WOAS. Klaroline. Klaus and Caroline.

Он был слишком близко. Слишком близко — и неважно, прижимал ли он при этом ее к себе в уже традиционном танце; скалился ли в злорадной усмешке, увлекая Стефана на сторону зла; зомбировал ли Тайлера с помощью особой связи, или же тайком оставлял под ее дверью коробку с восхитительным платьем. Его было слишком много — настолько, что Кэролайн хотелось кричать от безысходности, ведь куда бы не упал ее взгляд, Никлаус Майклсон заполнял пространство собою — пусть и незримо. — Я хорошая, — уверяла себя Кэролайн, глядясь по утрам в зеркало. — Он — плохой, — шептала она себе беззвучно, когда выходила на крыльцо и первородный с невозмутимой ухмылкой помахивал ей букетом белых роз с противоположной стороны улицы. Ее мир был и без того до отвратительного белым — и до неприличия нуждался в чем-то черном. Но как могла она признаться в том, что хочет закрасить черным все на свете?.. — Я схожу с ума, — жаловалась она все тому же зеркалу, по вечерам причесываясь у туалетного столика. Конечно, она сходила с ума — как иначе можно было объяснить тот факт, что первородный гибрид стоял у нее за спиной и глядел на нее гипнотическим взглядом, отраженным в гладкой зеркальной поверхности? — Сейчас ты снова скажешь мне, что сегодня — в последний раз, милая? — бархатный шепот Клауса вызвал мурашки по всему телу, а невесомое прикосновение его рук к ее обнаженным плечам было подобно разряду электрического тока. — И этого больше точно не повториться, — закрывая глаза, пробормотала Кэролайн, но в голосе ее не было должной уверенности. — Жаль, я не могу стереть тебе память и заставить забыть это, как только ты выйдешь вон. — Да брось, милая, я только пришел, я намерен остаться как минимум до рассвета, — беспечно рассмеялся Майклсон, и его руки властно потянули Кэролайн к себе, ближе, теснее. То, с какой страстью он окрашивал ее в черный, стало ее наркотиком — тайные свидания за спиной у друзей и близких, бесконечная ложь, увертки и постоянный риск быть застигнутой врасплох в объятиях врага, вот во что превратилась ее жизнь. — Значит ли это, что я теперь тоже на стороне зла? — спрашивала она у него, лежа в постели и приподнимаясь на локте, чтобы заглянуть в его лицо. — Это значит лишь то, что ты влюблена в меня, милая, — усмехался Клаус и ей хотелось придушить его и одновременно осыпать поцелуями. — Не говори так больше, — требовала она со строгостью, которую он игнорировал с абсолютно нахальной миной. — О том, что ты влюблена в меня, Кэролайн? Хорошо, я буду молчать, но молчание не сделает этого факта менее очевидным. — Я ненавижу тебя, — вздыхала она и закрывала ему рот поцелуем. *** — Когда ты наконец перестанешь делать вид, что между вами ничего не происходит? — поинтересовалась Бонни, когда они с Кэролайн вечером встретились в Гриле, чтобы выпить по коктейлю, и совершенно «случайно» им там повстречался Клаус. — О чем ты? — с нарочитым непониманием в глазах отозвалась Кэролайн. — Конспиратор из тебя так себе, — хмыкнула Бонни. — У тебя лицо буквально вспыхнуло сейчас. — Ты не могла бы не спрашивать ни о чем, Бон-Бон? — состроила подруге скорбную мину Кэролайн. — Это запретная тема. — Ты в него влюблена, — сделала вывод Бонни. «Я же говорил», — одними губами прошептал ей сидящий неподалеку Клаус и с невинным видом помахал рукой. — Это вам от вон того мужчины, — сообщила официантка, водружая на столик девушек бутылку шампанского и бокалы. — Он просил передать, что вы прекрасны, когда краснеете. — Все знают, что он приходит к тебе домой каждый раз, когда твоя мама на ночном дежурстве, — подлила масла в огонь Бонни. — Просто признай это, ты хочешь быть с ним. — Бон-Бон, ты вроде моя лучшая подруга, а не его, — напомнила ей Кэролайн. — С чего вдруг ты решила перейти в команду Клауса? — Он делает тебя счастливой, Кэр, — просто ответила Бонни. — Если это сработало у Елены и Стефана, то почему не может сработать и у вас? Стефан, знаешь ли, тоже не ангел. — И никакого осуждения? — недоверчиво уточнила Кэролайн. Целоваться с Клаусом на улице перед Грилем, не скрываясь ни от кого, оказалось еще упоительнее, чем делать это тайком. Мир, окрашенный в черное, на самом деле был полон ярких красок.