Соломенная шляпка

Утро выдалось крайне пасмурным. Небо заволокли тусклые облака, полностью закрывая солнце; моросил ранний дождик. В обычно оживленном саду копошился только Ян, одетый в плотный кожаный комбинезон. Ему было плевать на погодные условия - парень привык работать и в жаркий зной, и в зимнюю стужу. А дождь только освежал воздух, позволял ему дышать полной грудью и целиком погружаться в работу над столь полюбившимися ему за месяцы работы ульями. - Да, ситуация не особо радует, - недовольным и все еще слегка сонным тоном выдал Исаак, стоя с телефонной трубкой около раскрытых дверей на балкон. Разбивающиеся о мраморное покрытие капли разлетались брызгами, достигая ног немца, отчего он зябко, но приятно ежился. Несмотря на достаточно серьезную тему для обсуждения он все равно чувствовал себя достаточно выспавшимся и свежим, дабы начать этот день не с ругани или насилия. - Отто сказал мне, что пока я не достигну восемнадцати лет, все мои деньги перейдут тете. Я не могу идти против Штреземана, - задумчиво добавил Гольмейер, по привычке накручивая на палец телефонный шнур. - Тебе же предложили вернуться в подпольный бизнес! - ответил парню чей-то звонкий голос с другого конца линии. - А там ты всегда срубал нехилую сумму. - Но мне больше нет смысла туда идти, - закатив глаза, повторил Исаак. Видимо, уже не в первый раз он отмахивался этими словами. - Твои друзья предупредили тебя, что выбора нет. Деньгами ты распоряжаться не можешь, а если ты откажешься от работорговли, то отдать тебя в руки полиции лишь дело времени. Немец напрягся. Все-таки его собеседник знал достаточно много. - В конце концов, иметь слуг законом не запрещено, - продолжили на том конце провода. - Однако видели бы мы в глаза хотя бы один документ, подтверждающий то, что все эти ребята не рабы. Ведь никто не брал у них показаний, так? - Хватит, - коротко бросил блондин. - Я понял к чему ты ведешь? - Так каков твой ответ? - Я подумаю над твоим предложением. У меня еще есть два дня на размышления, - вздохнул Гольмейер, облокачиваясь на дверной косяк. - Аукцион состоится в Мюнхене, в округе Богенхаузен, завтра в полдень. - Я запомню. - Ты пытаешься усидеть на двух стульях, Исаак. Однако по-другому тебе жить и не дано. Хах, если подумать, ты сам выбрал себе такой путь. Лишенный всех своих денег ты будешь вынужден вернуться под крылышко к любящей тебя мате... - Довольно! - снова прервал собеседника Гольмейер. - Я еще раз сказал, у меня пока есть время. - И оттягивать его будет ошибкой, - прозвучала последняя фраза, после которой в трубке послышались краткие гудки, означающие конец беседы. Исаак отставил телефон на близстоящий столик и снова облокотился на косяк, глубоко вздыхая и всматриваясь в расплывающиеся отсюда очертания пчеловода. - Может тогда стоит расположить этих детишек к себе? - тем временем отозвался сэр Вольф, что так услужливо застилал постель за молодым господином. - Что ты имеешь в виду? - подал вопрос Гольмейер, разворачиваясь к дворецкому. - Ну, в конце концов, всегда следует предрекать худшее, - резонно заметил мужчина. - Если с них действительно возьмут показания, то не лучше ли раскрыть себя перед полицией, как тактичного и правильного хозяина? - Ты предлагаешь подружиться с ними? - усмехнулся немец, переминаясь с ноги на ногу. - У меня не тот уклад характера, чтобы просто взять и расположить к себе этих сопляков, которые только вечно мешаются под ногами. - Ну почему же? С тем симпатичным садовником у вас это почти получилось, - со странной интонацией иронично произнес Вольф, исподлобья взглянув на блондина и видя, как тот машинально залился краской. - О ч-чем ты... твою мать? - аж чувствуя нервный тик, слегка сбившимся голосом поинтересовался Исаак, складывая руки на груди. - И кстати... он уже проснулся! - Серьезно?! - Серьезней только мадам по приезде. - Почему ты сразу не сказал?! - Вы и не спра... - Плевать! - сразу как-то изменившись в лице, воскликнул Гольмейер, на автомате укладывая приглашение на аукцион в нагрудный карман.

***

Первым, что он увидел, была обыкновенная люстра, низко подвешенная к потолку. Потом чуть опухшие глаза разглядели и нескольких ребят, что собрались около его дивана с полными тревоги лицами. - Он просыпается! - Тише! - Не шумите, дайте ему оклематься! - Ты посмотри на него... Что-то невнятно протянув, Марко приподнялся на локтях и привычным движением забрал волосы со лба свободной рукой, после чего, хлопнув глазами подобно сонному совенку, взглянул на собравшихся. Рядом с его произвольным "ложем" сидели на корточках Мари, Лукас и Анна, которую едва было видно из-за подушки. В принципе, все эти люди ни разу не общались с ним, однако то беспокойство, что горело в их глазах, давало итальянцу шанс пробиться в кои-то веки на неуклюжий диалог. - С-сколько я спал? - тихо пробубнил он, протирая глаза. - Рино принес тебя сюда почти к полуночи, - сглотнув, неуверенно начала Мари. - Так что около десяти часов. - Тебя всего трясло, дрожали губы, - с ощущаемым в голосе теплом пробормотал грек, единственный опирающийся на диван руками. - Я уж думал, тебя пытали после вчерашнего. - Вчерашнего? - недоуменно переспросил Марко. - Ты же... толкнул нашего господина! - закрывая себе рот, пугливо прошептала француженка. - Я вообще ни разу не видела, чтобы хоть кто-то распускал руки на хозяина. А ты... ты... - Я просто выполнял свою... - начал было смуглокожий. - Мы знаем, - с улыбкой проговорил Лукас. - Ты уже говорил. Близнецы рассказали нам о причине. Но все равно... фух... хватило же тебе ума на такое! Ко всеобщему удивлению юноша едва заметно усмехнулся. - Ну... - застенчиво начал он. - Мне еще отец говорил, что стоить защищать то, на что ты потратил свои силы и время. Любыми способами. - С ума сойти-и-и, - в один голос протянули ребята за исключением Анны. - Ах да, ты, наверное, голоден! - спохватилась Мари, подтягивая девочку к себе поближе. - Мы с Анной принесли тебе немножко еды. Только тс-с... это для завтрака. Тонкие изящные руки протянули итальянцу небольшой платок, на котором лежала кромка хлеба и пара ломтиков свежего огурца. Марко принял угощение благодарным кивком и, не спрашивая чьего-либо одобрения, приступил к "завтраку". Ребята лишь с любопытством наблюдали за его трапезой, однако тут двери неожиданно распахнулись, и на пороге гостиной показался немец в сопровождении сэра Вольфа. - Так, все марш от него! - холодно скомандовал блондин, заставляя всю троицу инстинктивно вскочить и отпрыгнуть от дивана на пару шагов. - Что ж... раз погода пока выеживается, будете работать по дому. Приступайте к уборке второго этажа, живо! И чтоб без потерь инвентаря, как в прошлый раз, мелкие ублюдки! Отвесив легкий кивок, подростки со звонким "Есть!" выбежали из комнаты через противоположный выход, закрыв за собой дверь. Исаак же подал Вольфу явный знак того, что хочет поговорить с парнем наедине. Дворецкий понимающе склонил голову и также удалился. Настала минутная тишина... Марко молча смотрел на Гольмейера, неспешно пережевывая хлеб, немец же медленно приблизился к дивану, пододвинул ближайший стул и с тихим покряхтыванием уселся на него, устроив ноги на журнальном столике. - Нормально... себя чувствуешь? - не глядя на брюнета, подал голос Исаак, глядя в окно, что было усыпано мелкими дождевыми каплями. - Угу, - послышался тихий ответ. Итальянец тоже не спешил поднимать глаза на хозяина, сейчас он, все еще не до конца пробудившийся, изучал узор на укрывавшем его пледе. - Что ж... тогда разберемся, - скатившись в малость деловой тон, задумчиво проговорил Исаак, вглядываясь в бумагу, что держал перед собой. - Марко Рамирес. Итальянец тихо кивнул. - Восемнадцать лет, депортирован из Милана, Италия, - монотонно протянул блондин, изучая материал. - Назначен на должность садовника. В обязанности входит уборка парковой территории, уход за кустарниками, клумбами и грядками, включая защиту от вредителей и своевременное внесение удобрений. И снова кивок. Проглотив последний кусок огурца, Марко облизал губы и одарил немца уже более внимательным взглядом. - Справляешься? - уточняет блондин и снова получает тихий кивок. - Тогда пообещай мне... больше... не сажать. Морковь. Начатый было кивок сменился на безмолвное мотание головой. - Нет? - приподняв брови, холодно спросил светловолосый. - Эта культура помогла мне выиграть региональную ярмарку, - уверенным голосом ответил ему юноша, да так достойно, что Исаак на пару мгновений аж дар речи потерял, пытаясь найти контраргумент. - Ты в курсе, что я ее ненавижу? - сдержанно проговорил немец. - Нет, но зато ее любят остальные ребята, - пожав плечами, выдохнул Марко, снова протирая глаза. Исаак молчал. Он действительно не знал, что ему на это ответить. Итальянец был слишком спокоен и непоколебим. Он ничего не нарушал. Смиренно и прилежно выполнял свою работу. Но именно это и раздражало немца... его своевольность. По крайней мере, разозлиться он тоже не мог. Все-таки выспался и позавтракал; его мозг напрочь отказывался переходить в негативный режим. - Вы... очень похожи с братом, - из уст Исаака вылетели те самые слова, что заставили Марко впервые за долгое время широко раскрыть глаза и удивленно уставиться на немца. - Сначала я думал, что ошибался. Но твое лицо... манера речи... даже телодвижения. Все это точь-в-точь я уже видел когда-то в детстве. - Ты знал моего брата? - все же решил переспросить итальянец, выжидательно шмыгая носом. - Ну... можно сказать и так, - задумался Исаак. - Мне... как бы подарили его. На десятилетие. Ему тогда было всего четырнадцать. Однако он уже был ростом с тебя. Крепкий, выносливый... и очень добрый. Он воспитал во мне любовь к технике и точным наукам, помогал с уроками и защищал от хулиганов. Хороший был парень... - Был? - напрягшись, прошептал Марко. - Сейчас я не знаю, где он, - пожал плечами Гольмейер, как-то странно вздыхая. - Когда мне исполнилось тринадцать, его просто забрали. Пришла мама и сказала, что ему больше нельзя играть и общаться со мной. Мол он плохо на меня влияет... слишком опасен... было так обидно. Потерять единственного нормального человека. - А куда его забрали? - Скорее всего просто отдали другой семье чиновников, - ответил Исаак, откладывая бумаги на стол. - Я не знаю. Мать молчит на эту тему, и ее поведение вполне понятно. - Ясно, - завершил разговор Марко, тем самым показывая свое нескрываемое доверие сказанному немцем. По крайней мере это было единственной зацепкой за последние годы. - А ты как оказался здесь? - с усмешкой поинтересовался блондин. - Неужто приехал его искать и по воле случая угодил в лапы "подпольникам"? - Нет, я добровольно сдался в плен, - ответил итальянец, прижимая к себе колени. - Чтобы не трогали родителей. К удивлению блондина Марко вдруг резко вскочил с дивана, снова вгоняя хозяина в краску; в конце концов, об одежде Рино ночью думать было некогда. - Так дождь же! - взволнованно воскликнул он. - И ч-что? - напряженно отозвался Исаак. - Нужно убрать инструменты с тротуара, - пробормотал он. - А то испортятся. - Оденься для начала, - пробормотал опешивший от неожиданности Гольмейер. - Точно... прости, - сконфуженно отозвался Марко, глядя на своевременно принесенную Исааком стопку из шорт и рубашки с коротким рукавом, которая теперь лежала у его изголовья. - Погоди, - вдруг подал голос блондин, вставая со стула и склоняясь к Марко, который почему-то рефлекторно вжался в спинку дивана. - Да успокойся ты... у тебя в волосах какой-то мусор. И тут как по заказу именно этот момент удалось запечатлеть высокой статной женщине лет сорока в элегантном бордовом платье и пышной шляпе с широкими полями, которую украшало множество перьев, собранных в пучок. Гулко хлопнув дверьми, она за секунду отыскала глазами своего племянника и уже набрала в грудь воздуха, дабы разразиться трагичным воплем. - Исаак! - томно вырвалось из ее груди. - Ну сколько можно начинать этим свой день?! Аж шлепнувшийся на пол немец взглянул на нарушительницу спокойствия. - Т-т-т.. ть.. т-тетушка... - пытаясь унять бешено заколотившееся сердце, пролепетал Гольмейер-младший. - Ну вы бы хотя б постучали. - Ну конечно! Чтоб ты смылся, оставив в одиночестве этого бедняжку! - указав на удивленного итальянца, прикрывавшегося пледом, в сердцах воскликнула женщина. - Паршивец малолетний! Развратник! Я к нему со всей душой... а он. Глубоко и показательно выдохнув, дама прошла чуть глубже в комнату, останавливаясь в нескольких метрах от блондина. Наконец-таки Рамирес смог разглядеть неожиданного гостя: аккуратно уложенные под шляпой русые волосы, внимательные пронзающие тускло-зеленые глаза, с небольшой горбинкой нос, поджатые губы. Эдакий аристократ и душой, и телом. - А он тут предается утехам со своим новым любимцем! - подвела она свой жесткий итог, заставляя Исаака аж голову в плечи вжать. - Да это не то, о чем вы подумали... - Ах я еще и думать об этом была должна? - усмехнулась женщина. - Ну уж нет, спасибо, избавьте меня. - А разве Вольф не... - Он сказал мне, что ты сейчас в столовой, - перебила его мадам. - Но я не совсем еще того, чтобы верить в такое! Да тобой и твоими мыслишками пахнет за версту! - В любом случае... я рад снова видеть тебя, тетушка, - постарался убавить пыл дамы немец. - Мы не виделись уже почти две недели. Столько всего произошло... Магия слова подействовала. Как-то резко стушевавшись, женщина заулыбалась и протянула свои накрахмаленные ручки, позволяя бедному блондину на минуту окунуться в ее крепкие объятия. - Ох, я тоже скучала, Исаак! - с восторгом в голосе прощебетала мадам. - Я надеюсь, у тебя все хорошо? А у остальных детей? - Тетушка, я уже не ребенок... - попытался напомнить ей Гольмейер. - Ой да полно тебе, - отмахнулась женщина. - Знаю тут пару людей, что поумнее тебя будут. - Они в порядке, все живы здоровы, - поспешил заверить ее Исаак, после чего успешно выбрался из цепких рук своей родственницы. - Что ж, мой дорогой племянник, - пафосно начала женщина, усаживаясь на соседний диван. - Я приехала сюда проконтролировать ситуацию с договором. "Кто б сомневался?" - подумал про себя блондин. В подтверждение его словам мадам выставила вперед руку с плотным крупным конвертом, закрепленным печатью. - Здесь все твои деньги, заработанные честным и легальным путем, - акцентируя внимание на деталях, деловито заявила женщина. - И теперь они будут хранится у меня. Не переживай о сохранности, все будет глубоко убрано и надежно спрятано. Однако... Мадам выдержала паузу, привлекая к себе внимание обоих слушателей. - Я слышала, что ты собрался на завтрашний аукцион, - как-то намекающе проговорила тетушка, глядя на Исаака. - В таком случае не забывай, что теперь ты хоть и наследник семи Гольмейер, но все еще несовершеннолетний. С тобой должен поехать как минимум один сопровождающий. - Что? - возмутился немец. - Никогда такого не было. - Это не простой аукцион, - покачала головой мадам. - Приезжают инвесторы и торговцы со всей страны. Соответственно возрастает и уровень мероприятия, и ограничивающие стандарты. - Получается... вы... - неуверенно начал свою догадку блондин. - Что ты? Что ты? Бог с тобой! - замахала руками женщина. - Мне еще вашими перипетиями баловаться. Поедешь с... эммм... Мадам Гольмейер резко перевела взгляд на все еще недоумевающего, во что его втянули, Марко и указала на того пальцем. - Сколько лет? - кратко спросила она. - В-восменадцать, - неуверенно отозвался тот, едва передвигая губами. - Ну вот и отлично, отправляйтесь вдвоем, - удовлетворенно завершила мадам, складывая руки в замок на коленях. - Я слышала, Отто тоже будет присутствовать, так что не заскучаешь. Ну... раз все довольны и счастливы, пойду я проведаю остальных! Счастливая и витающая в своих особых облаках тетушка бодро вскочила с дивана и вальяжно направилась в сторону парадного входа, походкой от бедра, как и подобает леди. Оставляя парней наедине с поставленными перед ними фактами и собственными размышлениями. - Мне... нечего одеть в город, - отозвался Марко, чем ввел Исаака в окончательный шок. - Ты серьезно? - усмехнулся блондин, переводя взгляд на итальянца. - Ты поверил в этот бред?! - Угу, - тихо кивнул тот. - Ни разу еще не был в Мюнхене.