясь к мужу, прежде чем ударить его по руке. – Никогда не делай так снова, Леонард Хофстедтер! Я чуть не вызвала полицию! – Она немного в истерике, но такое случается. Когда мы принесли Шейна домой, я была на ногах по 12 часов подряд, боясь что-то упустить. К счастью, мать Шелдона и Бабуленька были в городе в течение недели, и когда я отрубалась, они заботились о нем, в то время, как Пирожочек был на работе. Шейн был коронован Бабуленькой как Пряничек. Я предполагаю, что это лучше, чем Пирожочек-младший. Но как родитель, Шелдон продолжает удивлять меня. Конечно, он был немного властен, пока я была беременна, но справлялся с мелочами. С такими, как массаж ног. Слава Господу Богу за массаж ног. Кроме того, он наконец не выдержал и получил водительские права после того, как мы поженились. Это определенно помогло нам добраться до больницы, когда у меня отошли воды, и я была не в состоянии вести машину. Ему до сих пор не слишком нравится водить, но он может это делать, если понадобится. Кроме этого, все почти так же, как и было… помимо того, что у нас теперь есть ребенок. И у Леонарда с Эми есть ребенок. Радж наконец попросил Бриджет выйти за него замуж, когда повез ее в Индию, чтобы встретиться с семьей. И наконец Бернадетт призналась, что хочет попробовать завести ребенка. Я думаю то, что мы все ее поддерживаем, дало ей толчок. Единственным недостатком является то, что ей придется больше заниматься сексом с Говардом, чтобы забеременеть. Без тысячи презервативов. - Итак, что происходит? – спрашивает Эми, устало опираясь на Леонарда, который обнял ее за талию. - Шелдону позвонили и сказали, что он получил Нобелевскую премию по физике! – говорит ей Леонард взволнованно. Эми (ну, это же Эми) просто слегка кивнула, глядя на Шелдона. - Поздравляю, – говорит она, но тон ее не меняется. – Я очень рада за тебя, но не сплю уже 3 недели, и не могу выражать больше чувств. - Потом будет еще хуже, милая, – уверяю я ее, глядя на покрасневшее лицо Шелдона. – Просто дождись, когда у нее полезут зубы. Позволь сказать тебе, что грудное вскармливание ребенка с зубами – это не весело. - Мне ли не знать, сестра, – стоически соглашается Эми. – Мои соски выглядят как… - Ау! – вскрикивает Шелдон, закрыв уши. Я и Леонард хихикаем. Шейн смеется, видя забавное лицо своего отца и стучит кубиком по коробке, пытаясь выяснить, как заставить его поместится в одно из отверстий. Он, все же, еще немного мал для этого. - Я возьму ее, – вздохнула Эми, потянув Оливию из моих рук. – Мне кажется, ей нужно сменить подгузник, – объявляет она, оглядываясь на Леонарда. – Ты собираешься не спать всю ночь, или же ты хочешь вернуться в кровать? - Сейчас приду, Эми, – говорит Леонард, делая еще один глоток кофе. Эми кивает. - Если ты поспешишь, то я позволю тебе кое-что, когда она уснет, – добавляет Эми, ухмыляясь. Леонард допивает кофе и следует за ней. - Ты должен позвонить своей матери утром, – говорю я, беру кружку Леонарда и несу к раковине, чтобы вымыть. - Я полагаю, мы должны, – соглашается Шелдон. – Конечно, она до сих пор относится к Нобелевской премии, как к какому-то призу. Это сводит меня с ума. – Опустившись на диван рядом с ним, я устало прислоняю голову к его плечу. - Ты считаешь часы, когда сможешь ткнуть в это лицом Лесли Уинкл, не так ли? – смеюсь я и понимаю, что ребенок затих. Молясь, чтобы он заснул, я смотрю на пол и замечаю, как он навис над коробкой с очень задумчивым выражением на его маленьком пухлом лице. Он выглядит так, будто на самом деле тяжело задумался… или что-то еще. - Я едва могу дождаться, когда Шейн не превзойдет ее хулигана во всем, – признается Шелдон, облокачиваясь на спинку дивана. – Ее ребенок – это угроза. - Шелдон, ему два года! – смеюсь я, все еще наблюдая за Шейном и вижу, как он вцепился в фигуру в виде звезды своими маленькими ручонками. – Эй, мини-Купер, ты не хочешь пойти спать? – спрашиваю я, не получая ответа. Это как Шелдон, когда он работает над какой-то проблемой. – К тому же, - говорю я, оглядываясь на Шелдона, - я не хочу, чтобы это было единственное, вокруг чего вращается его жизнь – быть умным. – Шелдон скептически смотрит на меня, и я продолжаю. – И кто говорит, что он будет гением? Он пока не показал никаких признаков, и… Я заметила, как Шелдон сощурил глаза глядя мимо меня на ребенка. Быстро повернув голову, я смотрю в безмолвном удивлении, как мой пятимесячный сын, продолжая вертеть фигурку в виде звезды, совершенно точно подгоняет ее в соответствующее отверстие. Осмотрев пол, я замечаю, что все остальные фигурки тоже исчезли. Должно быть, Шейн сделал то же самое с ними. Затем он смотрит на Шелдона и меня с выжидательным выражением на лице, как будто говорит: «Теперь мы можем лечь спать». Открыв рот, я замечаю, как Шелдон улыбается сыну, с озорным выражением на лице. - О, черт... – бормочу я. Конец.