Смотри и не отводи глаз

Притворись, что не больно

— Так, ну и что будем делать? Они так и не пришли ни к каким выводам. Воспоминания о том, чем все занимались, перед тем как очнуться в лесу, не имели между собой ничего общего. Версии того, что могло с ними произойти, были одна фантастичнее другой. Айзек даже высказал предположение о похищении инопланетянами. — Ну а что, — пожал он плечами, когда все недоумённо уставились на него, — лично я бы не удивился уже ничему. Никто понятия не имел, что делать с этими странными пластинами, словно и правда имевшими инопланетное происхождение, но и желания оставить их себе также не возникало. — Сейчас вам всем нужно отдохнуть, езжайте домой и выспитесь, — сказал Дитон. — Как только найду что-нибудь, сообщу. И если кто из вас первый почувствует что-то, связанное с вашей раной, хоть что-нибудь, что покажется вам странным, немедленно звоните мне. — Ещё страннее, чем сейчас, уже и быть не может, — скривила губы Лидия, поворачиваясь к Крису, чтобы ехать с ним. Никто даже особо не задавал вопросов насчёт них. Как-то само собой получилось, что после смерти единственной дочери и лучшей подруги эти двое стали чаще проводить время вместе. Никакой сексуальной подоплёки. Просто поддержка. Возможно, Крис видел в Лидии свою дочь? Возможно, та испытывала вину за то, что не смогла спасти Эллисон? — А вдруг нельзя надолго отрываться от этих штук? — спросила Малия, вспомнив, что её отцу надевали подобие браслета на ногу, который сигналил, когда он отходил от дома более, чем на сто метров. Его тогда посадили под домашний арест за расставленные ловушки по всему парку. Стайлз хмыкнул. Даже если и так, их всё равно уже не спасти. Дитон что-то ещё добавил, но парень уже не слушал его. — Стайлз? Поехали? Он так ушёл в свои мысли, что не заметил, как они со Скоттом уже стояли на улице перед его джипом. Остальные разъехались, пообещав держать друг друга в курсе. Вид был у всех растерянный. — А, что? Да, садись. — Ты хочешь поехать в лофт? — Скотт спрашивал так, словно это был не вопрос. Они сидели в салоне в полной тишине уже минуту. Стайлз гипнотизировал приборную панель, явно находясь где-то не здесь. — Нет, мне там нечего делать, — пожал тот плечом, наконец, отмирая, — ты сказал, что вещей моих там нет. Странно, я даже не помню этого. Не помню, когда их забрал, как… Почему? — Это стрёмно, чувак, — сочувствующе сжал тот губы. — Вы не ругались? — Блять, Скотт, хватит спрашивать меня об этом так, словно мы какая-то ебанутая парочка! Между нами ничего не было, ясно? Трахались мы только, понимаешь? А вещи там у меня были по минимуму: зубная щётка там, трусы, потому что я часто оставался у него ночевать, чтобы утром ехать на учёбу. Скотт знал, что это не так, но не стал спорить. Просто когда он приезжал в пустой лофт Дерека, в глаза сразу бросилось то, что Стайлз там не живёт. Его клетчатые рубашки не висели на всех спинках сидений. Коробки из-под пиццы не торчали из мусорки. Горы книг и прочего стаффа не возвышалось на дорогущем столе, купленном ещё дядей Питером. — Ладно-ладно, успокойся, чего завёлся? В школу съездим? Меня мать закидала угрозами, что если я сегодня ей не скажу результаты тестирования, она из дома меня выгонит. И на этот раз, думаю, она не шутила. — Я тебя закину, но сам домой поеду, я без сил, чувак, прости. Скинь мне потом мои результаты. Хотя мне срать на них, но чтобы перед отцом отчитаться. Скотт кивнул. Ему не хотелось оставлять друга одного в таком состоянии, но он знал, что если Стайлз хочет остаться один, он это сделает в любом случае. Скотт знал, где его можно будет найти потом. Они вместе что-нибудь придумают, чтобы узнать, где Дерек. Скотт надеялся, что тот всё-таки не просто так исчез, хоть и предполагать, что Хэйл в беде, было страшно. Довезя Скотта до школы, Стайлз проехал пару сотен метров и остановился у обочины за углом, думая, куда же ему всё-таки ехать. Он знал, что в лофте его никто не ждёт. Но его тянуло туда. Убедиться, что Дерека там и правда нет. А может, это какая-то глупая ошибка, и Дерек сейчас ждёт его? — Ай к чёрту, пошло оно всё, — со всей силы долбанув по рулю, Стайлз направил джип в сторону дома. Еле как припарковавшись, он зло выдернул ключ из замка зажигания и широкими шагами зашёл в дом. Апатия спала. Внутри клокотала такая ненависть, которую он сдерживал весь день, пока они торчали в ветклинике. Обида горечью прожигала глотку, и хотелось залить её чем-то крепким. У отца наверняка что-то осталось, хотя он давно не пьёт, как раньше. Но всё равно что-то должно быть. Открытая бутылка джина нашлась за коробками с хлопьями в верхнем ящике. Сойдёт. Шериф ещё был на дежурстве, и поэтому Стайлз начал пить из горла прямо на кухне. Подавившись первым глотком, он надрывно закашлялся, чуть не выплюнув лёгкие. Стайлз склонился над раковиной, сплёвывая тягучую горькую слюну. Как же хотелось сдохнуть. И покурить. Он вытер губы рукавом и посмотрел на бутылку. Дерек ненавидит алкоголь и терпеть не может пьяного Стайлза. Тот нечасто напивается в ноль, но когда такое происходило, кто-нибудь из друзей звонил Дереку посреди ночи, чтобы он забрал Стайлза. Дерек не церемонился с пьяной тушкой парня, который вис у него на шее, ржал и лез с мокрыми поцелуями. Однажды он просто пихнул Стайлза под ледяной душ и равнодушно слушал его вопли о том, какой он мерзкий садюга, пока парень не замолк, стуча зубами от холода. А потом мужчина отогревал его в постели и отпаивал какими-то травами. Стайлз был жестоко наказан тогда за это после, когда пришёл в себя. Но не перестал косячить. Дерек подозревал, что Стайлз специально нарывается. Стайлз хмыкнул, выплывая из воспоминаний, как жёстко драл его волчара после очередной такой попойки, выбивая из него всю охоту бухать. Он тогда сорвал от криков голос, настолько ему было больно, но настолько же и невъебенно хорошо. Он сделал ещё глоток, который на этот раз пошёл мягче и уже не обжигал пищевод, а согревал. Мысли потекли размереннее. Надо бы перекусить, поздно спохватился Стайлз, оглядывая кухню в поисках еды. Но вряд ли в отсутствие сына его отец что-то готовил, скорее всего перехватывая что-то вкусное, но вредное на бегу или в участке. Поэтому в холодильник даже нечего было соваться. Да и плевать — чем быстрее напьётся, тем быстрее вырубится. И с этими мыслями пошагал к лестнице наверх в свою комнату. Закрыв дверь, прислонился к ней спиной, вдохнул, а выдохнуть не смог, поперхнувшись слюной. Взгляд сразу зафиксировал открытое окно, занавески колыхались от ветра. А на спинке кресла рядом со столом висела кожаная куртка Дерека. Стайлз сглотнул подкативший к горлу ком и, хлебнув джина, отвёл глаза, сосредотачиваясь на своей постели. На ней были разбросаны книги, блокноты, какие-то листы. Между всеми этими слоями виднелась одежда Стайлза. Появилось желание сгрести это всё в охапку и выкинуть в окно. Вместе с этой курткой, которая так и лезла в глаза. Напоминала о себе. О том, кого уже не было в его жизни. Нет, может, на самом деле что-то и произошло, Дерек не первый раз пропадает бесследно, и ведь не просто так случилась эта херь с ним и его друзьями в лесу. Но иррациональная обида (вместе в алкоголем) затопила всё его существо. Да Стайлз при смерти будет, но найдёт способ предупредить друзей. Но нет же, Дерек мать его Хэйл не такой. Он сука такой гордый, что пойдёт подыхать туда, где его никто не найдёт, пожертвует собой ради них всех. А о том, что его будет ждать и оплакивать какой-то никчёмный Стайлз, он не подумает. А зачем? Действительно, зачем? Ну трахались они, да, было хорошо. Но Дерек не виноват, что Стайлз себе напридумывал какие-то чувства между ними. Да, Стилински помнил тот их разговор, казалось, вечность назад, после того, как Дерек спас его от Кайзера. Но все эти слова перечёркивал один лишь поступок — позорное бегство. Ведь Дерек исчез не тогда же, когда и все они, а гораздо раньше. Почему-то в полегчавшую от выпитого голову Стайлза не приходила мысль о том, что возможно, в этом всё и дело, и исчезновение Дерека повлекло за собой последствия. Но Стайлз слишком хотел страдать. Он подошёл к креслу у стола и изо всех сил пнул его ногой в спинку прямо по куртке. Не рассчитав удар из-за нарушенной координации, он отшатнулся и упал на кровать. Все раскиданные на ней вещи взбесили его так, что Стайлз взревел и, похватав всё в охапку, стал вышвыривать в окно. Какие-то тетрадки вываливались из рук, падая на пол, он подхватывал их и отправлял туда же следом. За окно летело всё, что попадало под руку. Дальше он вскочил на кровать и начал срывать постеры со стен, не заботясь об их целостности и резая подушечки пальцев о края бумаги. А затем просто провёл рукой по столу и смёл на пол всё, что там стояло или лежало. Рамка с фотографией со стуком упала под ноги, и Стайлз её просто растоптал подошвой кед. Ноутбук полетел в угол, телефон туда же, а за ними и бутылка недопитого джина, красиво разлетевшись янтарными брызгами по стене. — Моя выпивка-то тут причём, сын? Стайлз замер, но не от неожиданности или испуга, что сейчас ему влетит. Голос отца привёл его в чувства. Спокойный голос, без осуждающих ноток. Просто усталый и всепонимающий голос отца. — Прости, пап, я всё уберу, — тихо произнёс парень, не оборачиваясь и зачарованно наблюдая за подтёками разлитого джина. — И куплю тебе новую бутылку. Воздух в комнате пропитался алкоголем. Стало так противно. — Да кто тебе продаст? Ох, Стайлз, дать бы тебе ремня по-хорошему, — неловко попытался пошутить Джон, разглядывая спину сына. А Дерек бы с тобой согласился, пап, едва не выдал Стайлз, он любил меня выпороть. Но вместо этих слов из горла вырвался истеричный смешок. Джон услышал его, отчего волоски на руках встали дыбом. На секунду показалось, что его ребёнок сейчас обернётся, и он снова увидит незнакомое существо. Демона. С родным лицом, но чужими глазами. Шериф не хотел, чтобы Стайлз поворачивался к нему. Даже если он снова одержим, он не хочет опять видеть это. Не сегодня. Пожалуйста. — Стайлз, я вижу, что что-то не так, но скажи, пожалуйста, прошу, что у тебя всё хорошо. Хотя бы на сегодняшний вечер. Скажи, что до завтра это потерпит. А потом мы придумаем что-нибудь, и всё образуется… — Пап, я понимаю, что ты хочешь как лучше, — глухо произнёс тот, — но эти слова не помогают. Вот вообще никак. Прости, можно я сейчас один побуду? Джон так и стоял на пороге, не проходя в комнату и оглядывая учинённый сыном погром. — Стайлз, я много тебе позволял, закрывал глаза на то, что ты практически жил с взрослым мужчиной… — Пап, да он старше меня всего на несколько лет, ну какой он взрослый?! — Стайлз развернулся наконец к отцу лицом, и тот вздрогнул, но сразу успокоился, видя привычное, хоть и бледное родное лицо сына. — Он свалил, даже не позвонив. Это дофига взрослый поступок! — Тебе 18, сын, и это нормально переживать такое, не ты первый, не ты последний... — О господи! Скажи ещё, что считаешь нормальным то, что я сплю со взрослым, как ты его называешь, мужиком! — Я сделаю вид, что не слышал этого, — жёстко произнёс шериф, и Стайлза даже проняло его колючим взглядом, — хотя по-хорошему я должен сейчас объявить Дерека Хэйла в розыск и посадить его за решётку. Так что можешь поблагодарить за то, что я у тебя такой лояльный. Хотя это нелегко было принять. — Это не то, о чём я сейчас хочу говорить, пап. Джон вздохнул, смирившись с тем, что ему никогда не переубедить сына. Он слишком рано повзрослел, и только сам Джон виноват в этом. — У вас там что-то произошло, о чём я не знаю? Я не о вас с Дереком. — Нет, пап, всё нормально, прости, просто неделя выдалась очень тяжёлая, ты же знаешь, эти тесты, они меня добили. — Тебя добил Дерек Хэйл, уехавший без предупреждения. Шериф не мог промолчать, жалея тут же, видя этот потухший взгляд больших ореховых (маминых) глаз при упоминании имени его… кого? Как назвать Дерека по отношению к его сыну? Другом? Любовником? — Неважно, — голос Стайлза совсем стих. — Пап, пожалуйста, не спрашивай меня пока больше ни о чём, ладно? — Стайлз, прошу, не наделай глупостей. Если ты или кто-то из вас в беде, скажи мне, я сделаю всё, что в моих силах. Я не хочу больше вытаскивать тебя из гроба. — Я в норме, пап, честно. Буду в норме. Джон не верил. Он уже не раз видел сына таким: совсем недавно — после гибели Эллисон Арджент, а ещё раньше — после смерти его мамы. Он просидел тогда в больнице до ночи и был с ней до конца, пока шериф работал. Но если десятилетний ребёнок просто не понимает, как ему реагировать на потерю, и плачет, ища поддержки у отца, хоть того и не было рядом, то его уже повзрослевший сын кажется просто человеком с вынутой душой. Он был пуст. На него смотрели абсолютно безжизненные глаза, потерявшие свой яркий цвет. Всегда подвижное лицо с живой мимикой застыло восковой маской. Джону было очень страшно смотреть на такого сына. — Давай поужинаем? Закажем чего-нибудь, я куплю тебе пива, — несмело улыбнулся он, — раз уж ты разбил мою последнюю бутылку с алкоголем. — Пап… — умоляюще посмотрел на него Стайлз, едва сдерживая слёзы при виде несчастного отца, который не знал, как ещё помочь сыну. — Не надо, пожалуйста, я справлюсь. Спасибо тебе, но не надо. Он бы очень хотел помочь отцу помочь ему, но сам не знал, как это сделать. — Ну ладно, — вымученно улыбнулся Джон, — отдохни, а то вид у тебя и правда неважный. Я буду внизу, если что. Он уже начал закрывать дверь. — Как хоть тесты сдал? — Да сдал я их, сдал, пап, неделю с ними ебался, ой прости. Шериф рассеянно кивнул и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Стайлз стоял посреди комнаты и смотрел на бардак, учинённый своими же руками. Наверно, Скотт звонил или скинул файлом результаты тестирования, но разбитый телефон валялся в углу. Пофигу. Внутри было пусто. Никакого сожаления. Никакой обиды. Непонимание? Тоже нет. Всё предельно ясно, так к чему обижаться и удивляться, что что-то не так? Он посмотрел в сторону окна. Темнело, и на краю сознания Стайлзу пришла мысль о том, чтобы собрать вещи с улицы. Но, прислушавшись к себе, он понял, что ему всё равно. На полу под окном валялась куртка. Стайлз нахмурился. Он точно помнил, что выкидывал её на улицу вместе с остальными вещами. Наверно, выпала из охапки. Подобрав её, он с трудом сдержался, чтобы не прижаться носом к грубой коже на воротнике, там где ткань соприкасалась с шеей её владельца, и где так хорошо чувствуется родной запах. Но он не будет этого делать. Он вернёт её. Джон не стал держать сына, когда тот пронёсся мимо него на выход, молясь только о том, чтобы наконец стало легче. Им обоим. Им всем. *** Лофт встретил его недружелюбной тишиной и непривычной пустотой. Пылинки плавали в лучах закатного солнца, просачивавшегося через огромное окно во всю стену. Стайлз спросил сам себя, когда его мыли последний раз, подходя ближе и замечая слой грязи на стекле, из-за чего вид из окна казался каким-то постапокалиптическим, особенно в таком освещении. Где-то далеко сигналили машины, но Стилински смотрел на небо. Там несколько птиц огибали высокую башню небоскрёба и улетали куда-то в сторону грозовых облаков, затянувших горизонт. Когда-то промышленная зона их маленького городка запустела, и там начали отстраивать бизнес-центр с новомодными высотками. Восьмиэтажное здание было как бельмо на глазу, и его хотели снести, но Дерек выкупил его полностью вместе с землёй. А позже строительство центра затухло, и уже выстроенные несколько небоскрёбов мозолили глаза и смотрелись нелепо. Стайлз с тоской посмотрел на одинокую кровать, стоявшую в углу справа от окна. Аккуратно заправленную, усмехнулся он про себя. Сам он ненавидел заправлять это огромное ложе. Зачем, спрашивал он Хэйла, её заправлять, если мы всё равно трахаться на ней будем и всё помнём? А Дереку нужно было делать всё наперекор парню, и он брал его где-угодно, только не на идеально застеленной кровати, обтирая им все поверхности лофта. И только когда Стилински просил пощады ("да буду, буду я заправлять твою кровать, поставь меня"), переносил его туда. Стайлз нахмурился, присмотревшись. В сумеречной мгле он не заметил, что на кровать всего лишь был накинут плед. Его края достигали пола, настолько он был безразмерный. У Дерека кинк на всё большое, но Стайлз обожает этот кусок мягчайшей шерсти, заказанный мужчиной откуда-то из Европы за бешеные деньги. Тонкий, но довольно тяжёлый, объёмный и обалденно тёплый и уютный, цвета тёмного шоколада. Стайлз обожает заворачиваться в него коконом, чтобы торчали одни глаза. Дерек ненавидит выковыривать его оттуда, потому что приходится стаскивать плед с парня, а тот цепляется и растягивает дорогую ткань. А потом, наэлектризовавшись, ходит за оборотнем и бьёт его током, что не добавляет хорошего настроения. Дереку, конечно, потому что Стайлза это безумно забавляет. А ещё его забавляет тыкать Дерека носом в то, что ему впарили подделку, потому что натуральная шерсть не электризуется. Ему нравится доводить своего волка, вы же помните. Стайлз подошёл ближе, вглядываясь в тёмный угол. Хоть плед и был старательно накинут на всю кровать, при ближайшем рассмотрении стало видно, что под ним лежит что-то неровное, бугристое. В голове оглушительно, голосом Лидии завопила интуиция. Стайлз осторожно схватился за угол пледа и поднял его, заглядывая под низ. Он не удивился бы, увидев там самого Дерека, прячущегося там. Он просто слишком устал, чтобы удивляться. А затем он резко сдёрнул покрывало одним движением. Точнее, попытался. Плед был слишком тяжёлый, получилось содрать его только до середины кровати, а дальше он уже съехал на пол по инерции. Постельное бельё было смято комком в центре. Здесь всё было оставлено так, как было, после их последнего секса. Неделю назад? Выглядело так, будто собирались в спешке и просто накрыли бардак сверху покрывалом. Не похоже на Дерека. Но, может, он просто так торопился свалить, чтобы успеть до прихода Стайлза? Чтобы не оправдываться, почему он уходит с сумкой с вещами. А когда он в таком случае свою куртку оставил у него в комнате? Устало выдохнув, Стайлз опустился на кровать, продолжая сжимая в руках конец пледа, распластавшегося вокруг него на полу мягкой кучей. Невидящим взглядом смотрел на причудливое переплетение нитей и пропускал их между пальцами. Он всё ещё пах после стирки, хотя Стайлз стирал его месяц назад. Тогда он еле запихивает плед в огромную стиральную машину (и откуда у Дерека только такая мегаломания? и где он вообще покупает такие гигантские вещи?) и от души заливает туда кондиционера. Дерек чихает, как озверевший, когда Стайлз еле-еле развешивает его на перекладине под самым потолком, балансируя на стремянке практически без страховки на высоте нескольких метров, а волк даже не пытается ему в этом помочь. Чтобы вы знали, шерстяной плед, размером четыре на четыре метра, в сухом виде весивший килограмм двадцать, несмотря на кажущуюся лёгкость, после стирки тяжелеет раз в десять. Дерек говорит, что проклянёт парня, если плед сядет после этого. Стайлз тогда обиделся, сказав, что ему вещи важнее его. Дерек быстро убеждает его в обратном. Он умеет убеждать вообще-то в чём угодно. Смаргивая накатившие слёзы, Стайлз прижал конец пледа к лицу, вдыхая тот запах, ещё хранивший чуточку тепла его сбежавшего волка. Чуткому нюху Дерека, конечно, запах кондиционера для белья казался тошнотворным, но для Стайлза он пахнет свежим бризом, как было написано на упаковке, хотя океан там, конечно, и рядом не плескался. Однако сквозь запах можно было учуять ещё сандаловый аромат геля для душа Дерека. Невозможно представить их ванную без этих запахов древесины и цитруса, к которым привык мужчина и изменять не собирался. Перед глазами встали запотевшие от горячего пара зеркала. Стайлз всегда моется только горячей водой, добавляя холодной едва-едва. Дерек привык к более прохладной, но его Стайлз мёрзнет, покрываясь забавными мурашками. Воображение рисовало возбуждающие картины того, как они занимаются сексом в душевой. Как их хриплые стоны отскакивают от плитки. Как сперма разбрызгивается на стенки. Как Стилински потом ноет, что опять Дерек его заговорил и он упустил возможность трахнуть своего волчару. И что только такой, как Дерек, нашёл в таком, как Стайлз? Нескладный, неловкий, дёрганый, весь состоявший из каких-то нелепостей и прочих не-. Давя в горле поступающие всхлипы, Стайлз забрался с ногами прямо в кедах на середину холодной кровати, затаскивая с собой неподъёмный плед, кстати, всё-таки чуть севший после стирки. Подвинул ком из белья немного в сторону, чтобы улечься посередине, хотя места было достаточно, но он хотел именно туда, где казалось, ещё сохранилось тепло тела его волка. Обнял руками и ногами шерстяной плед, завернувшись в него с головой, сунул под нос подушку и закрыл глаза. — Дерек… Он снова бежал через лес, а по пятам гнались бестелесные тени в масках с каким-то инородным длинным отростком спереди, похожим на уродливый клюв. Он бежал без разбора, на удивление не спотыкаясь обо всё подряд. Не оглядывался, но чувствовал затылком — они сзади и дышат буквально в спину. Но не слышал ни звука. Ни шагов, ни криков, ни даже собственного дыхания. Он просто знал, что ему нужно бежать. Если остановится хоть на секунду, то схватят. Но оторваться тоже не мог. Наконец, он выдохся, пробежав, по ощущениям, этот лес вдоль и поперёк. Остановился и обернулся, но естественно никого не увидел. Только чувствовал, что прямо рядом с ним кто-то находится, как будто был привязан к нему невидимыми верёвками. А потом раздался голос. Он словно окружил Стайлза со всех сторон, и как он ни вертел головой, он не мог уловить источник звука. Звучавший, казалось, только в его голове, помноженный на десятки других тональностей, он вибрировал и приводил в ужас. Голова, и без того готовая лопнуть, разболелась сильнее, будто сгустки крови заполнили до отказа сосуды мозга. — Помнишь нас? Скучал по нам? Ста-а-айлзс-с-с. Ты нравился нам. А знаешь, почему мы тогда выбрали тебя? Тебя, а не недалёкую стайку волков? Не банши? Не друида? И даже не китцунэ? Потому что ты, Ста-айлз, умнее их всех, вместе взятых. Тебя недооценивают. Они превосходят тебя в силе и ловкости, а ты их — в уме. Но знаешь, как это бывает? 80 процентов хитрости лисы зависит от глупости курицы. Ты, Ста-а-айлзс-с-с, истинная лиса, а они все — курицы. Только ты почему-то не используешь это. Жаль, такой талант пропадает. Но ведь тебе понравилось, Ста-а-айлз, скажи ведь, понравилось? От того, как знакомо растягивал его имя этот голос, волоски встали на предплечьях, а ладони покрылись ледяным мерзким потом. — Что? — дрожащим голосом спросил он. — Кто ты? — Ты не узнал нас, Ста-а-айлзс-с-с? Ты забыл, как нам было весело? — Но ты же… мёртв? — изо всех сил он старался не разреветься от страха и шока. — Мы похоронили тебя. — Нас нельзя убить, запомни это, Ста-а-айлзс-с-с, вы всего лишь заточили наш дух, но вы совершили ошибку, которая оказалась фатальной для вас. — Это всё неправда, — зашептал Стилински, зажмуриваясь. — Я сплю. Я опять сплю и хожу во сне. — Ой да перестань, Стайлз, — внезапно голос прекратил растягивать звуки и стал насмешливым и саркастичным, и до боли похожим на голос самого Стайлза. Того Стайлза, который был одержим демоном тёмной лисы. В ужасе он распахнул глаза, ища глазами перед собой свою копию. Но не видел никого. — Посчитай свои пальцы, ущипни себя, или что ты там обычно делаешь, чтобы убедиться, что не спишь? Давай, а то я устал уже. Стилински не знал, куда себя деть от липкого кошмара, обволакивающего его, начиная с макушки головы и стекая вниз к ногам. Он оцепенел, бегая зрачками по пугающим деревьям и промежуткам между ними, выискивая хоть что-то, за что можно зацепиться и понять, что он спит. Или нет. — Ты долго ещё будешь мои нервы испытывать, сын? А это уже его отец. Его голос раздался в левом ухе, и Стайлз резко мотнул головой. Но опять никого не увидел. А голос был таким, словно отец говорит сквозь сжатые губы. Очень зло. И пьяно. — Да что же это такое? — зажмурившись снова до белых кругов перед глазами, забормотал Стайлз. — Как же ты мне надоел своим нытьём, — продолжал презрительно голос. — Дерек, Дерек, всё этот Дерек, всегда только Дерек. Ты разве не понял, что он пользуется тобой? После него ни одна девушка на тебя не посмотрит. Ты никому не нужен. Ты и так никому не был нужен. — Заткнись, ты не мой отец! — заорал Стайлз, зажав уши и пытаясь перекрыть этот голос в голове, приносящий почти физическую боль. — Заткнись, заткнись! — Ты даже о себе позаботиться не можешь, без матери не умеешь ничего, — продолжал издеваться голос, проникая в голову, — вот смотри, опять заляпался весь, сосунок. — Что? Парень убрал ладони от головы и открыл глаза. Он поражённо уставился вниз на свою грудь. По футболке, прямо на глазах расплывалось чёрное пятно. Судорожно выдохнув, он дотронулся кончиками пальцев до груди, чувствуя тёплую кровь. — Нет, — прошептал он и вдруг согнулся пополам, завыв от невыносимой боли, пронзившей его тело, словно в затянувшуюся рану воткнули раскалённые ножницы. — Ну так что, Ста-а-айлзс-с-с? — вернулся к привычному уже шипящему тону невидимый голос, вибрирующий, как под слоем воды. — Ты убедился? Ты готов? Вспомни, как нам было весело, тебе же понравилось быть тем, кем ты являлся. — Понравилось ли мне убивать людей? — истерично орал Стайлз, зажимая пальцами раскрытую рану на груди и оседая на сырую землю, понимая, что кричит в пустоту. — Понравилось смотреть, как девушка лучшего друга умирает на его руках из-за меня?! — О, не драматизируй, Ста-а-айлзс-с. Мы о другом. Ты прекрасно помнишь, что ты испытывал, получая эмоции от всех этих людей. Всю их боль, страдания, гнев. А ещё — похоть, Стайлз. В тебе это есть, скрыто давно, ты чувствуешь это к своему волку. И ты жаждешь получить больше. — Заткнись! — Не-е-ет, Ста-а-айлзс-с-с, ты забыл, как ты желал этого волка сильнее, чем хотел убить? Так вот ты можешь получить его. — Вообще-то уже получил, — еле дыша от накатывающей волнами боли, говорил Стилински. — О, ты снова не понял, — насмехались над ним. — Ты думаешь, сможешь быть с ним вечно в том виде, что ты представляешь из себя сейчас? Только тёмное притягивает тёмное. Кто ты такой, Ста-а-айлзс-с-с? Что ты из себя представляешь? М-м? А что ты скажешь о том, если мы подарим тебе возможность быть со своим волком вечность? — Пожалуй, пошлю тебя подальше, — собрался с последними силами Стайлз. — Я не знаю, как ты выбрался из Неметона, но я найду способ загнать тебя туда обратно. — Но мы всё ещё там, — насмехался голос. —  А ты разговариваешь сам с собой посреди леса. Бывший лунатик и завравшийся подросток с неустойчивой психикой и недостатком внимания. — Тебя нет, ты не существуешь, ты мёртв, нетнетнет. Уйди! — Это тебя не существует, Ста-а-айлз-с-с… — Где ты, Дерек? Ты нужен мне, — вцепившись в волосы и зажмурив с силой глаза так, что вновь замелькали белые круги, бормотал Стилински словно молитву, раскачиваясь из стороны в сторону. — Пожалуйста, вернись, Дерек, забери меня, ты очень нужен мне. — Он не вернётся к тебе, ты неудачник, Ста-а-айлз-с-с. Зажав ладонями уши, он снова заорал так, что потемнело в глазах. И проснулся, подскочив на кровати, взмахнув, казалось, всеми конечностями сразу и выпутываясь из пледа. Он снова был в лофте. В безопасности. В безопасности? Стайлз сидел посередине постели, обняв колени, и качался вперёд-назад, проговаривая, как мантру: — Где ты, волк? Ты нужен мне. Пожалуйста, вернись, Дерек, ты очень нужен мне. Почему ты уехал? Почему бросил меня? За окном была глубокая ночь. Не гроза, которая, кажется, обошла город стороной. Не даже полнолуние. Просто тёмное небо без единой звезды. Словно вся вселенная оставила Стайлза Стилински наедине со всеми его страхами. Он был один. Он сбежал от тебя, Ста-а-айлзс-с-с…