WOAS. Klaroline. Klaus and Caroline.

— Твой живот огромен, — это были те самые слова, которые вырвались у него вместо приветствия, и это после нескольких лет ожидания того самого момента, когда она постучится в дверь его дома и взглянет на него своими ясными, полными любви и осознания глазами. После такого «комплимента», конечно, любовь и осознание как-то в ее глазах проявляться не спешили. — Я беременна, — сообщила Кэролайн, превращаясь мигом из прелестного (и очень круглого) цветочка в такую знакомую для него колючку. — Двойней, так что да, мой живот огромен. — Ох, Кэролайн, я вовсе не это имел ввиду, — ухватив ее за запястье, первородный гибрид Никлаус Майклсон втащил мисс Форбс в свой дом и запер дверь, пока она не сбежала. С нее станется, и плевать, что она сама только что пришла: эта блондинка взбалмошна до умопомрачения, уж он-то знал это, как никто другой. Добиться ее благосклонности было делом непростым. — А что именно ты имел ввиду? — уточнила она обиженно. — Я и так знаю, что не в лучшей форме сейчас, и все это… — Ты в великолепной форме, милая, — заверил ее Клаус поспешно. — Я просто немного не ожидал увидеть тебя такой. Беременность тебе очень к лицу… Отец — Стефан? — очень осторожно уточнил он, но жгучая ревность промелькнула во взгляде. — Ты кого сейчас ревнуешь, меня, или Стефана? — состроила ему гримаску Форбс. — Очень смешно, — теперь уже первородный недовольно нахмурился. — Стефан — мой единственный друг, между прочим. Конечно, мне будет жаль убивать его, если он посмел… — Стефан не имеет к этим детям никакого отношения, — заверила Клауса Кэролайн и, тяжело опускаясь на диван, вздохнула: — Как и я, собственно. Это странная и долгая история, но дети не мои. Вампиры ведь не могут иметь детей, помнишь? — У вас, в Мистик-Фоллз, какого только бреда не бывает, — отозвался Клаус с усмешкой, а затем посерьезнел: — Кроме шуток, Кэролайн. Ты — сосуд для чьих-то детей? Это не навредит тебе? — Не уверена, — ответила Форбс, снова вздыхая. — Сами дети пока не сделали мне ничего плохого — ну, разве что, благодаря им у меня появились весьма специфические кулинарные пристрастия… Зато всякие безумные охотники на вампиров, ковены ведьмаков и прочие сверхъестественные психопаты дружно пытаются меня устранить. Не знаю, дело ли в этих особенных детях, или моя новая фигура вызывает такое сильное отвращение… — Кэролайн, я тебя обожаю, — рассмеялся первородный, усаживаясь рядом с ней и бережно касаясь ее руки. — Я счастлив, что ты пришла ко мне. Даже если это только потому, что тебе нужна защита, а не от того, что ты хоть капельку соскучилась. Это лучший сюрприз к Рождеству, который я когда-либо получал. — А ты вообще получал сюрпризы к Рождеству? — с сомнением уточнила блондинка. Ее пальцы в ладони Клауса шевельнулись, она на мгновенье смолкла, а затем вскинула на гибрида сияющий взгляд: — И я здесь не только ради защиты. Я в самом деле скучала по тебе. Поцеловать ее под омелой, рядом с праздничной, нарядной елью — это было фантастически. Даже несмотря на то, что она была сосудом для чужих детей — все это мелочи. А вот рассказать ей о том, что он и сам успел обзавестись ребенком — вот это будет задачка не из легких. Пожалуй, стоит сделать это после праздничного ужина — и после бокальчика глинтвейна.