Заклятые

Драко остолбенел, когда посреди ужина в Малфой-мэноре в столовую ввалился Сивый, толкая впереди себя спотыкающегося, еле переставляющего ноги Рона Уизли. Уизли уже был порядком избит, лицо почти полностью покрывала подсохшая корочкой кровь, правый глаз заплыл, окрасившись багровым цветом, но нищеброд всё ещё был чертовски на себя похож. Длинные несуразные конечности, чуть сутулая походка, и, конечно же, отвратительно-рыжая шевелюра. Разумеется, Драко узнал его мгновенно. Он узнал бы каждого из них в любом состоянии, и даже под обороткой. Грязнокровку, нищеброда и Поттера. Слишком долго золотое трио мозолило ему глаза в школе, слишком долго он ненавидел каждого из них. Но — увидев сейчас Уизли и зная, что его ждёт в скором будущем, Драко понял, что ненавидит их недостаточно сильно. Недостаточно, чтобы желать боли и смерти. Сивый наткнулся на Уизли случайно: во время вечернего рейда егерей заглянул в трактир выпить огневиски, а нищеброд в том же заведении пытался снять комнату. Они разнесли заведение по кирпичику и превратили Уизли в едва живое кровавое месиво, но всё же взяли его в плен. Нищеброд без своего дружка Поттера оказался далеко не таким везучим… Тёмный Лорд снова улыбался своей этой жуткой, обманчиво мирной улыбкой, обычно предвещающей долгие и изощрённые пытки очередного пленника. Драко оцепенел, боясь пошевелиться, не смея отвернуться, и до конца не осознавая происходящее. Несколько месяцев назад на этом самом столе после долгих мучений погибла его преподавательница по маггловедению. Драко собственными глазами видел, как Нагайна сантиметр за сантиметром поглощала её уже мёртвое тело, а в ушах до сих пор звучал жуткий треск ломающихся костей. Драко смог пережить это, и даже не свихнулся. Более того — он сам под надзором тётки не единожды пытал волшебников, предположительно, имеющих отношение к Ордену Феникса. Он даже почти не стыдился этого, ведь он должен был… Ему нельзя было оступиться, подставить родителей… Потерять маму или отца, если вдруг Лорд заподозрит его в неблагонадёжности. Да что там, он просто боялся, безумно боялся оказаться на месте этих несчастных людей, вынужденных пройти через ад, прежде чем умереть. Но теперь на месте незнакомцев, которых Драко научился обезличивать, воспринимая лишь как источник информации, был Рон Уизли. Однокурсник Драко, его ровесник. Меньше года назад они обедали в одном зале, отрабатывали в паре щиты на ЗОТИ, переругивались в коридорах. Драко, как всегда, комментировал обноски, которые носил Уизли, унижал Грейнджер… А Уизли в ответ уродливо краснел от злости, орал что-нибудь плебейское и неоригинальное, вроде «Заткни пасть, Малфой» и лез с кулаками. Он никогда не нравился Драко. Но Драко его знал. Например, он знал, что Уизли без ума от грязнокровки, и его мужланские попытки покрасоваться перед ней были совершенно нелепыми и вызывали у окружающих чувство испанского стыда. Ещё он гениально играл в шахматы, что приводило Драко в недоумение, ведь в общем и целом Уизли всегда был туповат. А ещё Драко помнил его мамашу — толстую клушу, кружащую по перрону в надежде собрать в кучу своих многочисленных отпрысков. Она вечно пыталась впихнуть Уизелу в дорогу кулёк со смятыми бутербродами. Она вяжет безвкусные свитера и безумно любит своих детей… И почему-то эти знания, совершенно незначительные и ненужные, сейчас заставляли Драко замирать, вслушиваясь в каждое слово Лорда, и переживать за нищеброда, предателя крови, шестёрку Поттера, как за самого себя. — Кто бы мог подумать, что лучшего друга Гарри Поттера можно вот так запросто встретить в дешёвом баре… — бесстрастным голосом проговорил Тёмный Лорд, склоняя голову набок. Уизли угрюмо смотрел на него оставшимся здоровым глазом, молчал. — А где же сам «Избранный»? — Не знаю. Мы не виделись после окончания шестого курса. — Лжец. Многие после десятка секунд круциатуса от Тёмного Лорда впадали в беспамятство и сходили с ума, кто-то мог обблеваться и обделаться… Отвратительное зрелище. Уизли досталось ровно пять минут беспрерывной пытки. Драко знал точно, потому что он не отрывал взгляда от старинных настенных часов, отсчитывающих секунды, не в силах заставить себя посмотреть на Уизли, от крика которого заложило уши. Он извивался, беспомощно и отчаянно скрёб ногтями по мраморной плитке пола и орал, орал, орал, пока полностью не сорвал голос. — Теперь тебе есть, что сказать, мальчишка? — всё так же бесстрастно поинтересовался Лорд, подходя ближе к тяжело дышащему, дрожащему после длительного круциатуса пленнику. — Не знаю, — просипел Уизли, сжимаясь, готовясь к новой порции боли. — Я ничего о нём не знаю… Клянусь… Я не видел его… Я не знаю… Драко хотелось его встряхнуть, наорать, ударить. До чего же Уизли тупой. И эта никому не нужная жертвенность… Скажи ему — мысленно уговаривал его Драко. Скажи всё, что он хочет знать. Там где Поттер был, его наверняка уже нет. А даже если есть — он справится. Это же Поттер, чертовски везучий сукин сын, всегда выходящий сухим из воды. Наверняка Поттер хотел бы, чтобы ты всё сказал, и уж точно не хотел бы твоей смерти. Скажи, и он отправит тебя в темницу и забудет. И, возможно, когда-нибудь ты выйдешь оттуда живым… Но Уизли лишь твердил упрямое «Не знаю», и с каждым новым круциатусом всё меньше дёргался и всё тише дышал. Лорду развлечение начало надоедать. — Что ж, — сказал он безразлично. — Тогда ты бесполезен. — Мой Лорд, — Драко сам вздрогнул от того, как внезапно громко прозвучал его голос в тишине, нарушаемой только тихими хрипами скорчившегося на мраморном полу Рона Уизли. Но Драко не смог промолчать, когда Тёмный Лорд занёс палочку для последнего, смертельного взмаха. — Простите… Рон Уизли — лучший друг Гарри Поттера и член Ордена Феникса. От него можно узнать много полезного, если найти подход. К тому же он очень дорог Поттеру, если он узнает, что его друг в беде, наверняка тут же объявится… Уизли смотрел с ненавистью, когда его уводили в темницу. И пусть. Драко не хотел видеть его мёртвое тело. Он уже давно был на грани, натянутая струна внутри опасно дребезжала, грозя порваться в любой момент. Драко чувствовал, что ещё одна смерть и собственное бездействие могут окончательно его сломать. Хотя Уизли, может быть, предпочёл бы быструю смерть тому, что его ожидало… На следующий день тётка Беллатриса увела Драко в темницы сразу после завтрака. Лорд поручил ей проконтролировать процесс «нахождения подхода» Драко к пленнику, и она с энтузиазмом взялась за дело. Уизли сидел на старом деревянном топчане — единственном подобии кровати, находившемся в темнице. Синяк под глазом налился фиолетовым, вместо корки крови, недавно покрывавшей лицо и шею Уизли, были грязные бурые разводы, будто он не очень старательно пытался умыться. Но в целом Уизли выглядел гораздо лучше, и даже смел смотреть на них с угрюмым вызовом. — Приступай, Драко. Ты знаешь, что делать, — сказала Беллатриса, заливаясь каркающим, предвкушающим смехом. И Драко начал допрос. Давать слабину было нельзя. Хотя от пронзительного, пристального взгляда Уизли у Драко начинали дрожать пальцы. — Где сейчас Поттер? — Пошёл ты… Взмах палочкой, бедро Уизли рассекает невидимой плетью. Он вздрагивает, хватается за пострадавшую ногу, тихонько воет от боли. — Почему вы не вернулись в Хогвартс? Где вы были всё это время? Что вы ищете? — Какой ты уёбок, Малфой… Взмах палочкой, на плечо Уизли льётся струя кипятка, обваривая руку и часть груди. Уизли хрипит, пытается отползти на другой край кушетки. — Ты ёбаный садист, — прошептал он, с ужасом разглядывая обожжённую кожу, местами покрывшуюся волдырями. — А по-моему, — подала голос заскучавшая Беллатриса. — Ты слишком мягок сегодня, Драко. Быть может, если, к примеру, кастрировать нашего дорогого гостя, он начнёт говорить охотнее. Она подошла к Уизли, демонстративно направляя палочку в сторону его промежности, тот в ужасе отшатнулся. И даже Драко сглотнул скопившуюся во рту горечь. Она запугивает его. Просто запугивает. Но Драко не по наслышке знает, что тётка обожает воплощать свои больные фантазии в жизнь. Значит, ему нужно быть ещё жёстче. Чтобы не давать ей повода вмешиваться. Драко подвешивал его вверх ногами и держал так до тех пор, пока капилляры в глазах не полопались, заливая белки алой кровью и делая Уизли похожим на вампира. Жёг, резал, бил. Ломал пальцы. Применял круциатус. Но Уизли так и не сказал ни слова по делу. Драко попытался проникнуть в ослабленный разум, но его тут же выбросило обратно. На воспоминаниях Уизела стоял мощный блок, и Драко был готов дать голову на отсечение, что щит поставлен извне. Наверняка грязнокровка постаралась. Уизли не хватило бы мозгов даже задуматься о ментальной защите. Драко радовался, что додумался надеть мантию, потому что под ней не было заметно его насквозь пропитанную потом рубашку. Его подташнивало от изуродованного тела Уизли, от его жалобного скулежа, от его голубых глаз, полных боли, ненависти, и скрытой мольбы. Но больше всего от самого себя, сотворившего всё это с человеком. Жизнерадостным, отважным, свободным. Которому втайне завидовал. Чуть меньше, чем Поттеру, но тоже — сильно. После того как покинул темницу Уизли, Драко долго стоял под горячим душем, яростно натирая кожу скребком. Пытаясь содрать с себя что-то невидимое: отвратительное, липкое, удушающее. Но вскоре понял, что это бесполезно. Глубокой ночью Драко вновь спустился к темницам. Пленника никто не охранял — решётки и родовые заклятья и без того надёжно его удерживали. Уизли не спал, конечно. Как бы он смог? Беллатриса запретила даже минимально его подлатать и дать обезболивающее. Когда Драко вошёл, Уизли встрепенулся, резко сел и тут же болезненно застонал. В глазах его читался дикий страх, но он всё ещё глупо храбрился: — Пришёл добить, Малфой? — спросил саркастично. Драко молча присел рядом. Достал из кармана ящичек с зельями, увеличил его до нормального размера. Взмахнул палочкой, проводя поверхностную диагностику. Решил начать со сломанных пальцев. Уизли недоверчиво следил за его действиями, резко дернулся назад, когда Драко потянулся к больной руке. Драко продолжал молча смотреть на него. И, как ни странно, Уизли что-то понял, позволил прикоснуться. Драко вправил пальцы, заставил запить улучшенным костеростом. Потом залечил длинный порез на животе. Затем занялся ожогом… Дал кроветворное, собственноручно сваренное по безупречному рецепту профессора Снейпа. Затем обезболивающее. Надо же, ведь когда-то Драко хотел стать целителем… А стал палачом. И теперь жалко пытается искупить вину, заметая следы собственной жестокости. — Я не могу лечить до конца, будет заметно, — сказал Драко, изо всех сил стараясь не звучать виновато. — Почему? — спросил Уизли невпопад, и его почти прозрачные голубые глаза светились искренним непониманием. Драко сразу понял, о чём он спрашивает. «Почему ты пришёл? Почему лечишь? Почему пытаешься помочь?». Как Драко мог ему объяснить? Упёртому, прямому как доска гриффиндорцу, у которого всё делится на чёрное и белое, на плохое и хорошее? Как объяснить, что Драко не хотел бы причинять ему боли, но если он откажется, пытками займётся кто-то другой, гораздо более жестокий и изобретательный? — Мне пора, — сказал Драко и торопливо вышел. Это продолжалось несколько дней. Драко истязал Уизли днём под неусыпным надзором тётки, а ночью лечил, насколько мог, чтобы не вызвать подозрений. Уизли осмелел, пытался разговаривать с ним, мог даже иногда схватить за руки или толкнуть, требуя ответов. Драко обычно молчал. Лечил и сразу же уходил. Ему нечего было сказать. Всё, что он мог сделать для Уизли — облегчить его состояние, помочь выжить до того момента, когда его дружок в очередной раз сподобится сгеройствовать и вызволить своего друга из заточения. Ну или хотя бы до момента, когда у Драко всё же получится вытащить из него нужные Лорду сведения. Веритасерум уже настаивался в мастерской, оставалось дожидаться только нужной фазы луны, чтобы его использовать. Хотя у Драко были некоторые подозрения, что ментальный щит Уизли может помочь ему противостоять сыворотке правды. Впрочем, у Драко было ещё несколько интересных идей, способных заставить Уизли заговорить. И ни одна из них не включала садистские методы, которыми он до сих пор пытался выбить из Уизли правду. Драко предпочитал более тонкие и хитрые игры. Но у Беллатриссы было другое мнение на этот счёт. Более того, несговорчивость Уизли натолкнула её на подозрение, что Драко его щадит. И тогда она взялась за дело сама… Когда Драко пришёл ночью, Уизли лежал лицом к стене, не шевелился. Рубашка его стала твёрдой от пропитавшей каждую ниточку крови. Драко привычно загремел склянками, но Уизли вдруг схватил его за руку, резко развернувшись. — Не надо. Я лучше сдохну… — Не глупи, Уизли. — Она же… — Я знаю. Я тоже здесь был. Но я не дам тебе сдохнуть, даже не мечтай. Если хочешь, чтобы это закончилось, начни отвечать на вопросы. В этот раз Драко понадобилось приложить гораздо больше усилий, чтобы привести Уизли в чувства. С каждым разом раны затягивались всё неохотнее, Уизли слабел, а от его пустого взгляда Драко становилось страшно. Когда Драко собрался уходить, непривычно молчаливый сегодня Уизли вдруг окликнул его. — Малфой! Можешь ещё посидеть? Ну, хоть пять минут… Драко удивился такой просьбе, раньше Уизли не проявлял открыто свою потребность в нём. Хотя Драко видел, что каждый раз, когда он приходил ночью, в глазах Уизли плескалась плохо скрываемая радость. Ведь только он, Драко, мог избавить его от боли, подарить облегчение и спокойный сон. Уизли ждал его и чертовски боялся, что Драко перестанет приходить. Но до недавнего времени тщательно это скрывал. Привычно оскорблял и подначивал, и даже гнал прочь, утверждая, что помощь и жалость Пожирателя ему не нужна. — Ладно, — коротко согласился Драко. Аккуратно присел на деревянную перекладину рядом с головой Уизли, сложил руки на коленях и выпрямил спину, будто метлу проглотил. Уизли развернулся на другой бок и вдруг прислонился щекой к бедру Драко, зашептал в полубреду: — Больше не могу, не могу, не могу… Я хочу домой… Тело его беззвучно затряслось, и Драко понял, что он плачет. Впервые с тех пор, как попал сюда. Слёзы стекали по щекам непрерывным потоком, и впитывались в брюки Драко. Драко несмело запустил руку в рыжие волосы медленно, успокаивающе поглаживая. Ему самому было безмерно тяжело смотреть на Уизли. Осознавать, что он приложил к этому руку самым непосредственным образом, но Уизли всё равно доверчиво прижимается к нему, и позволяет себя успокаивать. А Драко слишком дорожит собственной шкурой, чтобы попытаться помочь ему по-настоящему. Связаться с Орденом или «забыть» закрыть дверь в темницу… По щеке Драко скатилась одинокая слезинка, но Уизли этого, к счастью, не увидел. На следующий день Беллатриса вместе с Люциусом покинули поместье. По поручению Лорда они отправились на переговоры с гоблинами, и по самым скромным подсчётам должны были отсутствовать в течение недели, а то и дольше. Драко наконец-то смог вздохнуть с облегчением. Первое, что он сделал после отъезда тётки — полноценно вылечил Уизли и приказал эльфам нормально его накормить. — Белла вернётся. Через несколько дней или через две недели — не знаю. За это время я должен узнать о Поттере и его планах всё, что знаешь ты, — говорил Драко, прислонившись спиной к бетонной стене, наблюдая как порозовевший, набравшийся сил Уизли, допивает бульон прямо из чашки, а затем вульгарно вытирает рот рукавом. — Ну, удачи тебе, Малфой, — Уизли нахально усмехнулся. Стоило слегка восстановиться, он снова стал грубым и наглым, будто они на равных, как когда-то в школе… — Неужели ты не понимаешь, что это и в твоих интересах? — Я не предам Гарри, — в глазах Уизли читались упрямство и самоуверенность. — Посмотрим. Веритасерум почти готов, — небрежно обронил Драко, и Уизли тут же занервничал. — Малфой… — аккуратно начал он и замялся. Драко насторожился: думающий Уизли — это что-то новенькое. — Малфой, не делай этого. — С чего бы? — Ты ведь не такой, как они… Ты — не с ними. — Ошибаешься. — Тогда почему спасал меня? — Ты прав, не надо было! — разозлился Драко. — Малфой… — Заткнись, Уизел. Не знаю, что ты там себе напридумывал, но это явно не соответствует действительности. Я выполню поручение Лорда, чего бы это не стоило. Можешь сопротивляться сколько угодно, твоё согласие мне не потребуется. Расстались они на напряжённой ноте. Уизли снова излучал враждебность и агрессию, а Драко из-за этого чувствовал себя иррационально уязвлённым. Будто подсознательно считал, что когда прошлой ночью Уизли рыдал у него на коленях, что-то изменилось между ними. Что Уизли пойдёт ему навстречу, хоть немного его поймёт. Но — ничего не изменилось. Драко всё ещё был собой, со своими обязательствами и целями, а Уизел был Уизелом, с целями кардинально противоположными. Драко проворочался в постели полночи, сон не шёл совсем. Спускаться к Уизли не было необходимости — лечить его теперь не от чего. Но Драко, сам не понимая зачем, оделся и пошёл к темнице. Уизли должен был уже спать, но не спал. Едва услышав осторожные шаги, он сел, напряжённо вглядываясь в темноту за решёткой. — Думал — не придёшь. — Я тоже, — ответил Драко, заходя в тёмное, пахнущее сыростью помещение. Уизли подвинулся, освобождая ему место. Почему-то ночью не оставалось места ссорам и противостоянию. Уизли снова положил голову на колени Драко, как и сутки назад, но больше не плакал, просто всматривался в лицо Драко и молчал. Драко погладил отросшую шевелюру Уизела, сегодня чистую, и даже в полумраке ослепляюще рыжую. Драко поддался внезапному, необъяснимому порыву — склонился над веснушчатым лицом и прикоснулся к губам мягким, коротким поцелуем. Уизли не вскочил и даже не дёрнулся. И не потянулся навстречу. Драко шарил взглядом по его лицу, пытаясь вычислить отношение Уизли к произошедшему. В голубых глазах не было отвращения и гнева. Хотя Драко уверен, если бы он сделал что-то подобное в школе, Уизли его бы в лепёшку превратил, притом без всякой магии. Уизли смотрел не отрываясь, и Драко совершенно не понимал, что у него в голове, и от этого было совсем неуютно. Драко первым отвёл взгляд. Убрал руку, оставив в покое рыжие волосы. — Хреново тут, наверное. Одному, да? — вдруг нарушил молчание Уизли. И Драко вздрогнул от того, что Уизли, которого он всегда считал обделённым эмоциональным интеллектом, так неожиданно точно его прочитал. В поместье Драко всегда ощущал преследующую в каждой комнате опасность. Родители едва обращали на него внимание, Люциус постоянно находился при Лорде, принимал тычки и упрёки, из кожи вон лез, чтобы снова завоевать расположение господина. Нарцисса от стресса постоянно болела, всё реже выходила из спальни, стала задумчивой и отрешённой. Драко доставались от неё лишь дежурные вопросы и холодные, автоматические объятья. Кроме этого, в Малфой-меноре постоянно находились чужаки, поместье превратилось в самый настоящий проходной двор. Тот же Сивый, ублюдок-оборотень, расхаживал по дому как по своему собственному, да ещё не стеснялся отпускать в сторону Драко сальные шуточки, после которых потом нестерпимо хотелось помыться. Драко никому не доверял, ни с кем не был близок в этом чертовом поместье, которое когда-то было его крепостью. Выходило, что Рон Уизли — пленник и враг, стал для Драко единственным человеком, с которым он чувствовал себя спокойно, с кем хотел разговаривать и находиться рядом. Его привязанность к Уизли за какие-то несколько дней настолько окрепла, что переросла в какое-то уродливое подобие влюблённости. Драко осознал своё влечение к парням ещё лет в тринадцать. Встречаться с кем-то наследник Малфоев не мог себе позволить, но фантазировать никто не запрещал… Драко мечтал об огромных татуированнных руках Маркуса Флинта, обхватывающих его сзади, представлял, как сам целует пухлые губы красавчика-однокурсника Блейза Забини, иногда даже — признаться стыдно — думал в том самом ключе о Поттере. Но даже в самых странных и извращённых сюжетах Драко не представлял с собой нищеброда Уизела. А когда Лорд превратил Малфой-менор в собственную резиденцию, Драко и вовсе стало не до сексуальных фантазий, он просто закрыл наглухо эту часть своей личности. Даже не мастурбировал — до недавнего времени. — Не делай вид, что понимаешь, каково мне приходится, Уизли, — Драко грубо оттолкнул с коленей голову Уизли, тот неохотно поднялся. — Уж получше, чем мне… Драко многое мог бы ему ответить. Но не стал. Уизли ему не переубедить, не переупрямить. Да и не особо хочется… Драко корил себя за несдержанность, за проклятый поцелуй, который словно раздел его, вывернул наизнанку перед Уизли. И тот знал это. Не стал нападать и возмущаться, выжидая подходящий момент, чтобы использовать новое оружие против Драко. Драко направился к выходу нервным, быстрым шагом. — Малфой… Драко, — тихо произнёс Уизли и Драко замер у решётки. Уизли подошёл, неуверенно дотронулся до его руки. Драко словно молнией прошило. — Помоги мне. Ты ведь можешь, я знаю. Помоги мне выбраться. Прошу тебя. Драко ждал этой просьбы, знал, что она прозвучит. В каждом жесте Уизли, в каждом его взгляде незримо читалась надежда на содействие Драко его побегу. Только гордость и уверенность в отказе останавливали Уизли от требований и просьб. Но сегодня что-то… Кое-что. Заставило его подумать, что Драко согласится. Что ж, он ошибся. Драко отдёрнул руку, вышел из темницы и закрыл за собой решётку. — Я не могу. Не могу, извини… Веритасерум развязал Уизли язык. Ментальный щит помогал Уизли, но его оказалось возможно обойти, если правильно задать вопрос. А Драко как никто умел формулировать вопросы с умом. Через час он знал всё. И о том, где Уизли расстался с Поттером и Грейнджер. И причину их ссоры. И про поиск крестражей. И про наставления Дамблдора. И даже про местонахождение штаба Ордена. Уизли ронял бессильные, злые слёзы, и рвался в невидимых путах, сплетённых Драко в целях собственной безопасности. Драко не пошёл к Лорду. Несколько дней он раздумывал, как распорядиться полученной информацией. Эта история с крестражами поразила его. Выходит, Тёмный Лорд не так уж и неуязвим. Две части его души уже уничтожены, остальные Поттер и Грейнджер активно разыскивают, и вполне вероятно, что, в конце концов, найдут. И тогда Волан-де-морт станет окончательно смертен… Сковавшая грудь безысходность, преследовавшая Драко с момента возвращения Тёмного Лорда, слегка отпустила. — Завтра я возвращаюсь в Хогвартс. По приказу Тёмного Лорда. Уизли смотрел… Странно. — Ты не рассказал ему. Почему? — С чего ты… — Он давно бы меня убил, если бы узнал. Просто чтобы выместить злость и выманить Гарри. Так, почему? — У меня свои причины. Драко вздохнул. Почему Уизли вечно надо всё раскладывать по полочкам? — Ясно. Так… Что будет со мной? — осторожно поинтересовался Уизли. — Через несколько дней вернётся Белла. Продолжит тебя допрашивать. Уизли затрясло от одного упоминания имени Беллатрисы, но он упрямо сжал губы, не желая снова просить и умолять помочь ему. Глупый и гордый маленький гриффиндорец… — Дай руку, — бесстрастно приказал Драко. И Уизли, не раздумывая, протянул ему ладонь. Драко без лишних комментариев полоснул ладонь Уизли режущим заклинанием, тот дёрнулся, зашипел от неожиданности, а Драко уже проделал со своей рукой те же манипуляции. Затем соединил их ладони, смешивая кровь и произнёс длинное заклинание на латыни, параллельно выводя в воздухе замысловатые руны свободной рукой. — Малфой, ты чего… — оторопело прошептал Уизли, непонимающе глядя на Драко. — Теперь ты сможешь выйти в любой момент. Кровная магия пропустит тебя. И это тоже пригодится, — Драко протянул тонкую, гибкую волшебную палочку. Уизли тут же схватил её, не смея поверить своему счастью. — Это палочка Чарити Бербидж. Нашёл в саду. Видно, выронили случайно, когда… Не важно. Думаю, она была бы не против, — скомканно закончил Драко, некстати снова вспомнив последние минуты жизни своей преподавательницы по маггловедению. — Малфой… — глаза Уизли светились такой безграничной благодарностью, что Драко невыносимо стало выдерживать его взгляд. Он до последнего сомневался в своём решении и безумно трусил, что всё раскроется… Даже думать о последствиях было страшно. Но когда Уизли неловко, но сильно его обнял и уткнулся лицом в его макушку, показалось, что он всё сделал правильно. И впервые за долгое время не было паршиво и стыдно на душе. — Малфой, я этого никогда не забуду… — Если тебе хоть немного есть дело до того, что станет со мной после твоего ухода, сделай это, когда я уже буду в Хогвартсе… — сказал Драко, стараясь звучать надменно и независимо. Уизли ярко улыбнулся. — Всё сделаю как надо. Никто на тебя и не подумает. — Удачи. — Увидимся! Драко ушёл. А через несколько дней на ужине в большом зале получил сову от отца с известием о побеге важного заложника. Драко обвинения никто не предъявил.