Смотри и не отводи глаз

Вспоминай, как это было

Стайлз очнулся на сырой земле, медленно приходя в себя. По одному возвращались все чувства. Сначала он поморщился от боли и понял, что лежит на шишке, впившейся ему в спину. Перевернулся на бок, открыл глаза. И сразу же закрыл, ослеплённый ярким солнцем. Потом почувствовал запах, как после дождя, и понял, что пролежал довольно долго. Вся одежда промокла, и весь он продрог. Последнее, что Стайлз обнаружил, это полное отсутствие звуков. Разлепив всё же глаза и щурясь от яркого света, он привстал и огляделся. Знакомый лес. Он изучил его вдоль и поперёк, знал здесь каждое дерево. Но проснуться в нём, не помня того, как тут оказался, не самое приятное, что могло с ним произойти. Стилински привык к пиздецу, что постоянно творился с ним и его друзьями в их городе. Каждый раз был похож на то, словно это будет их последний, и хуже быть не может. Впрочем, думал Стайлз, вставая на дрожавшие ноги и пошатываясь от слабости, просыпаться в незнакомых местах ему не впервой. Хотя давненько его не накрывало приступами лунатизма. Пошарив по карманам в поисках телефона, парень с удивлением его не обнаружил. Зато нащупал в толстовке нечто металлическое. Выудив странный неопознанный на ощупь предмет, Стайлз поднёс его к глазам. Предмет не был похож ни на что, ранее виденное им. Нечто небольшого размера, в четверть его телефона, вытянутой формы, с острыми краями, плоское и очень твёрдое. Стайлз не смог его согнуть, хотя на вид вещица казалась очень тонкой и хрупкой. Приглядевшись, он заметил тёмные, похожие на кровь, пятна на его поверхности. И внезапно его накрыло такой болью, словно она была в его теле с момента его пробуждения, но почувствовал он её только сейчас, настолько резко она прошила его, будто кто-то провёл лезвием по коже. Зашипев, он согнулся пополам, выронив подозрительный предмет и схватившись за грудь. Именно там пронзило острой болью, впрочем, исчезнувшей так же внезапно, как и появившейся. Стайлз расстегнул толстовку и поднял футболку, шаря под ней рукой. Он простонал от отголоска боли и посмотрел на руку, когда понял, что вляпался во что-то мокрое. На руках была кровь. Его кровь. Она была почему-то чёрной. В ужасе он пошатнулся и упал бы, если бы не дерево за его спиной, к которому он прислонился и съехал по его стволу вниз, не отрывая глаз от запачканных пальцев. Господи, что это? Он смотрел, как блестит непонятная субстанция на пальцах. Его губы дрожали, глаза наполнились слезами до краёв, когда он понял, что не помнит ничего. Не помнит, как оказался в этом лесу. Он думал, что у него опять обострился лунатизм, как в детстве. Но после того как Ногицунэ был погребён под Неметоном, а каждую ночь он стал проводить в постели Дерека, он думал, болезнь никогда не вернётся. А самое страшное было то, что он не мог понять, почему не может вспомнить, когда видел Хэйла последний раз. И почему, блять, в этом грёбаном лесу так тихо?! Вцепившись в волосы, Стайлз заорал так, что лёгкие готовы были разорваться от напряжения. Но он задохнулся на выдохе, поняв, что не услышал даже звука своего голоса. Поняв, что его начинает накрывать панической атакой, Стилински прижал ладони к ушам, в голове помутилось, перед глазами замелькали круги. Взгляд выхватил из травы поблёскивавший странный предмет, найденный в кармане. Стайлз дополз до него и сжал в кулаке, морщась от того, как неприятно впились в кожу острые края. Но эта боль отрезвила его. По крайней мере, стало легче дышать. Так, спокойно, надо встать и найти выход, позвонить Скотту, где телефон? Всё это время он говорил, не слыша себя. Сжимая в руке металлическую штуку, словно боясь потерять связь с реальностью, он с упорством рыскал глазами по траве в поисках телефона. Слава богу, он нашёлся чуть дальше от того места, где он очнулся. Провалявшись довольно долгое время в сырой траве, телефон тем не менее работал, хоть и разрядился почти полностью. На экране Стилински увидел множество пропущенных. Онемевшими от холода пальцами он нажал на последний контакт. Это был Скотт. Не услышав гудков, Стайлз в досаде взглянул на экран и увидел, что сигнал прошёл и уже отсчитывались секунды разговора. Значит, кто-то (Стайлз надеялся, что это был его друг), поднял трубку на том конце линии. Но он ничего не слышал. Нажав на отбой, Стайлз медленно набрал смс окоченевшими пальцами: >> Я в лесу. Не помню как тут оказался. Забери меня. Через минуту нервного ожидания пришёл ответ: >> Чувак, я тоже. *** Они собрались в ветлечебнице, куда их привёз Дитон. Их — это Скотта со Стайлзом, Айзека, Киру с Малией. Лидия приехала сама вместе с Крисом Арджентом, который нашёл её. Все подростки в это утро проснулись в том же лесу, только в разных местах, без каких-либо воспоминаний о том, как там оказались, оглушённые и с ранами на груди. Металлические неопознанные предметы, которые каждый нашёл у себя в кармане, запачканные чёрной (их собственной?) кровью, лежали перед ними на смотровом столе, который окружили ребята. Неотрывно глядя на странные вещицы, они искали ответы на крутившиеся в голове вопросы. Но не находили ни одного. — Есть хоть какие-то мысли насчёт этого? — кивнув на шесть пластинок, прервал тишину Айзек. Нахмурившийся Дитон разглядывал каждую под лупой и мощной лампой, пытался согнуть, окунал в какие-то ему одному известные химические растворы. Но ничего из этого не помогло ему понять, что это за хрень. Каждая пластинка была идентична другой, только вдавленный символ на уголке отличался по виду. Все запомнили, какой символ был на их пластинке. Никто не помнил, что предшествовало тому, как они очнулись в лесу. Каждый занимался своими делами, а потом наступал провал в памяти, равный одним суткам. В голове ребят всё ещё звенело, когда слух вернулся. Затянувшиеся ранки на груди каждого были обработаны и заклеены, но боль никуда не исчезала, хоть и притупилась и почти не беспокоила. Но когда Стайлз попытался взять металлический предмет, найденный кем-то из его друзей, боль прошила его рану заново так, что он согнулся и зашипел, выронив его. Все удивлённо выдохнули, глядя на Стилински, и отшатнулись от стола. Тот приподнял футболку до уровня груди. На повязке чёрным пятном выступила кровь. Впечатлительные девушки ахнули, зажав рты ладонями. Айзек, чью пластину взял Стайлз, почесал свою рану через повязку, почувствовав неприятный зуд. Чувство было такое, словно кто-то запустил пальцы внутрь затянувшейся ранки, и копошился там теперь. Дитон, краем глаза заметивший это движение, прищурился и подошёл к Стайлзу, которому помощь была нужнее. Тот пытался отдышаться от отпускающей его боли. Она отступила именно в тот момент, когда Стилински выпустил пластинку из рук. Алан быстро поменял повязку, обработав неизвестно из-за чего вновь открывшуюся рану. — Какая из них твоя, Стайлз? — спросил он после, указывая на стол с пластинами. Тот облизнул пересохшие губы и кивнул на ту, что лежала ближе к нему. — Возьми её. Сомневающимся взглядом посмотрев на доктора, Стайлз всё же аккуратно дотронулся пальцем до металлической штуковины. И поняв, что боли больше нет, взял её полностью в руку. — А теперь ты, Айзек, возьми свою, — Алан протянул поднятую с пола выроненную Стайлзом пластину Айзеку. На ветеринара-друида странная вещь не оказывала влияния. Он требовательно вложил её в ладонь Лейхи, с опаской ожидавшего новую порцию боли. Но ничего не произошло. — Что это за хрень? — произнёс Стайлз, изумлённо разглядывая это, словно видел впервые, хотя изучил вдоль и поперёк, пока ехал в клинику. — Я не знаю, но похоже, что бы это ни было, оно чувствует своего хозяина, как бы дико это ни звучало, — снимая и выкидывая перчатки, подытожил Алан. — И реагирует, когда до него дотрагивается чужой. Айзек, что ты почувствовал? Все обернулись на смутившегося парня. — Было щекотно, — пожал он плечами, оглядывая ребят, — но не больно. Он виновато смотрел на Стайлза, словно извиняясь за свою пластину, причинившую парню такую боль, тогда как он сам не почувствовал почти ничего. Тот пустым взглядом сверлил надоевшее уже нечто в его руке. — Очевидно, что все они были извлечены из вас, — добавил Дитон, усаживая Стайлза, который побледнел сильнее обычного, хотя все ребята выглядели не лучше, — отсюда и те раны у вас на груди. — Но откуда они там взялись?! — поражённо спросила Малия. — Кто мог такое сделать? — Этого я пока не знаю, — пожал тот плечами. — Я даже не знаю, из чего они сделаны. И символы эти мне не известны. — А кровь почему чёрная? — подала голос Кира. — Да, похоже на то, когда оборотня травят аконитом, — высказал предположение Скотт. — Но из нас оборотни только ты и Айзек с Малией, — рассуждала Лидия. — Причём тогда здесь мы с Кирой и Стайлз? Ладно, мы с Кирой сверхъестественные существа, но Стайлз ведь человек. — Но в нём был дух Ногицунэ, — неуверенно предположил Крис. — Может, это наложило на него какой-то отпечаток? Стайлз внезапно подскочил. — Подождите, а где Дерек? Надо узнать, произошло ли то же и с ним. Кто-нибудь ему звонил? Он уже вытащил свой смартфон и искал его контакт в журнале звонков, удивляясь, почему от волка нет пропущенных, и не замечая странные взгляды друзей, обращённые на него. — Эмм, друг, — неуверенно начал Скотт, потирая шею, — Дерек же уехал. Стайлз перестал пролистывать список, уставившись на друга. — В смысле, уехал? Как уехал? Когда? Куда?! Он усиленно напрягал память, пытаясь вспомнить, когда же всё-таки видел своего волка последний раз. Но мозг отказывался работать, и он помнил только события недельной давности, когда они ночевали вместе. Тогда ещё был сильный ливень, и Дерек пошёл в магазин за едой, вернувшись злой и промокший. Тем не менее ничто не предвещало того, что он мог уехать, ничего не сказав ему. Но дело в том, что после той ночи Стайлз почему-то не помнил Дерека в своей жизни. Вчера он был в школе, а следующее, что помнил, как очнулся в лесу. — Я думал, ты в курсе, — Скотт недоверчиво смотрел на него. — Вы же вроде как встречаетесь? — Никто ни с кем не встречается, мы просто… господи! — раздражённо махнул тот рукой, не собираясь вдаваться в подробности их отношений, все и так всё знали, но чувствуя, как горечь подступает к горлу. — Ладно, так куда он уехал? Надо позвонить и спросить, знает ли он что-нибудь. — В том-то и дело, Стайлз, — пожал плечами Скотт, — никто не знает, где он. Два дня назад я был у него. Его лофт пуст. Ни его вещей, ни твоих. И на телефон он не отвечает. Ты тоже трубу не брал, когда я звонил спросить, где он, но по крайней мере мы знали, что ты дома, просто загружен учёбой, как и мы. И потом это забылось. Он просто уехал, Стайлз... Стайлз стоит у плиты в трусах и футболке, сонно зевая и потирая глаза. Он помешивает овощи, по-быстрому нарезанные крупными кусками, так как очень хочется есть, а мелко шинковать лень. Парень уходит в свои мысли, бездумно глядя в сковороду, где шипит масло и темнеют овощи, на автомате передвигая их деревянной лопаткой. Он собирается приготовить омлет, взбитые наспех яйца уже готовы и ждут его в миске рядом. Но Стайлз словно не торопится, хотя жрать хочется до колик в желудке. Волк тоже, наверно, голоден, думает он, усмехаясь. Ещё бы, они оба выжали друг из друга все соки ночью, трахаясь до тех пор, пока не наступил рассвет. Ненасытный волчара, Стайлз уверен, мог без перерыва, но Стилински мычал в подушку, что волк будет трахать его бездыханное и в отключке тело, если не даст ему передохнуть. Только тогда тот сжалился. Стайлз резко выходит из своих мыслей, понимая, что не услышал подкравшегося любовника. Он чувствует, как сзади подошли и грубовато прижались, обняв сильными руками и припадая губами к загривку. Далее он чувствует ощутимый укус и вздрагивает уже от этих ощущений. Но они вовсе не неприятны ему. Наоборот, стайка мурашек стекает от места укуса вниз по спине, приподнимая волоски на всём теле. Стайлз улыбается в закушенные губы. Парню нравится, что волк помечает его таким образом, заявляет на него свои права. Так, как ему диктует его природа. И Стайлз не против. Хоть всё тело саднит и тянет. Дерека будят запахи с кухни, и не обнаружив своего затраханного мальчика рядом в кровати, он переворачивается на спину, находя его глазами на кухне в противоположном конце лофта. Прелесть его дома в том, что из любой части помещения просматривается каждый угол. Спрятаться негде. Стайлз стоит к нему спиной, прислонившись бедром о край плиты и меланхолично что-то помешивая на ней. Хэйл прикипает взглядом к длинным голым ногам парня и упругой заднице в обтянувших её трусах, жалея, что футболка почти полностью её скрывает. Он сладко потягивается в предвкушении и направляется к нему, ступая неслышно, как хищник. Впрочем, он им и является. — Почему ты ушёл? Голос Дерека хриплый со сна. Да и у Стайлза не лучше после того, как он кричал почти всю ночь (и брал глубоко в рот). Ещё одна прелесть этого дома — отсутствие соседей. Впрочем, даже если бы они и были, им было бы плевать. — Захотел жрать, не стал тебя будить. Будешь омлет? М-м, Дерек… Горячий мокрый язык проходится по чувствительной коже за ушком, там, где так любит Стайлз, и судорожное дыхание вырывается из его горла. — Что? — урчит Дерек, не отрываясь от дела. — Ничего, продолжай, — а у самого рука еле держит лопатку в дрожащих пальцах, и овощи начинают пригорать и дымиться в сковороде. Как кажется самому Стайлзу, что дымится и он сам. — Блин, Дерек, ты не голодный что ли? — Голодный, ещё как голодный. Пошли в кровать, оставь это, — рука альфы тянется к ручке плиты и выключает огонь. Прижимаются сильнее, наглые руки заползают под растянутую футболку и шарят по груди и животу, и Стилински через ткань их трусов чувствует крепкий стояк Дерека, прижатый к его заднице и проезжающийся между ягодиц, словно примериваясь. Стайлз не против. Его собственный член дёргается и оживает, настолько его возбуждает мужчина за его спиной и то, что он с ним творит своими невозможными пальцами, языком, губами о-ох. Похоже, до кровати они не дойдут. — Ты животное. Дерек усмехается ему в шею, обдав жарким дыханием влажную и раскрасневшуюся от поцелуев и колкой щетины кожу. Он не может оторваться, покусывая и вылизывая своего человека, вжимая Стайлза сильным телом в кухонный гарнитур. Стилински не больно. Если только чуть-чуть, когда собственный, крепко вставший член упёрся в жёсткую поверхность плиты. Но он уже так желает трения, что невольно сам подаётся бёдрами, и начинает поскуливать, когда Хэйл, перехватив его одной рукой поперёк груди под футболкой, другой сжимает его ягодицу, отодвигая её в сторону. Стайлз сходит с ума. Он откидывается назад, полностью перенеся вес тела на Дерека, и утыкается носом ему в колючую шею, начиная покрывать кожу поцелуями. Дерек дотягивается до его губ и утягивает в жаркий поцелуй, сразу проникая языком и перехватывая инициативу. Стилински тоже хочет доминировать, ну хоть немного. Раз за разом они сталкиваются языками, облизывая их и превращая поцелуй в мокрый, вне полости рта, и слюна блестит на их подбородках. Рука Стайлза давно уже в собственных трусах, пережимает член у основания, чтобы не кончить раньше времени. А он бы уже это сделал только от того, как этот наглый ненасытный волк вылизывает его рот. Дерек делает шаг в сторону вместе с ним, отходя от плиты, и властно нагибает парня над столиком, смахивая с него ненужные там сейчас предметы. Разделочные доски с ножами падают на пол, открытая бутыль с маслом опрокидывается, проливая содержимое на пол, в нос ударяет резкий запах рассыпавшейся пряной приправы. Но обоим плевать. Удобно устроив Стайлза и широко расставив его ноги, Дерек проводит с силой руками по его худым бокам, задирая футболку, стягивает трусы парня до колен и помещает ладони на заднице, сжимая упругую плоть и нагло раздвигая половинки в стороны. Парень опускает голову и стонет от нахлынувшего возбуждения и предвкушения. А затем Дереку хочется большего, и он присаживается на корточки. Стайлз смущён, как будто не его трахали до утра во всех позах. Но то было ночью. А сейчас, при свете дня, ему стрёмно, что его разглядывают так близко, да ещё в таком сокровенном месте. Он непроизвольно сжимается и прячет лицо в сложенные на столе руки. — Эй, расслабься, маленький, — шепчет Дерек, оглаживая большим пальцем сжавшееся колечко мышц, и тот хмыкает. — Ты такой мягкий там, всё ещё раскрытый. Неудивительно, думает Дерек, даже не пытаясь сосчитать, сколько раз брал Стайлза ночью. Он бы точно сбился со счёта. И сейчас, проводя пальцами по припухшему анусу, он сходит с ума. Целует в обе ягодицы, мягко прихватывая плоть зубами. Несмотря на стройность и худобу, у Стайлза очень аппетитная округлая задница. Безумно хочется сжать зубы сильнее, чтобы остались следы. Но с его мальчика хватит укусов и засосов, и без того оставленных по всему телу. — Ох, Дерек, заткнись, — красный по самые ключицы, стонет Стайлз, смущаясь от слов волка и его откровенных поглаживаний, хотя ночью он умолял Хэйла говорить ему грязные пошлости на ухо, заводясь от этого сильнее, и позволял делать с собой всё, что волк хотел. — Сделай уже что-нибудь. Дерек улыбается и внезапно проходится широким мазком по входу в тело парня, заставляя того крупно вздрогнуть. — О-ох, блять, мать твою, да! Непроизвольно Стилински хочет отстраниться, но Дерек крепко держит его за бёдра. Движения его языка становятся настойчивее, кончиком он уже проникает внутрь, раздвигая податливые мышцы, чувствуя гладкие стенки и вкус собственной спермы. Стайлз ещё не принимал душ. И от этого выносит мозг окончательно, что хочется выть от желания. Он вжимается лицом в упругую задницу парня, проникая языком так глубоко, как может. Стайлз снова кричит хриплым голосом, зажмурившись и до боли впиваясь ногтями в ладони. Дерек сжимает пальцами кожу на бёдрах, наверняка оставляя следы от ногтей, но не может остановиться вылизывать своего мальчика, хотя тот достаточно растянут ещё с ночи. Но ему нравится сам процесс, и он уверен, что Стайлз так же наслаждается этим. Дерек отстраняется, чтобы взглянуть на результат, и довольно облизывается при виде покрасневшей и раскрытой сильнее дырки. Стайлз тяжело и хрипло дышит, что-то постанывая под нос, и Дерек замечает, что одна его рука уже надрачивает самому себе. Хэйл проводит свою руку между широко расставленных бёдер парня и отталкивает его ладонь, не обращая внимания на протестующий слабый стон. Обхватывает увитый венками твёрдый ствол и делает пару движений, начав с головки и размазывая выступившую смазку по всей длине. Стайлз сдавленно стонет, снова уткнувшись лбом в сложенные руки. А Дерек заводит его член назад, между ног, направляя к своему рту, и проводит языком от самой головки до яиц, завершая поцелуй снова на входе Стилински. — Не прикасайся к себе, — отдаёт приказ мужчина и встаёт на ноги, стягивая с себя трусы. О смазке он не заморачивается. Он уверен, что по его сперме, ещё оставшейся внутри Стайлза, он пойдёт гладко. Волк почти ложится всем весом на Стайлза, закатав его футболку до самого затылка и оставляя мокрый поцелуй между его лопаток. Он берёт Стайлза за руки, оторвав их от стола и приподняв парня, переплетая их пальцы, и потирается ноющим членом о ягодицы. Стилински нетерпеливо подставляется под это движение, постанывая от ощущения головки оборотня, проезжающейся по его анусу. Он не знает, вытерпит ли ещё, готовится к боли, но он так хочет этот член внутри, что готов скулить и просить, как последняя блядь. — Давай же, ну, — хнычет он, настойчивее потираясь и вызывая довольную ухмылку оборотня. Одной рукой Дерек размазывает по члену скопившуюся смазку и направляет его в тело парня, прижавшись набухшей головкой ко входу. Снова накрывает ладонь Стайлза, переплетая их пальцы. Замирает, покрывая поцелуями усыпанную родинками спину парня настолько, насколько позволяет поза. Тот до боли сжимает пальцы, теряясь в ощущениях, с ума сходя от той нежности, с которой волк держит его за руки и целует его кожу. А затем внезапно он решительно подаётся назад и сам насаживается на член Дерека до самых яиц. От неожиданности тот громко выдыхает вместе со Стайлзом, зажмурившимся от резкой боли в самом начале. Впрочем, она отступает, оставляя только невероятное чувство заполненности членом Дерека. — Вот гадёныш, м-м, — охает Дерек, зажмурившись и запрокидывая голову, концентрируясь, чтобы не кончить в ту же секунду. Но Стайлз так сжимается, бархатные стеночки внутри так тесно обхватывают его, он такой горячий и узкий, даже после беспрерывного секса ночью, что это даётся очень сложно. Стайлз хрипло смеётся, а затем уже стонет в голос, когда Дерек начинает двигаться, выходит из него до самой головки, а затем резко натягивает со шлепком яиц о бёдра парня. — Отомстил, — шепчет тот, рвано выдохнув. Оба уже перевозбуждены настолько, что они знают, их хватит ненадолго. Дерек уже почти не выходит из него, двигаясь глубоко внутри и постоянно проезжаясь про простате, ловя кайф от того, как сладко вздрагивает каждый раз при этом Стайлз, а затем он ("Прости, я долго не продержусь") вжимается в задницу Стайлза до упора, кончая глубоко в него. И сразу же после него парень обильно и до боли приятно спускает на гарнитур, так и не прикоснувшись к члену. — Господи, мы оба как животные, — жалуется Стайлз, когда переводит дыхание, поводя плечами от тяжести навалившегося на него тела волка. Тот хрипло смеётся и понимает намёк слезть, но не спешит выходить из парня. Уперевшись ладонями в края столика, Дерек слегка приподнимается и вновь принимается пересчитывать губами родинки на спине. Не хочется выпускать это чудо из объятий, внутри него так тепло, туго и мокро. И Дерек предвкушает, как вылижет парня, когда выйдет из него и сперма потечёт по внутренней стороне его бёдер. Стилински снова будет сопротивляться и протестовать, но никогда не признается, как ему приятно это. До тех пор, пока они снова не начнут возбуждаться. — Ой, ну всё, пошли уже в душ, — вырывается Стайлз, смущённый до нельзя бесстыдными действиями его альфы. Он неловко делает шаг в сторону и поскальзывается на разлитом по полу масле, нелепо взмахнув руками. — Блять, вот же, а, — простонал он, потирая отбитый зад и путаясь в своих трусах, болтающихся на лодыжках. — Лучше бы помог, эй! Он кричит это в спину удаляющегося Дерека и получает в ответ: — Идея с завтраком была твоя, значит, и убираться тебе. А я в душ. — А идея с сексом была твоя! И где справедливость в этом доме? Я, значит, старался, завтрак ему готовил, и вот спасибо, пожалуйста! Выебал и доволен. Никакого уважения к Стайлзу. Вот и мойся там один, а я пойду в кровать и заляпаю всё постельное бельё. — Сам стирать будешь, — доносится до него насмешливый голос альфы. Обиженно бурча под нос ругательства, Стайлз кое-как поднимается, морщась от боли и стараясь снова не упасть. Вот кто-то будет есть подгоревший омлет, мстительно думает он, включая плиту снова. Чудом уцелевшие и не пострадавшие от их спонтанного бурного секса взбитые яйца он выливает в сковороду, накрывает крышкой и идёт в кровать, дожидаясь, пока его волчара накупается. Через пять минут до него доносится запах пережаренных овощей и яиц. А ещё через минуту выскочивший из ванной Хэйл орёт с кухни, обжигаясь о горячую сковороду и проклиная Стайлза, обещая выебать его за это. И ещё за то, что грязный и потный разлёгся на относительно чистом с ночи белье. Стайлз довольно улыбается, прикрыв глаза… — Что будем делать? — вопрос Айзека вырвал Стайлза из воспоминаний. — Рассказывайте, кто что помнит последнее. Стилински потухшим взором оглядел всю их компанию. Все оживлённо переговаривались, предлагали варианты, спорили. Ему же не было дела ни до кого и ни до чего. Уродская неведомая херь в его ладони бесила так, что хотелось разораться и сжать кулак, и похеру, если он проткнёт себе кожу и зальёт тут всё своей кровью. Наверняка, опять почему-то чёрной, но и на это было тоже похер. Он снова словно оглох и не слышал того, что взволнованно обсуждали его друзья, плавно возвращаясь в свои последние воспоминания о Дереке. — Хватит ёрзать. Успокойся уже. Стайлз расслабляется и устраивается под боком оборотня, но он всё равно напряжён. До тех пор пока Дерек не слышит урчание в животе парня. — Прости? — виновато произносит Стилински, вжимая в плечи голову, и Дерек закатывает глаза от дурацкой вопросительной интонации в голосе. — Ты что, ничего не ел после школы? — Я торопился к тебе вообще-то… и да, не поел, что такого? На сытый желудок не очень-то и потрахаешься. — Ну ты и придурок, Стайлз, — вздыхает Дерек и вытаскивает свою руку из-под головы парня, вставая с кровати. — Что? Эй, куда ты? — вскакивает Стилински, шокированно глядя на то, как мужчина натягивает на свою сексуальную задницу джинсы, даже не позаботившись надеть под них бельё. — У нас пустой холодильник, а на улице ливень. Ты же не собираешься идти в такую погоду в магазин за едой, чтобы накормить меня, потому что это блять самая милая вещь, что для меня делали когда-то, и если ты и правда собираешься это сделать только для того, чтобы я сгорел со стыда и был тебе должен всю оставшуюся жизнь, и вообще куда это ты без трусов пошёл?… Дерек? Вместо ответа он слышит только с лязгом задвинувшуюся входную дверь. Выдохнув, Стайлз откидывается на подушки с улыбкой на лице. Слушая усилившийся дождь, лупивший прямо над ним по стеклянной крыше их лофта, он уже думает о том, как Дерек отомстит ему за это. Сначала, конечно, накормит, так, что Стайлз двигаться не сможет. А потом парень будет вымаливать прощение. Но в этом весь Дерек, и Стайлз привык к такой грубоватой заботе. — Вы думаете, Дерек что-то знает, и поэтому уехал? — задал вопрос Арджент, вновь выводя Стилински из своих мыслей. — Стайлз, он говорил тебе что-нибудь накануне? Стайлз? — Эй, чувак, ты чего подвис? — легонько толкнул его в плечо Скотт. Тот равнодушно поднял на друзей глаза и мотнул головой. — Нет, он ничего мне не говорил. Он вспомнил, что, оказывается, не видел Дерека всю неделю из-за загруженности в школе в связи с итоговыми тестами. Приходил из библиотеки с вытраханным напрочь мозгом и валился спать, даже не раздеваясь. А просыпаясь утром в той же позе, что и засыпал, вставал и шёл обратно на учёбу, проклиная всё на свете. На краю сознания мелькали мысли о том, что он скучает по Дереку. Но он отгонял их, утешая, что когда сдаст тестирования, наградит себя неделей безвылазного отпуска в лофте волка. Точнее, безвылазного секса в его постели. А то, что они даже не созванивались всю эту неделю, ни о чём не говорило. Дерек не был любителем сопливых смс или звонков на ночь с пожеланиями сладких снов. Впрочем, Стайлз тоже. А как оказалось, Дерек просто исчез из его жизни. Вот уже неделю как. А он и не заметил. Стайлз подсознательно боялся этого все те месяцы, что они провели вместе. Он действительно такой придурок, что надеялся на долгие отношения. Его волк бросил Стайлза. Трусливый волк убежал, поджав хвост? Он просто уехал, Стайлз.