Соломенная шляпка

Я снова не смог помешать ему... Остановить в попытке уйти из дома и вступить в добровольческую армию ради защиты своей родины. Каждый раз, как только мне представляется во сне его вызывающее слезы, полное жалости добросердечное лицо, я бегу к нему, кричу о бессмысленности этой идеи, пытаюсь ухватить его хотя бы за краешек одежды... но и в этот раз падаю в темноту. Не знаю, как долго мне пришлось плавать во мраке. Я пытался проснуться, но у меня не получалось. Такое чувство, будто кто-то пытался заставить меня окунуться в глубокое забытье. Я помню лишь то, как закончил убирать сорняки с тыквенных грядок... Потом прилег недалеко от сарая. Я не помню, что было дальше. Был болезненный укол в руку, я вскочил, но перед глазами все поплыло... я даже не смог разглядеть пришедших за мной. Чьи-то сильные руки подхватили мое ватное тело, и я снова выпал из реального мира. Меня куда-то несли. Я ощущал это, так как едва ощутимо подпрыгивал на чьем-то широком плече каждую секунду. В один из моментов с головы слетела соломенная шляпа, но я не нашел в себе сил даже раскрыть губ, чтоб выразить свое возмущение. В голове что-то назойливо гудело, мне удавалось лишь тихо пошмыгивать в чью-то спину, чтобы не задохнуться, но я все еще не мог проснуться. Это было странное чувство... очень странное. Спустя некоторое время исчез свет, перед глазами начали плыть какие-то огни, такое чувство, что меня спустили в подвал. Здесь было на удивление сухо и тепло, хотя эпоха сырых и мрачных подземелий уже давно канула в Лету: здесь нечему было изумляться.

***

- Здесь, - коротко скомандовал немец, останавливаясь напротив одной из дверей. Гулко щелкнув ключами в замочной скважине, Исаак прошел в небольшое, но достаточно просторное помещение; на стенах висели литые подсвечники, тускло освещающие комнату, у кирпичной стены стояла пара столов и небольшое кресло, в которое, собственно, и приземлился немец, все еще исследуя взглядом бумаги, врученные ему Отто. - Он скоро проснется, вешай, - холодно процедил он, не сводя глаз с листа. Рино послушно кивнул и, поправив висящего на его правом плече, словно мешок с картошкой, Марко, подошел к противоположной стене, приложив некоторые усилия, дабы закрепить в колодки сначала одно запястье юноши, а затем и второе. Настала очередь кандалов - те плотно охватили щиколотки его ног, и итальянец беспомощно повис на цепях подобно кукле. Его земляк тем временем подошел к столу, вооружился перчатками, небольшим шприцем и, окунув руку в чашу с водой, вернулся к брюнету, брызгая тому в измученное лицо. Марко закопошился и повел носом, чувствуя инородную жидкость на своей коже. Его глаза сонно распахнулись, и он наконец-то получил возможность более-менее оценить то положение, в котором оказался. И тут же вскрикнул - игла плавно вошла в его руку, вбрасывая в кровь неизвестное вещество, однако это протрезвило мозг и самому парню. - Ч-что... - прерывисто дыша, прохрипел он. - Что здесь т-творится? - С добрым утром, паршивец, - кашлянув в кулак, деловито изрек блондин, откладывая документы в сторону и наконец одаривая юношу своим изучающим взглядом. - Помнится, я обещал тебя грохнуть... Немец поднялся из кресла и подошел ближе, приставляя к лицу несчастного масляную лампу. В нем действительно не было ничего необычного. Спутавшиеся волнистые волосы, падающие на взмокший лоб неровными прядями, с маленькой горбинкой нос, "горящие" глаза, едва заметные скулы, неестественно тусклый румянец на щеках и поджатые в немом презрении губы. И как приятное забавляющее дополнение - веснушки, редко идущие через все лицо от одного виска к другому. Уже успев где-то поцарапаться, юноша мог продемонстрировать и небольшой пластырь, покрывающий его правую щеку. - Но твои слова... - отведя взгляд, начал немец и отошел чуть в сторону, задумчиво пробегая взглядом по причудливым трещинам в стенах подвала. - Ты всегда болтаешь во сне? - С самого детства, - тихо ответил Марко, опуская голову. Лицо Исаака даже не шелохнулось, он лишь бесшумно сглотнул и сделал ненавязчивый выдох. - Кто такой Данте? Парень молчал... по его сжатым кулакам было заметно следы борьбы с сами собой. - Я еще раз повторяю, ты, сука, кто такой... Рино, убери от него свои лапы! - грозно буркнул немец, видя, как близнец пытается похлопать того по щекам в целях привлечения внимания. - Ты часто произносил его имя... кто он? Гольмейер с непривычным для него терпением взглянул на часы - сейчас он очень скрупулезно следил за каждой прошедшей минутой, так как, возможно, его метод сможет развязать язык мелкому бунтарю. А итальянец уже и правда дышал все тяжелее... Такое чувство, будто его температура тела поднималась все выше и выше. Стало невыносимо жарко, а каждую клетку его тела будто окутала невыносимо приятная дрожь. В голове словно лопались маленькие фейерверки, лишь краем глаза Марко смог зацепить парня, что стоял рядом и с маниакальной улыбкой крутил в руках непонятный шприц. - Что... это б-было? - тихо простонал итальянец, беспомощно стараясь держать себя в руках. Волны приятного тепла быстро распространялись по всему телу. - Ммм? Никогда не слышал? - с наигранным интересом спросил немец, склоняясь к его смущенному лицу. - Еще один безмозглый червь, прогуливавший в школе химию... Усмехнувшись недовольному взгляду старшего близнеца, Исаак снова вернулся в кресло, в этот раз выбрав позу поудобнее, очевидно, собираясь насладиться зрелищем. Он эффектно закинул ногу на ногу и подпер голову ладонью. - В двух словах, тебе выпала великая честь испытать на себе достаточно дорогостоящий препарат, - со знанием дела произнес парень. - В народе его прозвали "конским возбудителем", однако в высших кругах сие вещество трактуется как йохимбин... или же квебрахин. Разумеется, я не буду углубляться в теорию и расписывать его свойства, но вы только посмотрите, как он меняет человека. С восторгом в глазах Гольмейер наблюдал за тем, как его новый зверь, очередная жертва, меняется на глазах. Ибо Марко уже откровенно скулил, прижимаясь спиной к холодной стене, что вызывало только новую порцию мурашек. Его чувствительность повысилась до бесстыдных пределов, и, казалось, стоило лишь тронуть его за руку, как тот уже будет стонать как последняя проститутка и повторять сделать это снова. - В основном добавляется пять, ммм... ну максимум семь капель в напиток перед бурной ночью, - продолжил блондин, покачивая носком ботинка из стороны в сторону. - Хах, но в тебе, дружок, уже как минимум десяток. Передозировка, конечно, не особо приятна, но в ней есть и свои плюсы. Например... ты посылаешь здравомыслие куда подальше и просишь сделать с тобой все что захочется. Как тебе такая перспектива? И снова как будто кто-то сжал его сердце холодной рукой - Гольмейер вздрогнул, но виду не подал. Как же сильно его совесть сопротивлялась собственному эгоизму! Он не мог спокойно смотреть на того пацана, что сейчас страдал перед ним в своеобразных муках. Каждый его взгляд, каждое слово ломали стену, которая закрывала собой прошлое. - Кто. Такой. Данте? - медленно повторил Исаак, окунув руки в карманы. Марко молчал... всхлипывал, стиснув зубы, мотал головой из стороны в сторону, изящно изгибаясь, насколько позволяли ему цепи. Даже Рино уже не мог спокойно смотреть на возбужденного до предела подростка, он, широко раскрыв глаза, облизывал губы, наблюдая за метаниями его единоземца. - Увеличь дозу, - скомандовал Гольмейер, после чего встретился взглядом со слегка оторопевшим итальянцем. - Я не понял... ты оглох? Еще дозу! Нервно сглотнув, Рино подошел к парню и дрожащими руками ввел еще несколько капель этого дьявольского экстракта в посиневшую вену. - Так-то лучше, - подметил немец, выпрямляясь в полный рост, подходя к Марко и без лишних слов касаясь рукой его смело оттопыренных брюк в области паха. - Ммм... хотя куда уж еще лучше? Губы блондина исказила довольная ухмылка, а руки сами собой потянулись к рубашке юноши, одну за другой расстегивая маленькие пуговицы. Кусочек за кусочком открывалось парню великолепие смуглой кожи, ее блеск и гладкость, по-мальчишески упругая рельефность и невинная чистота. Разведя полы рубашки в разные стороны, немец лишь прошелся слегка прохладной ладонью по его горячей коже от ключицы до пупка, а уже вызвал новую порцию возбуждающих стонов, все чаще слетающих с приоткрытых в сладостной истоме губ итальянца. Боже, сейчас это был совершенной другой человек... не тот дерзкий, самоуверенный и гордый любитель корнеплодов, а похотливый юнец, жаждущий ласки. - Впрочем... - осекся вдруг Исаак, отстраняясь от столь желанного тела. - У меня пока нет настроя на подобное, - добавил он, многозначительно глядя на изумленного Рино. В его взоре читалось и обвинение за недавнее "двойное покушение", и требование продолжить эту пытку самостоятельно. Чему близнец, конечно, только обрадовался, так как и без этого уже бессовестно тер руками свои плечи, стараясь унять интимные позывы. Проводив вернувшегося в кресло немца взглядом, Рино отложил в сторону драгоценный препарат, снял перчатки... и просто рванул к несчастному юноше, яростно впиваясь в его губы и жадно кусая их в кровь до болезненного посинения. Марко жалобно стонал ему прямо в жестокий поцелуй, ему не хватало воздуха, он задыхался, но это только больше распаляло его организм, он неосознанно тянулся всем телом к старшему близнецу, а тот, видя его рвение, пустил в ход и руки, нагло исследуя грудь и живот итальянца, царапая его кожу, сминая мышцы и теребя пальцами твердые соски. Рубашка пленнику больше не понадобилась и была рваными клочками безжалостно отброшена в сторону. Обнаженный и сгорающий со стыда брюнет беспомощно обвис в руках своего нового партнера. "Какие страсти... Какая драма" - мысли роем метались в сознании немца, бесновались, сталкивались, он и сам уже ерзал в кресле от нетерпения и, казалось бы, всеми силами старался не забыть, для чего они прибыли сюда. Новая доза препарата успешно распространилась по крови, и вот за ощущениями последовал и разум. Ибо даже в самих глазах итальянца, затуманенных беспроглядным и слепым желанием, читалось только одно. - Р-рино... - стонал он, горячо открыв рот. - Рино, п-пожалуйста... прошу тебя, скорее... сделай ч-что-нибудь... в-все! Все, ч-что угодно... ум-моляю... Словно повинуясь его бессвязным речам, парень просто рухнул перед ним на колени, одним дерзким рывком развел молнию до основания, и штаны, держащиеся лишь на бедрах юноши, медленно соскользнули вниз, заставляя Марко мучительно зажмуриться, даже он сам не был готов видеть такое. Прямо перед носом у старшего близнеца теперь чуть подрагивал, яростно пульсируя, возбужденный до предела, крупный член бесстыдного пленника. Зная о состоянии бедолаги, Рино даже не решался прикоснуться к нему, дабы парнишка не разрядился раньше времени, однако... - Погоди, - бросил короткую команду Исаак, и близнец застыл на месте. - Послушай, сопляк... я требую от тебя лишь одного. Сгорая от нетерпения, немец подошел практически вплотную к Марко, заставляя Рино боязливо отползти в сторону. - В этом нет ничего сложного... - тихо проговорил он. - Откуда ты знаешь... Данте? - П-пожалуйста... п-помоги, - глядя на немца мокрыми глазами, взмолился юноша. - Я н-не могу... я б-больше не могу сдержаться. - На тебя тошно смотреть, - процедил сквозь зубы блондин, проводя кончиком пальца по всей длине напряженного члена, с которого беспрестанно спускались тонкой нитью капли смазки. - Выглядишь как шлюха... - Д... Д-дан... Соколиные глаза в припадке безумства снова поднялись к лицу итальянца. - Ну же, говори! - чуть ли не прорычал Исаак, вплотную прижимаясь к дрожащему телу брюнета. - Это... м-мой... - едва слышно шептали его губы. - Кто это, Марко?! - слетев с катушек, взбесился немец, жестко вцепляясь рукой в член парня и сжимая его со всей силой. - Мой бра-а-ат! - бросил в потолок протяжный стон итальянец, бешено содрогаясь от поистине внушительного оргазма и неуклюже расплескивая струи спермы по каменистым плитам комнаты. Наступила тревожная тишина. Нарушаемая лишь беспрестанными всхлипами прикованного к стене брюнета. Тяжело дышащий Рино... и впавший в абсолютную апатию Исаак. Как в замедленной съемке он отпускает своего раба и на ватных ногах движется к столу, после чего опирается на него обеими руками. - Вот как... - тихо шепчет немец странным, чуть подрагивающим голосом. - Ясно. Ему рано было судить о каких-либо сходствах, это могла быть простая случайность, а могло оказаться и шокирующим совпадением. Его единственный друг, юноша, что показал ему множество игр и других полезных развлечений, обучил рыбалке и прыжкам через скакалку... а теперь его младший брат? И снова в руках Гольмейеров. До жути неприятный ком подкатил к горлу блондина, он аж стиснул зубы, подбираясь рукой к шее и сжимая ворот рубашки. - Хозяин? - с беспокойством выдал Рино. - Вы в порядке? Немец молчал. Молчал и Марко, он все еще был возбужден, но пережитый оргазм немного отрезвил ему память, дав короткую передышку; парень просто обессиленно висел на цепях, практически не способный стоять, и лишь изредка глубоко выдыхал, опустив голову вниз. - По окончании войны... - вдруг начал Исаак. - Мать подарила мне первого раба. Мне суждено было придумать ему имя. Однако... я просто попросил его назваться. Он представился как Данте. У него были очень добрые глаза, такие же большие и любопытные... Этот парень, по словам очевидцев, был оглушен взрывом и взят в плен, после чего попал в руки мюнхенской конной гвардии. Блондин тихо засмеялся, повергая в шок сидящего на полу слугу. Кажется, по его щеке даже прокатилась слеза. - В течение нескольких лет он был моим единственным другом... а потом мама забрала его, - продолжил он. - Просто забрала. Посчитала, что он плохо на меня влиял. С тех пор я его не видел. А тут еще ты... со своей морковью... - Х-хозяин... - Да чего тебе?! - Он вырубился, - ненавязчиво буркнул Рино, указывая на тяжело дышащего юношу. - Вот же ж скот, нашел время, - прищелкнув языком, нервно бросил Исаак, однако почему-то на самом деле был только успокоен произошедшим. - Слушай сюда... Блондин подошел к опешившему близнецу и протянул ему ключи. - Отнеси его в комнату для гостей... и уложи спать, - несвойственным себе голосом пробормотал немец. - Ч-чего? Вы серьезно что л... - начал было Рино с глупой ухмылкой, но встретив убитый взгляд хозяина, без лишних слов тихо кивнул. Гольмейер молчаливо покинул комнату и направился по коридору на выход. - Слишком много потрясений за один день... - прошептал он самому себе, потирая виски. - Ммм... устал.

***

- Мари! - воскликнула Анна откуда-то из-под стола. - Да, милая, что ты хотела? - отозвалась девушка, пытаясь найти подружку среди многочисленных кастрюль и половников. - У нас ведь на ужин куриные отбивные? - Да, все правильно... - Я, кажется, оставила специи на втором этаже, пока мы разговаривали с Лукасом. - Поняла тебя, сейчас принесу, никуда не уходи, скоро пюре будет готово, сбавишь огонь. - Хорошо, спасибо, Мари, - снова прозвучал благодарный голос из-за стола. Француженка тихой трусцой выбежала с кухни и направилась к лестнице прямо через гостиную. Разве что со специями пришлось малость повременить. Сейчас она, возможно, наблюдала за самым чистосердечным поступком последнего времени. В десятке шагов от нее один из близнецов, а она их вечно не могла различить, укладывал на диване того самого незнакомца, молодого юношу, которого перед обедом отчитывал сам хозяин. В то время, как итальянец заботливо укрывал молодого садовника пледом, Мари лишь с удивлением отметила для себя, как измученно выглядел этот парень. Впрочем, заметив служанку, близнец резво отпрыгнул в сторону и отряхнул руки друг об дружку, поняв, что немного увлекся. - Кажется, у них с хозяином... - задумчиво проговорил Рино. - Есть какая-то связь. Это, конечно, не мое дело... - пожав плечами, добавил он, проходя мимо удивленной девушки как ни в чем не бывало, - но почему-то меня напрягает его такая внезапная открытость. - Не много ли ты на себя берешь? - резонно спросила Мари, в обычно робком голосе девушки вдруг проскользнула пугающая нотка надменности, что отразилось в обращенном к ней диком взоре итальянца. - В частности для того... кто даже не принадлежит семье Гольмейер.