Ошибка

Катце с трудом приоткрыл тяжёлые веки. Перед сонным взглядом замаячил незнакомый зеркальный потолок. Чужой, между прочим, потому что в своей скромной обители таких извращений Меченый не заводил: вуайеристов ему и на Амои в своё время хватило. Отталкиваясь от столь логичного вывода, дилер самодовольно ухмыльнулся — кажется, вчера ему повезло и очередная охота оказалась удачной. Оставался открытым вопрос о том, где находится в данный момент сама добыча, если в серебристом пространстве вверху отражалась только его одинокая фигура? Причем полностью обнаженная. Подтянув простынь повыше, Катце оторвал голову от подушки с намерением ею покрутить в поисках нового любовника. Попытка оказалась неудачной. Вышеуказанная часть тела тут же откровенно решила высказать хозяину всё, что она думает о количестве алкоголя, выпитого им минувшим вечером. Благоразумно уложив страдалицу обратно и стоически переждав приступ головокружения и боли, Рыжий решился на повторную попытку найти подцепленного красавчика. На этот раз более осторожно, и с целью немедленно выдать антипохмелин. Аккуратно, словно хрупкую драгоценность, не отрывая место ношения мозгов от подушки, он повернул голову влево. И тут же недоуменно нахмурился. Чтобы иметь в спальне голографическое окно во всю стену с видом на многочисленные звезды на просторах космоса, нужно иметь некоторую склонность к этим самым светилам и всему, с ними связанному. А к подобному разнообразию обычно склонны люди, связанные с пространствами за пределами планет: пилоты звездолётов, космодесантники, исследователи галактических глубин и так далее в том же ключе. Проводя долгие месяцы вне земной поверхности и привыкнув к совершенно другим видам за иллюминаторами, возвращаясь домой, они испытывали внутренний дискомфорт от отсутствия привычного вида за окном. Вот и пытались приукрасить свой быт подобными мелочами. Катце знал об этом не понаслышке: один из его бывших служил в космодесанте и страдал подобными заморочками. История с Эндрю Реканти, с которым Меченый завел отношения более двух лет назад, была не из самых приятных. Блондин с внешностью согласно затребованных параметров подошёл к нему сам. Познакомились, переспали несколько раз. И все вроде было неплохо, за исключением одного — десантник любил жестокие игры с причинением партнеру боли. Катце предупредил о своём неприятии подобных действий раз, второй; на третий просто встал и попросил удалиться. Энди не понял, насмешливо обозвал нянюшкой и попытался продолжить. Зря. Дилер не был параноиком, но методы работы СБ Амои знал хорошо. Поэтому следы после побега заметал тщательно, а оружие всегда предпочитал держать под рукой. Минуту спустя любитель БДСМ-игр стоял под прицелом пистолета и выслушивал кересские многоуровневые обороты на энлейском. С подробными объяснениями, что Меченый думает о нем самом и о его наклонностях, а также том, что с ним сделают, если он еще раз появится в поле зрения Катце. Криво ухмыльнувшись и посоветовав остыть, Реканти все же собрался и ушел. А неделю спустя вернулся, предприняв неудачную попытку помириться. Получив отказ, еще раз попытался протянуть руки. Стоя лицом к стене с обычной канцелярской ручкой, прижатой к яремной вене, попытался угрожать. Пришлось объяснять повторно, на сей раз выбрав другие методы внушения. — Программист, Эн, это не моя профессия. Скорее, хобби. На самом деле я хакер, и, поверь, очень хороший. Ты не успеешь дойти домой, как он уже не будет принадлежать тебе; все твои накопления испарятся, как воздух; а на телевидение поступит некое видео о том, как в вашей бравой десантуре происходит первое внутреннее посвящение новичков. Думаю, и общественность, и ваша служба безопасности очень обрадуются таким доказательствам разложения морального духа в армии. Поэтому ты уж реши, что для тебя важнее — дом, деньги, репутация или я. Реканти тогда убрался. Молча. Несколько раз недоверчиво оглянувшись. И в жизни Катце больше не появлялся. Меченый дал тогда себе зарок — никогда больше не связываться с военными. С той памятной ночи Рыжий и не вспоминал о нем, но почему-то именно сейчас имя Эндрю Реканти всплыло в сознании первым. Мог ли он попытаться рискнуть еще раз добиться его внимания? Насколько же он был тогда пьян, чтобы пойти с ним? Правда, ранее они встречались в гостиницах... Сердце неприятно екнуло и забилось учащенно. От подобной мысли Катце резко сел, забыв про головную боль, и тут же, заорав, упал обратно. Низ прострелило ТАК… Выматерившись от всей глубины монгрельской души, Меченый перевернулся на бок. Ночь, по-видимому, удалась: мужское достоинство Энди отличалось довольно внушительными размерами. Катце давно не чувствовал себя столь паршиво… там. Это же сколько нужно было сделать заходов, чтобы довести его до подобного состояния? Впрочем, еще далеко не факт, что ночным любовником был именно он. Взгляд, блуждающий по помещению в поисках малейшего намека, способного указать на личность хозяина, зацепился за деталь, на которой не акцентировался раньше, — подобные формы и обустройство помещения были присущи… каютам? Меченый вновь покосился на окно. Иллюминатор или все же голоокно? И первое, и второе имели право на существование. Дорогостоящие каюты для обеспеченных клиентов зачастую находятся в глубине корабля. В целях безопасности. А учитывая шик, с которой обустроена комната... Катце на мгновение прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Его, что, выкрали, или он сам согласился подняться на борт? Посланный в память запрос результатов не дал, мозг напрочь отказывался отвечать на заданные вопросы, уйдя в отказ. При попытке сделать очередное предположение о том, кого он все же снял и как попал на звездолет, взгляд наткнулся на еще одну деталь, от вида которой заблокированные шлюзы памяти прорвало, и его буквально придавило лавиной воспоминаний о прошедшем вечере. На стене, прямо в ее центре, висела сюрреалистическая картина — черный квадрат с закрепленным на нем белоснежным коммуникатором. Катце видел такие ранее. На Амои. У господина Минка и его Советника. Персональные высокотехнологичные игрушки штучного производства. Для элиты. Насколько ему было известно, таких моделей, как эта, висящая напротив, существовало лишь тринадцать. По числу блонди Синдиката. Меченый всегда гордился своими способностями очень быстро делать правильные выводы. Причем не демонстрируя окружающим внешних проявлений своих эмоций, а именно паники, которая затопила его в тот момент от макушки до кончиков пальцев на руках и ногах. Получалось, что его… сам… Советник? Катце вдруг понял, что не может дышать. Сволочная память тут же услужливо подкинула картинки жаркой ночи, собственные ноги, лежащие на плечах Блонди. Свои стоны и жаркие требования. «Чтобы я... еще раз... взял в рот алкоголь», — Катце накрылся простыней с головой. Словно в подтверждение его мыслей, дверь в каюту открылась, пропуская того, о ком он думал. Господин Эм собственной персоной. Катце, выглянувший из своеобразного укрытия, при звуке открывающихся створок даже не дернулся — за годы, проведенные на службе у Минка, он стал подобием элиты во всем, что касалось самоконтроля. Он только перевернулся на спину и впился цепким взглядом в лицо блонди, автоматически отмечая его… нервозность? Эмоции, совершенно не свойственные элите, по-настоящему удивили. Господин Эм был все так же чертовски красив, как и на далекой Амои. Даже несмотря на короткую стрижку. У Катце повторно перехватило дыхание — и вот с этим сексуальным совершенством он… спал? Точно? Катце смешался, встретившись с теплым взглядом зелени. Советник не был похож на привычного рода амойскую элиту. Перед ним был тот самый идеал, который мысленно выстроил для себя Меченый. Высокий, широкоплечий и очень красивый мужчина, хранивший в своем облике стремление к совершенству. Эстет-предатель, несмотря на испытываемый хозяином раздрай, заинтересованно приподнялся, и Катце вынужденно согнул ногу в колене, скрывая результаты его малодушия и своей слабости. Смятение все больше захватывало его, заставляя стыдливо опустить взгляд от желания дотронуться до блонди. - Искин сообщил, что ты проснулся, — голос присевшего рядом блонди заставил кожу пойти колючими мурашками. - Боишься? — заметил его реакцию Рауль. — Зря. Я тебя не для этого три года искал. Катце озадаченно нахмурился, пытаясь продумать стратегию дальнейшего поведения в столь неординарной ситуации. События минувшей ночи конкретно смущали, но отрицать их было бы глупо. Блонди, на первый взгляд, тоже был изрядно озабочен. Катце мимолетно отметил хмурую складку между бровями, темные тени под покрасневшими глазами, не свойственное ранее Советнику волнение… Решив временно плыть по течению, подстраиваясь под возникающие по ходу действия обстоятельства, дилер склонил голову к плечу, одаривая элитника робкой улыбкой в сопровождении предупреждающего взгляда. Взгляд поджавшему губы Эму явно не понравился. На Амои, когда на его лице появлялось подобное выражение, подчиненные торопливо ретировались по «срочным» делам, дабы не нарваться на недовольство начальства. Катце это тоже знал, но ему как раз бежать было некуда. — Мы на звездолете, я правильно понимаю? — решился уточнить он. — Да, — блонди кивнул в подтверждение своих слов. — Летим домой. — И где теперь… ваш дом? — осторожно сделал следующий шаг дилер — убивать после ночных приключений его явно не собирались. Блонди неожиданно улыбнулся. — Ты очень правильно выразился, Катце. Наш дом. Почему ты сбежал? Неужели я настолько страшный? — Скорее… опасный. Вы блонди. — С этого дня говори мне ты. Знаешь, не очень приятно, когда твой будущий муж тебе выкает. — Кто? — потрясенно протянул Катце. Жесткий самоконтроль Меченого все же дал трещину, и лишь благодаря огромному усилию воли ему удавалось сохранять на лице невозмутимое выражение. — Муж, — блонди самодовольно улыбнулся. — Красиво звучит. — Скорее, смешно. Зачем? — У меня имеется уважительная причина, требуется твоя помощь. — А если я откажусь… сотрудничать? — Не переживай, у нас впереди целый месяц полета. Договоримся. Поднимайся, пора ужинать. Ты проспал половину суток. — Тогда последний вопрос: зачем вы в тот день мне звонили? — Чтобы ты присоединился к побегу, Катце, — блонди вздохнул, — а ты сбежал сам, и в другом направлении. Дана-Бан был запланирован мной и Ясоном еще до нашего с тобой знакомства, но ты в его планы входил. — Да? А посвятить меня в них заранее? Я, что, не помог бы? — разозлился дилер. — Скажи, — Рауль не обратил ни малейшего внимания на его вспышку, — тебе нравилось быть бесправным слугой, приставкой к элите? Нет? Вот и мы тоже были не в восторге. Только в нашем случае мы были живыми руками Юпитер. И если ты хотя бы располагал мнимой видимостью свободы, у нас все было намного хуже — тотальный контроль каждого шага и действия. Первые лица планеты находятся под неусыпным наблюдением Юпитер и ее шпионов почти круглосуточно. Лица, приближенные к ним, также удостоены подобной "чести". И ты был в их числе. Ни с тебя, ни с нас не спускали глаз, малейшая оплошность или ошибка — и годами подготавливаемый побег мог сорваться. Со смертельным исходом для всех участников. Мы не могли рисковать, подключая к игре и тебя. Основная нагрузка по подготовке лежала на мне, я был чуть менее подконтролен, чем Ясон. И, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, мне приходилось разыгрывать Идеального блонди. Ясон взял на себя роль эпатирующего элиту элемента, отвлекая на себя основное внимание с помощью Рики. — А смотрели вы на меня волком тоже согласно вашему плану отступления? Бывший Советник усмехнулся. — А как я должен был смотреть, когда понравившийся мне человек постоянно рисковал своей жизнью, а я не имел ни малейшей возможности вынести ему за это мозг? Фигурально выражаясь, естественно. Катце замер, почти не дыша. Моргнул, осознавая реплику. Язвительно фыркнул. И, не сдержавшись, улыбнулся. — Я правильно понял, господин Советник, прошлой ночью вы предприняли первые попытки договориться о вступлении в брак? — игриво поинтересовался он. — Рауль, — мурлыкнул блонди, нависая над монгрелом. — Может… перенесем ужин на час? Катце прислушался к своему организму. Есть не хотелось. Организм, недолюбливающий алкоголь и оскорбленный очередной подставой, категорически отказывался от пищи. Зато очень сильно хотелось другого. На этот раз уже самому хозяину. — Господин Эм... — Рауль... — У вас не найдется чего-нибудь от тошноты и похмелья? Такого объема обиды и разочарования в одном флаконе Катце не видел никогда. — И обезболивающего, — добавил приободрившийся Рыжий немного смелее. Блонди обреченно кивнул, погрустнев еще больше. — И можно не выключать свет, — проводя ладонью по груди Рауля, сиплым шепотом потребовал окончательно обнаглевший дилер.