Срывая маски

— Что тут такое произошло? - мужчина пытается подавить рвущийся наружу хохот, но у него это плохо получается. Следом закрывает дверь и садится за свой компьютер, пока я в это время уже поставила стопку на стол. — Да так... Задела. Локтем. Пока шла, ага... - второпях придумываю отговорку. Она глупая и бессмысленная, потому как сейчас он увидит свой исправленный текст. И вуаля: через полминуты глаза Нагихико полезли на лоб, и он медленно повернулся ко мне. Я же нервно сглотнула, выжидая, пока получу снова знатных п... Кхе... оплеух. — Аму, я не раз тебе говорил это, но... Черт! Да это же гениально! Вот не зря ты моя муза! Спасибо тебе огромное! Я аж воспрянул духом и готов писать на полном серьезе! И спасибо за чай, ты так обо мне заботишься! - он подмигнул мне и отправил воздушный поцелуй. Я же вздохнула с облегчением. Слава Богу, ему понравилось. А то уже переживать начала, как бы он меня не обматерил за то, что я лезу куда не надо. — За то, что ты мне помогла, я позволю тебе сделать все, что хочешь с моими волосами. Только не обрезать! А то точно обижусь, - с легкой улыбкой скосил на меня взгляд сиреневолосый, делая глоток из чашки. — Ха-ха! Я вовсе не собиралась их отрезать. Тебе короткие попросту не пойдут. Я сейчас вернусь, - я быстренько забежала в комнату Нагихико, взяв его расческу и позаимствовала одну резинку из косметички Римы, обратно побежала в кабинет. — Так, ну-ка сядь ровно и спинку стула сдвинь в сторону, - он послушно сделал так, как я просила, а я пока пыталась перевести дыхание. — Чего так торопилась-то? Я же никуда не спешу, - хихикнул медовоглазый, смотря на меня. — Потому что я не хочу тебя задерживать. Срок сдачи дышит нам уже в затылок, а мы еще не закончили! - Нагихико отвернулся, позволяя мне начинать изображать из себя парикмахера. Взяв расческу, я аккуратно расчесывала его местами мокрые волосы. И что меня приятно так удивило, это то, что они у него совсем не путались, в отличие от моих, которые, к слову, доходят мне почти до плеч, а путаются так, словно они у меня до пяток отросли. После того, как я хорошенько расчесала волосы Наги, я принялась плести ему косу набок. Как он и сказал - я делала то, что хотела, и он совсем не возражал. Я же получала огромное удовольствие, делая прическу, и заодно восхищаясь его мягкими и шелковыми волосами, которые так и норовило растрепать. Потом я развернула мужчину к себе лицом, чтобы продолжить затеянное. Нагихико сидел с закрытыми глазами, но было видно, как его ресницы слегка подрагивают. Я немного забеспокоилась. Казалось, будто он изо всех сил боролся с желанием прекратить всю возню с волосами. Я решила проверить, так ли это: — Нагихико, тебе неприятно? - он вдруг распахнул глаза, смотря на меня, в полном изумлении. — Почему ты так решила? - он вопросительно поднял бровь. — По тебе это видно. — Хе-хее, меня раскусили. Ну, не то, чтобы мне это было неприятно, просто я не привык к такому. Возможно, это связано с той трагедией... Ведь в детстве меня всегда расчесывала мама. Кто знает, отчего это, - он пожал плечами. — Во всяком случае, продолжай дальше. Я хочу посмотреть, как я выгляжу, - он снова улыбнулся своей милой и немного детской улыбкой. С самого первого дня в этом доме мне понравилась эта улыбка. Я ведь не раз говорила, что так много не улыбались даже мои родители. Он и вправду похож на лучик солнца, полный надежды и любви. Я хихикаю, вновь вспоминая наше знакомство. Ведь кто же знал, что он взрослый мужчина, а не школьник! Ха-ха! Нагихико слышит мой смешок и тоже начинает смеяться вместе со мной. Он знает, о чем я думаю. Потому как мы частенько смеялись над этой ситуацией. И я могу хоть до самой старости говорить о том, что для меня Нагихико - часть семьи. Мне всегда было страшно подумать, что было бы, если мы тогда не встретились. Ведь два абсолютно незнакомых человека будут жить вместе, в одном доме... Бр.. Лучше не думать об этом. А пока я предалась воспоминаниям, я уже незаметно для себя, закончила плести косу. Затем достала белую резинку для волос из кармана и завязала их, оставляя в конце маленький хвостик. — Готово! - я улыбаюсь, смотря, как ему хорошо идет с этой толстой косой на плече. Затем он поднялся с места, и быстрым шагом ушел в другой кабинет, где он предавался дизайну. Там стояло обширное зеркало, в которое, на данный момент, смотрелся Фудзисаки. Его улыбка становилась все шире и ярче, пока любовался своей прической. А потом, словно маленький мальчик увидев вкусняшку, набросился на меня с объятиями, свалив на пол. Одинокий и пустой кабинет заполнился нашим смехом, пока мы, лежа на полу обнимались и дурачились как дети. Я всегда любила эту черту в нем. Вроде взрослый человек, а в душе такой ребенок! Никогда не знаешь, чего ждать от его непостоянства. И эта наша забава кончилась тем, что я сейчас сижу на шее Наги и он, держа меня, бежит в рабочий кабинет, под мои громкие визги и под свой звонкий смех. Рима даже не удивляется и не выходит проверить, чего мы так расшумелись. Потому как это происходит не то что бы часто, но и не редко. И даже не спрашивайте и не удивляйтесь, как и почему я сижу на его шее. В итоге, когда мы пришли в кабинет вдоволь подняв себе настроение, я отвешала Нагихико нехилый подзатыльник за то, что мне заново пришлось его расчесывать и заплетать, потому как волосы были до неприличия растрепаны. Затем мы принялись за работу. Я сидела рядом с Нагихико, потому как он захотел написать эту главу вместе, ибо как он выразился, «я его вдохновение и спасение». В этот раз дела пошли хорошо и мы даже успели подискуссировать, где же закончить главу: либо сделать интригу, либо же всё разъяснить и закончить на этом. Я настаивала на втором варианте, а Нагихико - на первом. И всё же с помощью его объяснений я поняла, что он был прав, так как если мы сейчас распишем все самое интересное, то некоторые просто перестанут ждать оставшиеся главы. Потом же меня Фудзисаки отпустил, говоря, что на сегодня хватит этой нервотрепки. Он отправил законченную главу в редакцию, и завалился спать, в шутку заявив, что как максимум, неделю его не беспокоить. Я решила немного развеяться и, переодевшись в мешковатую белую майку, заправленную в черную выше колена юбку, с белыми чулками по колено и в серебристых полу-кроссовках. На голове сделала хвостик, а из макияжа лишь немного воспользовалась тушью. Никогда не любила накладывать на себя «штукатурку». Попрощавшись с Римой, я вышла из дома и направилась хорошенько отдохнуть впервые за все время. Я шла мимо того самого парка, после которого моя жизнь навсегда изменилась. Вот как сейчас помню: вон там, на дереве, сидит маленький синеволосый мальчик, а за ним пытается успевать розоволосая глупышка. Или вон та горка, с которой мы скатывались бутербродом, и на весь парк звучал звонкий и радостный смех двух детей. А потом, с годами вижу себя перед глазами, как я постоянно приходила в этот парк у того самого дерева и подолгу сидела возле него или стояла с глупой улыбкой. От подобных воспоминаний внутри разливается тепло. Словно это было только вчера. Но время никого не ждет, как всем известно. И вот сейчас мы оба взрослых человека, которые любят друг друга. Которые хотели поддерживать друг друга до самого конца... Я что-то опять замечталась. Не время сейчас предаваться воспоминаниям! Нужно хорошенько оттянуться, а потом уже идти в парк. Я уже полгода не была там. Интересно, поменялось ли там что-нибудь?..

***

Скоро. Очень скоро. Просто стой там и дождись меня.

Я позвонила моим любимым друзьям: Утау и Кукаю. Мне одной как-то скучно проводить время. Я хотела спросить их, смогут ли они составить мне компанию и, как ни странно, согласились, что меня удивило. Обычно они всегда заняты с детьми. Но позже мне девушка объяснила, что детей «сплавили» к родителям Кукая. Мы договорились встретиться у кафе. Прошло примерно около получаса, и о Господи! Явились мои идиоты! Я бегу их обнимать с радостными воплями. Я их недели две не видела. Соскучилась безумно. Мы зашли в кафе и сделали огромный заказ. Потому как решили отметить наше собрание. Утау себя вообще не жалела, и заказала себе много чего из жирной пищи, хотя она постоянно ноет, что быстро жиреет. Ну, а сейчас на мой вопрос она просто махнула рукой и сказала, что маленькие слабости можно простить. Знаю я ее эти «маленькие слабости». Потом месяц будет ныть, что после сегодняшнего обжорства она раздулась до размеров Юпитера. А Кукай всё время ржал с Утау, подкалывая ее всячески по поводу фигуры. А позже к нему присоединилась и я. За что блондинка на нас чуть не обиделась. Мы стали с диким ржачем извиняться, но она сказала, что простит нас тогда, когда купим ей ведро мороженого, веник, лук и кастрюльку. Зачем ей это? Один дед Бабуйня знает об этом. В общем, после нашего обжорства, мы просто гуляли по городу, покупая всякие безделушки и хлопушки, поочередно пугая друг друга таким «неожиданным» хлопком. Весь день мы провели только втроем, и провели его от души. Такого позитива и смеха я нигде, кроме как с этой парочки, не получу. Когда начало вечереть, я заявила парочке, что хочу пойти в одно секретное место. Думаю, они поняли о чем я, с первых секунд, потому как вопросов не возникало. А может, просто не хотели спрашивать, и томили себя ожиданием. Я не спеша шла к парку. Парочка же плелась сзади меня, и как всегда ругались, что-то не поделив. Слышу, как громко бьется сердце. Вспотевшие ладони сжимаю в кулаки и иду к заветному дереву у детской площадки, что пустовала. Весной здесь всегда немного народу, но так даже лучше. Никаких посторонних звуков. Лишь шум ветра и шелест листвы. Мои болваны стоят в сторонке и снова негромко о чем-то спорят. Я закрываю глаза и вдыхаю сладостный запах, который исходит от этого дерева. Это запах нашего детства. Я дрожащей рукой прислоняю ладонь к дереву и снова улыбаюсь.

Позволь мне снова увидеть тебя. Я не могу больше...

...Пожалуйста...

— Девушка, не меня ли ждёте? - сзади раздался задорный и в тоже время такой родной и нежный голос. Я обернулась и увидела его. Он стоит и счастливо улыбается. Его глаза цвета сапфира были переполнены любовью и нежностью. Кажется, будто прошло уже много веков с нашей последней встречи. Я бросаюсь на него, он ловит меня и мы падает на землю. И слышу этот прекрасный заливистый и добрый смех. И он по-прежнему остался таким же детским и звонким. Господи, как же я люблю эти его неизменные черты. Сапфироглазый крепко обнимает меня, сидя на асфальте, уткнувшись мне в шею. Я чувствую, как бьется его сердце. Очень часто, будто он бежал от самого Парижа. Я же утыкаюсь ему в грудь и рыдаю от счастья. Я так ждала этого дня. Я безумно хотела прижаться вот так к нему и никогда не отпускать. Неизвестно, сколько мы вот так просидели, но нам было совершенно наплевать. Главное - это то, что мы снова вместе. Остальное неважно. Юноша отстраняется, утирая мои слезы рукой и поднимая меня на руки, целует в губы. Целовались мы так, словно это было первый и последний раз в жизни. Кусали губы друг друга, словно пытались спастись от противного тоскования по друг другу. Этот поцелуй был самым долгим и самым желанным. Но когда дышать уже казалось, было нечем, мы нехотя отстранились, и смотрели друг другу в глаза. Затем он прижал меня к себе еще плотнее и зарылся носом в мои волосы, шепча мое имя. Я еще крепче прижимаюсь к нему, утыкаясь в ключицу, снова рыдая. Но мы все же нашли силы оторваться друг от друга и он поставил меня на землю, взяв за руку. Затем заговорил, лучезарно улыбаясь: — Ну вот, я вернулся как и обещал. Прости, что так долго. — Ради этого момента стоило немного подождать, - улыбаюсь ему в ответ, и крепче сжимаю его ладонь. Но внезапно я вспоминаю про Кукая и Утау. Я повернулась и увидела, что эти двое ревут! Они взаправду ревут! Господи, ужас какой! — Ну чего, дебилы мои, идите сюда! Дружеские объятия со звездой телеэкрана! - кричит юноша, раскрываясь для объятий и, не отпуская мою руку, еще громче смеется. Парочка бежит к нам и мы вновь падаем, заливаясь и слезами, и смехом. Прекрасней воссоединения и быть не могло! Икуто здесь. Теперь он никуда не уйдет. Я даже поверить не могу такому счастью!