Имперско-матримониальная аннексия полковника Лиастани

Ариэль решительно шел в зал за едва поспевавшей бежать перед ним вице-секретарем, то ли четвертой, то ли по особым поручениям. Йум Фльяфель скакал сзади, но не осмеливался одернуть Ариэля — знал, старый хрен, цену субординации, или почувствовал нечто такое — веяние ветра истории, не меньше. Ариэль же ликовал — Ви что-то нашел, Ви что-то такое смог сделать, чтобы оказаться с ним в одном помещении, минуя все меры безопасности, выключенные коммы и закрытые двери. Не здорово ли? Правда, перед тем, как войти в зал, Ариэль остановился и обвел его взглядом: в зале были пустые места, народ переговаривался, переходил от одного места к другому, кто-то спал. Поведение, знакомое по сотням других заседаний, по десяткам — здесь, на Виссе, где их уже угораздило побывать. Сульон-Арх подтверждала, что генеральный форум — это высший совещательный орган, вроде даже его рекомендации обязательны к исполнению, правда, процент исполненных рекомендаций как-то не очень впечатляет. Кроме того, этот форум обладает маленькой такой особенностью — возрастным цензом: в него не могут быть избраны люди моложе семидесяти и не обладающие как минимум двумя высшими учебными степенями или занимавшие соответствовавшие им административные должности в течение определенного достаточно длинного периода времени. Номинальным Виссеанский генеральный форум тоже не был — активно вмешивался во многие процессы, мог даже вето наложить. Иными словами, вываливать на головы форумчан свою радость было как минимум нецелесообразно. Ариэль осмотрел мундир, поправил манжеты, чуть подвинул ордена на перевязи и, удовлетворенный, кивком указал вице-секретарю по особым вопросам: пора проводить его к месту. Она присела в подозрительно ловком книксене и посеменила к председателю форума. — Я рад, что вы воспылали жаждой действий, ваше высочество, — негромко сказал Фльяфель за его плечом. — Мне будет позволено поинтересоваться, что послужило сему причиной? Ариэль покосился на него. — Позволяю, — криво усмехнулся он. — Кто вам запретит-то? — Отлично, ваше высочество, — процедил Фльяфель, раздраженный, что ему отказывают в праве узнать последние, самые горячие сведения. — И что же послужило причиной сего полыхающего жизнелюбия? Ариэль ухмыльнулся и пожал плечами. К ним уже подходили два главсека двух советов, причем каждый считал себя чуть более влиятельным, а свой совет чуть более значительным. Вице-секретарь возвращалась, все так же семеня, просунула голову между плеч главсеков и, вытаращив глаза, прошипела зверским шепотом: — Ваше высочество, вам уже нужно на трибуну, время, время! Ариэль кивнул ей, смерил взглядом генсеков и надменно произнес: — Господа, прошу вас уступить мне дорогу. Подействовало: они чуть ли не отпрыгнули в стороны. Фльяфель одобрительно склонил голову к плечу, оглянулся на Сульон-Арх и, спохватившись, поспешил за Ариэлем. Перспектива, конечно, совершенно унылая, рассчитывать на то, что заседание закончится раньше, чем через пять часов, просто не приходится, и потом не удастся сбежать в куда более жизнерадостную компанию — их уже предупредили о полуформальном ужине, на котором с ним лично, с магистром Сульон-Арх и их коллегами горят желанием обменяться мнениями бесчисленные важные чины, и уже полученный на Виссе опыт вопил, что это будет ужасно. Ужасно скучно, в смысле. Но Ариэль величественно выслушивал неторопливую приветственную речь президента форума, обводил царственным взглядом огромный зал, и его губы были сложены в тонкую, едва уловимую улыбку, от которой что Фльяфелю, что Сульон-Арх захотелось найти расщелину поукромней, но так, чтобы все было хорошо видно, и внимать, и наслаждаться представлением, которое собирался устроить его императорское высочество, наследный принц, полковник имперского космофлота, член многих имперских советов, куратор бесчисленных фондов и просто красавчик Ариэль Годрейв Лиастани. Когда они обсуждали общую структуру выступлений вообще и этого в частности, Фльяфель рекомендовал ему быть вежливым, не так чтобы отстраненным, но и не стремиться завоевать расположение. Порешили на золотой середине: положительно обрисовывать благие стороны имперской жизни и умеренно восхвалять виссеанские. Предполагалось, что Ариэль будет миролюбив, полон уважения и ненастойчив. Он же — был решителен, категорично заявлял: «Мы — империя, мы — лучшие, мы — сильные, мы — будущее», изящно скользил по грани пристойности, когда шутил, и в общем вел себя так, словно хозяином в этом зале был он. Речь Ариэля вызвала у почтенных членов форума замешательство. Они были вынуждены аплодировать — правила приличия и все такое, но Ариэль не настаивал. Он обратился к президенту с предложением, очень похожим на приказ, о том, чтобы перейти к дебатам. И точно также, когда ему наскучило, он предложил считать заседание закрытым. Сделал, правда, небольшую оговорку: — С позволения господина президента форума. Тот затряс головой, словно перепугавшись, что простого кивка будет недостаточно, и встал, чтобы произнести привычную формулу о завершении заседания. Ариэль стоял, рассеянно слушал его с полуулыбкой на губах; когда президент замолчал, Ариэль бросил: «Отлично», — и ушел. Сульон-Арх понеслась за ним. Фльяфель подумал было о том, чтобы немного поделать политику, сгладить непривычно резкое поведение Ариэля, но любопытство — оно властвовало над ним. И Фльяфель бросился догонять Ариэля. У дверей в свои покои Ариэль приказал: — Меня не трогать. Даже если к Виссе будет приближаться каре метеоритов и армада пиратских клиперов. Он выдохнул, надел шлем, сжал зубы, справляясь с переходом в гиперсеть, прищурился, привыкая, огляделся. Тихо позвал: «Ви!». Его потянуло в сторону — Ариэль не был уверен, но к острову. Он оглянулся: некоторые ориентиры в пространстве-времени гиперсети были знакомы. Под ногами различались охранные башни звездных систем периферии, за ними — банковские пирамиды. Где-то впереди близко, но неотчетливо были видны стены хранилищ Виссе. Острова не было видно. И Ариэля все равно тянуло куда-то. Он подчинился, чтобы в две секунды оказаться в ротонде посреди острова. Ви появился через три минуты — Ариэль начинал злиться. Он был возбужден, мерил шагами пол ротонды, оглядывал деревья, росшие за ней. И как-то в одно мгновение что-то изменилось, словно пространство-время гиперсети чуть деформировалось; он оглянулся — и бросился к Ви. Тот стоял, одетый в привычный по реальной Виссе комбинезон, у него были знакомые по реальному телу Ви короткие волосы, разве что разъемов за ушами не было — наверное. Ариэль не заметил, не обратил внимания — он шагал к Ви. — Ви, милый, — зашептал он, положив руки на плечи Ви. — Ты сокровище. Что ты нашел? Ви отвел глаза. — Нашел, — невесело подтвердил он. — Ты правда сделаешь это? Дашь нам права? — Обязательно. — Без промедления ответил Ариэль. — И навешу обязанности. В полном соответствии с имперским уложением о подданстве. Это даже не оспаривается. Ви склонил голову к плечу, опустил глаза, попытался улыбнуться, вместо этого вздохнул. — Собственно, это буду делать не я, а император. А он проследит, чтобы соплеменники Нигрин Адель пользовались такими же, как у нее, правами. — Ариэль помолчал немного и улыбнулся улыбкой наследного принца и второго лица империи, точь-в-точь как на парадном портрете. — Как и пристало современному государству. Я могу дать свое слово чести, что это совершится незамедлительно. — Не нужно, — беззвучно ответил Ви — пошевелил губами, не более. Если он и говорил что-то, Ариэль не расслышал. — Ты — принц, все такое. Сын Марра Лиастани. Не можешь не выполнить. Он кивнул в сторону, где развернулся экран. — То, что я нашел. Точную дату установить так скоро не удалось, она указана по местному календарю. Предположительно в доимперский период. До начала Великого Объединения, до того, как Годрейв Лиастани начал созидать империю. Думаю, эрла Сульон-Арх сможет дать более точную оценку, я бы определил возраст в два — два с половиной стандартных тысячелетия. Годрейв Лиастани был одним из богатейших людей разведанной вселенной, хотел абсолютного первенства. Виссе была одним из его владений. Одним из немногих, приобретенных законно. Точней, навязанных ему законно. Поэтому, как ни удивительно, именно статус Виссе очень четко определен. Виссе — майорат, наследуется только старшим сыном и только старшему сыну, владелец является единоличным главой, обязан обеспечивать процветание, не использовать для получения выгоды… Ви рассказывал; Ариэль читал. — За что же на него навесили этот камень? — ошеломленно спросил он. — Коммерческие предприятия размещать запрещается, банки размещать запрещается, военные базы размещать запрещается. Планета — в пограничной звездной системе, проклятые пульсары, как здесь без военных баз?! — Не так давно она пограничная, — буркнул Ви. — Лет шестьсот, не более. До этого столица была куда ближе к Виссе, и она оказывалась в глуши, но не на периферии. Ариэль выпрямился. — Так отчего Годрейв Лиастани согласился на такую обузу? — спросил он. — К сожалению, я всего лишь хранитель информации, а не ее интерпретатор, — тихо ответил Ви, не поднимая на него глаз. Ариэль обхватил руками его лицо и горячо зашептал: — Ви, сокровище мое, а что ты делаешь все время, когда подбираешь тем глубокомудрым тюфякам в советах информацию? Посмотри мне в глаза, невероятное ты создание, и подтверди, что никогда и ни при каких обстоятельствах не занимался этим. Ну? Ви подчинился: посмотрел ему в глаза. — Ну… — неуверенно произнес он Ариэль усмехнулся и, притянув его голову, коротко поцеловал. Ви продолжил бодрее: — Эрла Сульон-Арх наверняка сможет куда точней установить все обстоятельства. Я могу предположить на основании тех текстов, к которым имею доступ, что когда речь шла о том, какую планету определять как центральную в зарождавшейся империи, Годрейв Лиастани рассматривал Виссе, для этого вел переговоры. Она была терраформирована уже более двух эонов как, обладала неплохой инфраструктурой, но не была плотно заселена; это могло значить замечательные возможности для утверждения имперского дворца, и так далее. Сертре же давно выступала в качестве центра финансовых и правовых операций, и ее лидеры считали статус столицы принадлежащим ей по праву. Особый научно-культурный статус Виссе был утвержден где-то за два года до того, как Годрейв Лиастани приобрел ее. И, — Ви отвел глаза, задумался, затем продолжил: — Этот статус не оглашался. — И Годрейв Лиастани об этих изменениях не знал? — предположил Ариэль. — Он покупал прехорошенькую планетку, на которой собирался выстраивать столичные красоты по своему вкусу и желанию, благо места хватало, климат здесь чудесный, людей можно было согнать со всех ближайших планет. И он купил кота в мешке. Ви пожал плечами. — При помощи этой замысловатой манипуляции Сертре все-таки стала столицей, — кивнул Ариэль. — И много счастья ей это принесло… она хоть обитаема сейчас? Ви мрачно смотрел на него. — Я могу собрать сведения, если тебе нужно. — Нет, — отмахнулся Ариэль. — Этот документ, эта купчая — где она? Ви отвернулся и тихо сказал: — В архиве. Она была напечатана на бумаге. Предположительно, если с нее были сняты копии, то либо бумажные, либо одна-две виртуальных в архаичных форматах. Наверное, император сможет обнаружить что-то такое в собственных архивах. — Собственных архивах! — саркастично воскликнул Ариэль. — От них едва ли что осталось. Когда отец готовился к аресту, он попытался переместить их в надежное место, беда в том, что то надежное место оказалось в эпицентре милой такой гражданской войны. Восстановить удалось немного. Часть архивов и меня в довесок к ней умыкнули в дали дальние, только так и удалось обезопасить. Те библиотеки, по которым я изучал историю нашего рода, не содержат упоминаний о Виссе. — А Йиссе? Малая земля лямбды сектора 25СС-1? — Малая земля лямбды чего-то там. — Повторил Ариэль, глядевший на Ви, не отрываясь. Он спросил, указывая на экран: — Я могу воспользоваться этим? Ви дернул плечом — вроде согласился. — Сокровище мое, отправь-ка этот документец на личные коммы всех членов делегации и на крейсер, — приказал Ариэль, следивший за Ви, не отрывая взгляда. Тот — прятал глаза, пытался отодвинуться, но не слишком настойчиво, словно не хотел провоцировать реакции Ариэля, которые оказались бы непонятными ему, но скорее всего неприятными и даже опасными. Он тихо сказал: «Готово». Ариэль кивнул. — Кажется, сейчас у нас всех будет очень мало свободного времени, но не вздумай прятаться от меня. Ви закатил глаза. — Не вздумай прятаться от меня, — взяв его за плечи, крепко сжав их, встряхнув Ви, повторил Ариэль. — Иначе я буду очень зол. — Мне пора, — надувшись, буркнул Ви и косо посмотрел на Ариэля. Тому пришлось убрать руки. Ви исчез. Через двадцать минут к острову прибыла Нигрин Адель собственной персоной. — Дитя мое, — заворковала она, — к чему спешка, к чему суета. Почему ты вдруг решил, что я всенепременно и безотлагательно должна прибыть сюда? У меня дела. У меня муж дома. У меня хобби! — Тетушка Нигрин, прошу тебя, — учтиво склонил голову Ариэль, — сообщи мне имена несчастных, вовлеченных в твое хобби, чтобы я мог собрать с них долговые обязательства за спасение от него. — На сей раз оно совершенно безопасно. Даже мирно, — Нигрин, одетый в щегольский белый костюм, грациозно опустился на кушетку. — Вроде боев без правил? — предположил Ариэль. Нигрин игриво улыбнулся и повел плечом. — Ах… — томно вздохнул он. — Кстати, неплохая идея. Обязательно ею воспользуюсь. Бои на космических яхтах без правил. — Бои сфинксов в гиперсети без правил, — подхватил Ариэль. Нигрин оживился. — Это идея, это отличная идея! — воскликнул он. — Попробуй еще кентавров. И… демонов, — помрачнев, добавил он. Его неожиданно изменившаяся интонация насторожила Нигрин. Он неторопливо перекрестил ноги, сотворил высокий стакан с коктейлем, состоявшим из нескольких отпугивающе-ярких, кислотных цветов, украшенный зонтиками, ягодами и листьями, и медленно обхватил губами соломинку. Она на пару секунд побыла змеей и вновь успокоилась. — Дитя мое, — состроив одухотворенную физиономию, патетично произнес Нигрин, — только из уважения к твоему папуле я не предположу, что у тебя развилась демонофобия. — И продолжил интимно, доверительно, как добрый дяденька-психиатр, которому предстоит подготовить пациента к лоботомии без наркоза: — Или твоему папуле предстоит разочароваться в отпрыске? Ариэль встал, повернулся к нему спиной, сцепил сзади руки, оглядел дали дальние, простиравшиеся перед ним. — Мой дорогой Нигрин, — надменно начал он. Просто чтобы отомстить, посмотрел на него через плечо, развернулся, скрестил руки на груди, — как ты знаешь, как ты наверняка знал изначально, Виссе — это очень своеобразный мир, помешанный на всяких там невероятных открытиях. Ты ведь специально ткнул меня носом в него? Нигрин соизволил согласно поднять брови и сделал еще глоток из стакана. — Я полагаю, что ты ознакомился с заключениями экспертов, основанными на виденном, почерпнутом из планетной сети, собственных наблюдений, общения с профильными специалистами и участия в нескольких форумах, симпозиумах, совещаниях, заседаниях и прочей бесконечной дряни, которой на этой треклятой Виссе бездны. Да, если и есть возможность для папеньки заполучить еще одного наследника, то на Виссе ее осуществление — дело нескольких месяцев, и на выходе получится отменный здоровый младенец. Кстати, виссеане работают и с генетическим материалом от видово разных доноров. Думается мне, что такие совершенно непохожие кариотипы как твой и Рури, могут послужить исходным материалом для вполне симпатичного эмбриончика. Ты ведь воспользуешься возможностью? Ариэль смотрел, вежливо улыбаясь, на Нигрин, избавившегося от игривого настроения и даже отведшего руку со стаканом. Помолчав немного, он продолжил: — Вопрос заключается в другом: в каком качестве ты и дядюшка Рури прибудете сюда. — Ариэль сел на стул, сложил руки на колене, улыбнулся. — В качестве туристов из иного государства? Или в качестве туристов своего же? Хочешь ли ты прибыть в иное государство или путешествовать в пределах одного? — И я слышу в твоих словах ответ на твой же вопрос, — кротко улыбнулся Нигрин. — Милый Ариэль, мальчик мой, ты невероятно, восхитительно, неизобретательно прямолинеен. — Прямолинейностью пусть занимаются папулины дипломаты, — пожал плечами Ариэль. Улыбнулся. И замолчал. Нигрин неторопливо поднял руку со стаканом, разжал пальцы; стакан исчез, Нигрин перевел взгляд на руку, затем на Ариэля. — Восхитительно, — наконец сказал он. — Впечатляюще. Ошеломляюще. И я здесь — для чего? Для оваций шустрому имперскому наследничку? — Для того, чтобы он смог дерзко воспользоваться твоей невероятной изворотливостью на благо общего дела, разумеется, — величественно сообщил ему Ариэль. Его комм как раз подал сигнал: отец был готов пообщаться с ним в сети. Ариэль протянул Нигрин список купчей; из тщеславия, в котором он стыдился признаться самому себе, Ариэль создал его похожим на те архаичные штуковины, которыми восхищалась Сульон-Арх: нечто громоздкое, неровного цвета — одновременно тускло-желтое, зеленоватое и блекло-коричневое. И символы на нем были неодинаковые. Нигрин читала — и на ее лице отражалось изумление. Ариэль создал экран, на нем появился Марра Лиастани собственной персоной, Нигрин поднял голову, рассеянно сказал: «Привет», — и продолжил читать. — Очень назидательное чтиво, коварнейшая Нигрин, — задумчиво признался Марра. На секунду Нигрин померцала и предстала одетой в романтичное бежевое платье. Она неторопливо приложила руку к голове и томно сказала: «ах». — Я жажду знать, мой целеустремленный сын, — неторопливо продолжил Марра, изучая Ариэля, — даже не то, кто именно облагодетельствовал тебя сей грамотой. Это я узнаю в любом случае. Меня куда больше интересует, как именно ты получил к ней доступ. Как именно ты уговорил того виссеанина, бывшего и остающегося верным подданным империи, послужить ей вопреки желаниям всех тех советов, форумов и прочих блошиных ярмарок. — Я охотно поведаю тебе сию страшную тайну, — в тон ему ответил Ариэль, — но вначале я получу от тебя одну незначительную гарантию. Здесь, в присутствии Нигрин. — Именно в ее присутствии? — Именно в ее. В присутствии и наслаждаясь вниманием твоего верного соратника в сложные годы несправедливого тюремного заключения и в ожидании то ли смерти, то ли спасения. Твоего верного помощника во многих щекотливых делах и советника, обладающего если не доступом к информации, так способного найти необходимых людей. Супруги твоего другого верного соратника, осмелюсь напомнить. — Именно ее, — счел нужным уточнить Марра, изучая его. Нигрин сидела, глядя поочередно на Марра и Ариэля, молчала, с чувством, подозрительно напоминавшим трусоватое облегчение, радовалась, что они оба находятся не в реальности, а то дело кончилось бы печально — у них обоих, чего доброго, все ткани тела превратились бы в желе. — Именно Нигрин. — Подтвердил Ариэль. — Могу я полюбопытствовать, отчего именно она выбрана в качестве свидетеля? — Я непременно сообщу, — почтительно склонил голову Ариэль. — Ты готов дать слово, что исполнишь одну мою просьбу? Марра помолчал. Нигрин, с трудом сдерживавшая неприятную дрожь, не мигая смотрела на него. Это могло быть что угодно, это было напрямую связано с ней. — Что именно я должен пообещать? — Сущую безделицу. Что права подданных получат все обитатели Виссе. — Это само собой разумеется. — В том числе, и в первую очередь биоартефакты. Несмотря на все советы, форумы и прочие блошиные ярмарки. — Слово. — Марра неодобрительно глядел на него. — Это было совершенно необязательно. Это — подразумевалось. — Не все то, что декларируется, оказывается исполненным в кратчайшие сроки, — заметил Ариэль. — Местные заправилы очень ловко способны спускать все на тормозах. Тем более биоартефактов по сравнению с обычными людьми всего ничего, об их правах очень просто забыть. — И кто из них оказался покорен твоим обаянием? — полюбопытствовал Марра. Ариэль вежливо поднял брови. — Не ожидал от тебя такой вульгарной любви к интимным тайнам, отец, — неодобрительно покачал он головой. Марра только хмыкнул. — Годрейв Лиастани — это ведь твой прямой предок, — уточнила Нигрин, учуяв, что напряжение ослабло. — Прямее некуда. Я первенец, сын первенца, и так далее. — И как случилось, что о Виссе забыли? Марра поморщился. — Подозреваю, что это проделал сам Годрейв Лиастани. Получить такую оплеуху от деляг с Сертре — приятного мало. — Но купчую можно найти? — спросил Ариэль. — Оригинал находится в Виссеанской мировой библиотеке, но второй-то должен быть у Годрейва Лиастани? Марра задумался. — Я посмотрю в его дневниках. Он посмотрел на Ариэля и усмехнулся, словно не мог решить: то ли выдрать его до беспамятства, то ли одобрительно похлопать по плечу. — Я свяжусь с тобой, — наконец сказал он и отключился. — Иными словами, — произнесла Нигрин, глядевшая на то место, где был экран с Марра, — речь не о присоединении, а о восстановлении в правах. — Скорей, о восстановлении прав. — Бросил Ариэль, начавший беспокойно ходить по ротонде. По самым скромным представлениям, дел предстояло умопомрачительно много: глава рода Лиастани должен обнародовать купчую, объявить о своих притязаниях на Виссе, подтвердить свое старшинство, и хорошо если получится управиться в несколько стандартных лет — в способности виссеан затягивать самое нехитрое дело Ариэль не сомневался. — Мальчик совсем вырос, — всхлипнула Нигрин. Ариэль резко остановился, словно наткнулся на преграду, остановился, оглянулся — замер с открытым ртом. Нигрин же утирала глаза кружевным платочком. Белоснежным, с оборочками, с вышитыми алыми нитками инициалами; сама же она была одета в необъятное черное платье из чего-то жесткого, лоснящегося, шуршащего, с черными кружевными вставками и огромной агатовой камеей на груди. Ее волосы были убраны в огромную сложную прическу, и Нигрин медленно, почти сладострастно промокала слезы. Ариэль смог подавить непочтительное восклицание; ему даже не понадобилось откашливаться, ни чтобы прочистить горло, ни чтобы скрыть замешательство. Он, как выяснилось, мог если не уверенно преодолевать, то хотя бы стойко сопротивляться всем испытаниям, которыми развлекала себя Нигрин. «Мальчик действительно вырос», — развеселился Ариэль. — Наш прелестный мальчик, наш ангелочек, — причитала Нигрин, а сама сверкала любопытными глазами над послушно впитывавшим влагу платком — его скоро можно будет выкручивать. Зная Нигрин, Ариэль предположил, это запросто окажутся потоки, океаны жидкости. Она по собственному даже признанию усердно работала над тем, чтобы стать гиперсетевым богом, и такие представления разыграть для нее было раз плюнуть. — Он стал совсем взрослым… Ариэль, дитя мое, ты же не забудешь добрую тетушку Нигрин? Ты же пригласишь меня на свадьбу? — Какую свадьбу? — мрачно спросил Ариэль. — Не знаю, — старательно содрогнулась в рыданиях Нигрин, — ах, я не знаю, кто обратил твое сердце на сторону любви, кто подсунул тебе ту грамоту… — И внезапно ее взгляд стал очень недобрым, и она угрожающе спросила: — Или ты бессердечно воспользовался беззащитным созданием? — О солнце, — застонал Ариэль и плюхнулся на скамью. Он обреченно смотрел на Нигрин, колебавшуюся: разыгрывать ли и дальше историческую семейную драму или перейти к фэнтезийному боевику и растоптать бессердечного Ариэля кентаврьими копытами, разодрать в клочья драконьими зубами и когтями. Нигрин заламывала руки, потрошила один носовой платок за другим — откуда они только брались — и вопросительно смотрела на него. Ариэль угрюмо поинтересовался: — Тебе не пора по своим божественным делам? — Она вопросительно подняла брови, он уточнил: — Создавать очередной аватар с шестью крылами, или седьмое измерение, или что-нибудь еще. — Какое седьмое измерение, малыш, — поморщилась Нигрин. — Это невозможно. — Внезапно она вскинула голову: — Или возможно, и ты знаешь того, кто способен на это? И не он ли разнюхал о той купчей? Ариэль, дитя, если ты не введешь этого гения в семью, тебе этого никогда не простим ни я, ни августейший папуля. Ариэль резко встал. — Я категорически настаиваю, что тебе уже полчаса как пора. По тебе наверняка соскучился Рури, тебя ждут сплетни, репетиции, чаепития и прочие придворные непотребства. Нигрин понимающе улыбнулась. — Конечно, Ариэль, конечно. Передавай привет обладателю эзотерических знаний. Если, конечно, он ничего не возымеет против искусственно созданного человека. Ариэль едва не заскрежетал зубами. Промолчи он — и Нигрин решит, что источник знаний отнесется к ней с пренебрежением, презрением, недоверием; начни возражать — и это только укрепит ее в этом. Разубеждать, что за контактом Ариэля и того загадочного человека стоит нечто, способное привести к свадьбе, которой так жаждала ее шутовская душа, было тем более бесполезно: Нигрин, кажется, была не просто уверена, она почти наверняка знала. — Обязательно передам, — процедил Ариэль. Она торжествующе улыбнулась и сказала: — Очень мудро с твоей стороны. Через несколько мгновений посреди ротонды сидел огромный четырехлапый ящер с крыльями, покрытый лоснившейся черной чешуей, с длинным хвостом, заканчивавшимся зазубренным крюком, готовившийся взлетать. — Думаю, я стану одним из первых туристов на Виссе, когда она вернется в лоно империи, — произнес он, не открывая рот. Слова его накатывались на Ариэля со всех сторон, ему казалось, что земля под ногами и та вибрирует. — Не скучай и сильно не шали, — пригрозил ящер, щелкнул хвостом, снеся пару колонн, и взлетел. Ариэлю оставалось только закатить глаза. И еще надеяться, что остров Ви способен самовосстанавливаться. Чудо все-таки случилось: когда Нигрин улетел, ротонда, чьи контуры на несколько секунд стали расплывчатыми, восстановилась. Ариэль постоял еще немного, словно рассчитывая, что объявится Ви, но этого чуда не произошло; к раздражению Ариэля, комм одно за другим принимал сообщения от одного за другим членов делегации с настойчивыми требованиями удостоить их высочайшим вниманием. Он не придумал ничего лучше, как написать записку, в которой благодарил его и требовал несколько минут бесценного времени Ви, посвященного им и никому больше. Глупейший поступок, на который Ариэль не возлагал особых надежд. Отчего-то настроение Ви, одновременно решительное и безнадежное, беспокоило его, и помимо этой тревоги, возможно, искусственно раздуваемой, в голове роились мысли куда более прагматичные: что дальше-то? Ариэль вышел из гиперсети, снял шлем, опустил голову. Йум Фльяфель осмелился прислать несколько сообщений, и все как одно настоятельно рекомендовали немедленно начать совещание. Виссеанская атмосфера заразна, подумал Ариэль, представил, как эта зараза распространится по всей империи: совещание за совещанием, учреждение советов, под— и надсоветов, форумов и конгрессов и прочей дряни, до которой были охочи виссеане. Одна эта мысль разозлила его, и в зал он пошел очень решительно. ТЕ едва успел открыть перед ним дверь. Ариэль одарил его злым взглядом; ТЕ вытянулся в струну — и не отвел взгляд. Ариэль развернулся к нему. — Отвечай. Теперь не получится увернуться. У тебя есть сознание? ТЕ сглотнул. Его взгляд заметался, он покачал головой. — Не знаю, — наконец ответил он. Ариэль торжествующе улыбнулся. — Отлично. Очень перспективно. Тогда другой. Ты хочешь стать подданным империи? ТЕ удивленно смотрел на него. — На тех же основаниях, что и все ваши бюрократы, — счел нужным пояснить Ариэль. Напустил на себя официальный вид, оглядел его, словно приценивался. — Я, как и раньше, готов дать тебе время, но не слишком много. Императору и мне нужны люди на Виссе, способные действовать и не оргазмирующие от самолюбования. Оказывается, лицо ТЕ, обычно бесстрастное или растянутое в почтительной улыбке, было приспособлено для иных эмоций. Его растерянность, подозрительность — и надежда, что ли — вдохновляли. Ариэль представил, как бы в этой комнате, у двери в которую он стоял, и в этой компании смотрелась бы Нигрин Адель. Или СПЕ, или другие биоартефакты, с которыми они познакомились, чьими услугами и способностями пользовались, с кем беседовали и даже флиртовали. Ариэль вошел в зал, ТЕ закрыл за ним дверь. Сульон-Арх сразу же подскочила, благоговейно сложила на груди руки и многословно, велеречиво, запутанно и сложно начала восхвалять Ариэля. Он поморщился и поднял руку, она послушно замолчала; Ариэль обвел взглядом остальных. Йум Фльяфель смотрел на него с почтением, но его трудно было назвать довольным, скорей озабоченным, и Лионст выглядел не более оптимистично. Зато Теве Саут, Свопторакт и даже Сса-Горд сияли. Дети искренне рассчитывали на блиц-криг, соответственно на победу в нем и имперские почести; Ариэль подумал об этом почти с нежностью. Сам был таким — лет в шестнадцать. Хорошо отец вовремя был возвращен из заключения и водружен на престол, хорошо из чувства злопамятности втянул Ариэля в дела государственные по самые уши и даже глубже. Дети видели в мечтах успех и почести, славу империи и ее герб, водруженный на Виссе на самых видных местах. К злорадному удовлетворению Ариэля, в одном с ними помещении восседали куда более прагматичные Фльяфель и Эрмин Лионст, способные одним скептическим «хм» испортить им радость. — Любезные эрлы, — кивком велев усаживаться, произнес Ариэль, — вы уже ознакомились, как я вижу, с купчей. Я также вижу, что у вас было достаточно времени, чтобы оценить все перспективы, а также сложности, которые наверняка возникнут перед нами. Прошу вас высказываться. Йум Фльяфель торжественно откашлялся — Ваше императорское высочество, — величественно начал он. — Я рад, что вам удалось обрести сей документ. Я не сомневаюсь в его подлинности, но мне все-таки хотелось бы получить чуть более сведений о происхождении документа. — Сей документ, — подражая интонации Фльяфеля, отозвался Ариэль, — был составлен крючкотворами сектора с административным центром в Сертре, как вы можете предположить. Когда речь шла об объединении освоенных звездных систем… под руководством моего прямого предка Годрейва Лиастани, бывшего также и первым императором, именно Сертре приложила больше всего усилий, чтобы остаться столицей, более того — стать центром империи. — Он повернулся к Сульон-Арх. — Сертре с ходом времени утратила свое название, став Террой-1, — подхватила та. — Унификация, на которой настаивал наследник Годрейва Первого Созидателя, сыграла злую шутку в первую очередь с самой Сертре. — Потрясающая недальновидность, — неодобрительно покачал головой Ариэль под понимающую ухмылку Сульон-Арх. — И насколько я знаю характеры дельцов сектора Сертре, они были прекрасно подготовлены для таких коварств. Возможно, если эрл Ариэль позволит мне дерзкое замечание о родоначальнике его рода, Годрейв Лиастани был чуть менее готов к тому, чтобы противостоять им. — Я позволю сослаться на слова его императорского величества, Годрейва Марра Лиастани, — изобразив почтительность, ответил Ариэль, — единственными его достоинствами были чугунный лоб и стальные яйца. Умом и изворотливостью в его семье ведала его жена. — Он немного помолчал, постукивая пальцами по столу, и продолжил: — К сожалению, стальные яйца Годрейва Лиастани захотели жениться куда позже, чем был подписан сей документ. По комнате пронеслись смешки, они же послышались с экрана. — Я позволю себе, — занудно продолжил Фльяфель, сложив руки домиков и сосредоточенно рассматривая кончики пальцев перед своим носом, — уточнить, откуда ваше высочество получили доступ к виссеанскому экземпляру. — Источник достоверен и абсолютно надежен, — учтиво, ледяным тоном ответил Ариэль. Фльяфель поджал губы и опустил руки, напустил на себя смиренный вид. Ариэль продолжил, надменно глядя на него: — Отец не был осведомлен о существовании этого документа. Я тоже; узнал о нем в силу неких счастливых обстоятельств. Хочу подчеркнуть, что использование именно этого экземпляра в качестве основы для переговоров о восстановлении Виссе в составе империи невозможно в принципе. Вы согласны со мной? С ним согласились; кто-то с отчетливым разочарованием, кто-то — с не очень тщательно скрываемым облегчением. — Эрла Сульон, ваше заключение, — повернулся к ней и потребовал Ариэль. — Ваше высочество, документ совершенно однозначно — подлинник и имеет всю и всяческую силу. Он не утратил ее, любезные эрлы! — торжествующе воскликнула она. — А подробней? — попросила Теве Саут. — Восстановленная империя является преемником галактической империи, начавшей разваливаться примерно в то же время, когда его императорское величество был ввергнут в тот нечестивый процесс, обвинен и отправлен в безвестность подальше от двора. — По молчаливому разрешению Сульон-Арх начал говорить Эрмин Лиост. — Его величество сам подчеркивал, что является Лиастани, главой имперского рода, чьи члены возглавляли империю и управляли ей. Империя восстанавливается на том основании, на котором существовала старая, любезная эрла Теве, и этого не могут отрицать самые злые противники его императорского величества. Соответственно, все законодательные, правоучреждающие и правоподтверждающие акты имеют полную силу. Восстановление империи — сложная штука, но куда сложней было бы заново создавать новый постимперский мир. — Иными словами, эта купчая полностью легитимна. — Закивал головой Фльяфель. — И как ей пользоваться? — спросил Сса-Горд. — Отличный вопрос, эрл Леос, — произнес один из консулов на экране. — Как справедливо заметил эрл Ариэль, использовать экземпляр, полученный им, невозможно. Это может рассматриваться виссеанцами как акт вторжения в личные дела, имперская агрессия и прочее, и любви к нам не добавит. Более того, на Виссе из-за наших необдуманных действий может быть введено военное положение или нечто подобное, и наверняка будут тщательно исследованы биографии и поведение всех людей, так или иначе контактировавших с нами, и им может не поздоровиться. После этого восстановление Виссе в составе империи будет значительно более осложнено. — Но тогда и находящаяся на планете делегация окажется в очень щекотливом положении. — Вторил другой голос. — Это если нас просто-напросто не возьмут в заложники, — хмуро сказал Сса-Горд. — Тогда нас нужно будет спасать. Или наши трупы истребовать, чтобы захоронить с почестями и все такое. — Бесспорно, — согласился Фльяфель. — Не стоит спешить, добрые эрлы. В конце концов, мы находимся на восхитительной планете, в нашем распоряжении все блага, местное население к нам доброжелательно, и кроме того, господа дипломаты, у нас есть отличная возможность потренировать наши переговорческие способности на представителях цивилизации, значительно отличающейся от нашей. — И с чего же вы собираетесь начать, дражайший эрл Йум? — полюбопытствовал Ариэль, усмехаясь. — С милостивейшего разрешения его величества либо вашего высочества начинать означенные переговоры, — расплылся в улыбке Фльяфель. — Оно у вас есть. Следующий шаг? Йум Фльяфель упивался вниманием — все взгляды, что в комнате, что на экране, были обращены к нему; он не спешил отвечать, пригладил мизинцем волосы на правом виске, на левом, выпрямился, откашлялся, напустил на себя почтительный и немного виноватый вид и произнес: — Ах, уважаемый эрл Ариэль, в мое распоряжение попали некие сведения о неких документах, подтверждающих давние и тесные связи Виссе и галактической империи. Также в мое распоряжение представлены… или будут представлены, любезная эрла Сульон-Арх, не так ли? — он повернулся к ней, Сульон-Арх резво закивала головой, Фльяфель довольно улыбнулся, — собственно говоря, практически представлены данные о неких грамотах, уточняющих статус Виссе по отношению к империи. Даже если мы не можем говорить о Виссе как об имперском субъекте, то дружественные контакты налицо. Это, разумеется, займет немало времени, прежде чем Виссе смирится с мыслью о неизбежности интеграции с империей. На этом фоне информация об обнаруженном экземпляре, хранящемся в архивах рода Лиастани, либо указания на то, что аналогичный экземпляр с практически абсолютной гарантией должен находиться в архивах Виссе, скорее всего в ВиМБ как хранилище если не всех, то подавляющего большинства документов империи, помимо архивов самой Виссе, будет принята с сожалением, возможно, но это не встретит значительного сопротивления. Разумеется, эрл Ариэль, эрлы, дипломатические переговоры должны сопровождаться другими мероприятиями. В конце концов, экономика и финансы Виссе, ее наука и образование выиграют от активизировавшегося взаимообмена с ближайшими областями империи. — Вы готовитесь к десятилетиям на Виссе, эрл Йум, — хмыкнул Лионст. — Возможно. С маленьким уточнением: виссеанским десятилетиям, коллега. — Фльяфель снисходительно улыбнулся ему и повернулся к Ариэлю с вопросом в глазах: мол, можно приступать к сокрушению виссеанской независимости? Ариэль одобрительно улыбнулся: еще как можно! Он обратился к Лионсту: — Вы наверняка будете нуждаться в нескольких помощниках, когда начнете свою партию. — С радостью, ваше высочество, — ответил тот. — Если позволите признаться в моей, эм, стремительности, у меня уже готовы списки групп, с которыми я бы работал в случае, если ситуация на Виссе будет развиваться благоприятно для империи или не совсем так. Данное обстоятельство, которое вам удалось установить, несколько меняет тактику экономической группы в составе имперского представительства на Виссе, но я уже готов начать, на ходу корректируя наши планы. — Отлично. Эрла Сульон? Есть какие-нибудь свидетельства о купчей в общеимперских архивах? Она сообщала о разрозненных сведениях, связанных с Виссе—Йиссе—малой землей лямбды такого-то сектора. Были упоминания о статусополагающих документах, были несколько пактов о сотрудничестве в разных областях, и многие, многие торговые, финансовые, вооруженные договоры, ориентированные на отдельные области. Йум Фльяфель источал мстительное дипломатическое счастье, не потирал руки только потому, что в присутствии имперского принца, даже в такой дружественной и неформальной обстановке это было не совсем пристойно. — Слушайте, — не утерпел один из вице-консулов на крейсере, — если этого настолько много, почему Виссе никогда не попадала в поле нашего внимания? — Потому что империя в разное время насчитывала от двухсот пятидесяти до четырехсот с небольшим звездных систем, эрл Кейрин, — наставительно ответил Йум Фльяфель и посмотрел на экран так, что спрашивавший съежился по другую сторону экрана: во взгляде Фльяфеля отчетливо читались осуждение и твердое намерение при случае проэкзаменовать несчастного со всем пристрастием, на которое он был способен. — Повторяю, звездных систем. Спутники, планетоиды, освоенные астероиды и искусственные города при этом учитывались только на центральных планетах систем, в имперских статистических службах присутствовали, как правило, только сведения, поставляемые самими субъектами империи. Представляете объем данных? Я предположу, что статус Йиссе—Виссе был ближе к планетоидному, нежели планетному, поэтому информация о Виссе если и поступала в центральные базы данных, то опосредованно, или вообще терялась на подходе. — Кроме того, в силу объективных причин историко-историографическая отрасль империи в новоимперский период сосредоточена на новой и новейшей истории, читай последние два века максимум. — Добавила Сульон-Арх. — Нам бы разобраться с событиями, происходившими в это время и составить худо-бедно цельную картину этого периода и просто сохранить материалы предыдущих. Так далеко мы не заглядывали, потому что ресурсов у нас, к сожалению, нет. Это ни в коем случае не упрек и не критика! — воскликнула она, обращаясь к Ариэлю. — Более того, мой институт насчитывает значительно больше людей, чем в период царствования Дамиана Пятнадцатого, за что я бесконечно благодарна его величеству, с невероятным вниманием и уважением относящемуся к нежно любимой мною науке. Это необходимо сейчас, после лавины событий, случившейся в межимперский период. Этого будет много, когда течение истории немного успокоится. Иными словами, мы никогда не заглядывали так глубоко в прошлое. И я готова выслушать критику, хотя не соглашусь, если она будет сведена к обвинениям в беспечности. — В таком случае, критика должна быть направлена в наш адрес, эрла Сульон, — возразил Ариэль. — В конце концов, Виссе по сути — это личные владения моего отца. И он благополучно прощелкал в порыве макросозидания, что в них входит и такая милая планетка. — Как бы там ни было, мы рады, что у нас появилась возможность восстановить историческую справедливость, — пафосно воскликнул Фльяфель. И он отказался тушеваться под насмешливым взглядом Ариэля. По обе стороны экрана раздались сдержанные смешки; когда они замолчали, Фльяфель продолжил: — Если позволите, ваше высочество, в свете вновь открытых фактов наше пребывание на Виссе приобретает новый смысл. Более того, ваша речь, которую вы произнесли на заседании, не только уместна, но для нее очень точно выбран замечательный исторический момент. Я не могу не высказать восхищение вашей прозорливостью и государственной интуицией, позволю себе признать… и я рассчитываю на поддержку моих коллег, что с уважением и почтением наблюдаю становление вашего государственного ума и управляющих способностей, — он оглядел присутствующих, одобрительно кивнул тем, кто выражали согласие с его словами, демонстративно проигнорировал смотревших на него насмешливо и заговорил далее: — Я, будучи верным слугой империи, его императорского величества и вашим, эрл Ариэль, позволю себе заметить, тем не менее, что ваше пребывание на Виссе становится, хм-м, некоторым образом, если позволите, несколько, мнэ-эм, не совсем, кхм… уместным. — … излишним, — почти в голос с ним сказал Ариэль. — Я согласен с вами. — Браво, ваше высочество! — воскликнул Фльяфель. — Блестящая мудрость! Я счастлив служить будущему великому главе великой империи! — Я очень надеюсь, что нынешний глава еще долго будет властвовать. Очень-очень долго, если эрлы простят мне мое малодушие, — усмехнулся Ариэль.

***

Йум Фльяфель был прав: Ариэль, обозначив могущество империи и намекнув на законность ее притязаний на Виссе, сделал свое дело. Остальное — утомительная, мелочная, изматывающая, требующая бесконечного времени и усилий рутина — должна и будет осуществляться без него. Тем более к поверхности планеты уже приближалась следующая группа экспертов с крейсера; соответственно, когда лифт прибудет, Ариэль мог смело отправляться со следующим его рейсом вверх. По сути, не оставалось ничего другого, только присутствовать на совещаниях, которые отныне возглавлял Йум Фльяфель. Он почтительно обращался к Ариэлю, когда нуждался в том, чтобы придать своим словам больше веса; Ариэль величественно соглашался с ним и продолжал присутствовать — не участвовать. Тем более он был согласен с тем, как собирался — и уже действовал Фльяфель: уговаривать, убеждать, долго и утомительно, незаметно для оппонента подводить его к принятию точки зрения, выгодной Фльяфелю и, если брать более общо, империи. По правде, эти бесконечные обсуждения того, как члены делегации действовали, если бы да кабы, Ариэля утомили невероятно, он был рад обнаружить возможность перейти наконец к действиям. При этом сама такая возможность удручала его, потому что это помещало его в не очень приятные обстоятельства, самым болезненным из которых была необходимость отправляться прочь с Виссе. Соответственно — удаляться от Ви. Ариэль не хотел, но вынужденно признавал: само его намерение заявить свои права на Виссе и все, что на ней находилось, пусть и было формально подтверждено какими-то там зафиксированными на бумаге правами, едва ли располагало к нему и к империи виссеан. Это подтвердили первые же переговоры с ними имперцев, где Йум Фльяфель не просто напомнил о совместном прошлом, но и представил документальные подтверждения этого; свидетельства были подобраны таким образом, что самая хитромудрая интерпретация не позволяла толковать их как договор о сотрудничестве равных партнеров, а исключительно как столицы и субъекта. Виссеане были растеряны и недовольны; Йум Фльяфель сначала торжествовал, затем признавался в своей озабоченности. Даже привычные несколько минут Ариэля в обществе СПЕ были лишены обычной непринужденности. — Виссе ничего не сможет противопоставить, если империя решит напасть на нее, — заметил он как бы вскользь, когда Ариэль задумчиво поинтересовался у потолка, с чем связана такая внезапная перемена настроений выдержанного и приветливого обычно СПЕ. — С чего империи нападать на Виссе? — закатив глаза, поинтересовался Ариэль. — Мы представляем собой ценный исследовательский фонд, — задумчиво предположил СПЕ. — Дорогой СПЕ, которого я давно и небезосновательно считаю одним из самых умных людей здесь на Виссе, — обреченно вздохнув, сказал Ариэль, — от войн выигрывают только частные корпорации. Государство — едва ли, потому что война требует прежде всего расходов, которые, даже в случае победы на Виссе, не будут компенсированы никогда. Мой отец—император давно и однозначно заявил о мирной политике империи и последовательно придерживается ее. Я его полностью поддерживаю. — Никто не говорит о войне, — пробормотал СПЕ, внимательно глядя на Ариэля. Тот вынужден был бороться с дрожью. Неизвестно, почему, но все биоартефакты были похожи. Когда на него смотрел СПЕ, Ариэлю казалось, что это и глаза Ви изучают его. Возможно, так оно и было; тем более, как неоднократно убеждался Ариэль, биоартефакты на Виссе были куда теснее связаны, значительно ближе друг к другу, чем полагали виссеане. Возможно, когда вопросы задавал СПЕ, Ариэля спрашивал Ви. Или тоска вдали от него отказывала такое странное воздействие, или Ариэль неожиданно для себя стал сверхмнительным. — Захват планеты против ее воли носит какое-то иное название? С точки зрения захватываемых, — уточнил он. СПЕ пожал плечами. — Подумать только, в каком невинном состоянии пребывает Виссе, — усмехнулся Ариэль. — Она не знает, что это такое — противостоять империи, во сколько это обойдется и нужно ли оно ей. — Виссе предпочитала сотрудничать с субъектами, чьи размеры в сравнении с галактической империей ничтожны, — заметил СПЕ. — Никто не будет мешать ей заниматься тем же. За исключением субъектов, объявленных империей вне закона. — Ответил на это Ариэль. — Но их мало, а выручки с них крохотны. Империя предлагает стабильность и свои собственные достижения в распоряжение Виссе, которые можно будет приобретать не контрабандой, а значит платить куда меньше. СПЕ усмехнулся. — В три, а то четыре раза, — подтвердил он, глядя в сторону. — Оснащение рабочих помещений ВиМБ, к примеру, обошлось Виссе в колоссальную сумму. Сравнимую, наверное, со стоимостью «Звезды Лиастани». — Сумма, отводимая на содержание библиотеки, может быть удвоена, но приобретено на нее намного больше, — пожал плечами Ариэль. — Ты можешь сам прикинуть эффективность. — Это сделает Ви. — СПЕ перевел на Ариэля пристальный, многозначительный взгляд. — Я могу связываться с ним напрямую? — спросил — попросил Ариэль. — Теперь, когда мне предстоит улететь, я не смогу пользоваться твоими посредническими услугами. СПЕ поднял брови. — Стоит ли? Ариэль пожал плечами. — Еще как стоит, — тихо признался он. Путь вверх на крейсер был мучительно долог. Одно счастье — в секторе 25СС-1, где находилась Виссе, шла подготовка к встрече другого крейсера, который должен был сменить «Звезду Лиастани». А ее дальнейший курс все еще определялся. Так что Ариэль возглавлял советы один за другим, бродил по гиперсети или просто валялся на шезлонгах на острове Ви, надеясь, но не особо веря, что увидит его самого: СПЕ предупредил, что все лица, вступавшие в контакт с имперской делегацией, и в первую очередь биоартефакты, а из них, как ни странно, именно ВИ и ТЕ, были подозреваемы в противозаконном сотрудничестве с имперцами. Ладно ТЕ, удивился Ариэль, но ВИ? Один только раз и встретившийся с ними? СПЕ признался, что это больше потому, что он разозлил нескольких членов Высшего синергического, Верховного исторического и Главного совета космической безопасности Виссе, признав, что сведения, предоставляемые имперской делегацией, верны, и в архивах действительно существуют их виссеанские экземпляры в оригинале. Приходилось быть вдвойне осторожным, чтобы не навлечь на его голову все беды. И Ариэль скучал. И много, бессвязно и бессистемно думал, что делать дальше. Чтобы отвлечься, пережить это неопределенное время, он во главе имперской эскадры отправился в пиратские сектора. Проку от них было всего ничего, во всех их едва ли нашлось бы несколько областей с технологиями, развитыми настолько, чтобы задуматься о целесообразности их интеграции в империю, куда проще было выжечь все подряд. Благо поводов эти сектора предоставляли предостаточно, несколько шхун были безрассудны настолько, что попытались напасть на крейсер, прибывавший на замену «Звезде Лиастани». Ущерба почти не было нанесено, но это, да еще несколько захватов заложников, да многочисленные денежные махинации внутри империи, имевшие истоками некие группы в тех областях, подстегнули Марра к тому, чтобы решительно нанести резолюцию на плане Ариэля: «Дотла!». Не то чтобы план был хорош, мрачно думал Ариэль, так себе, взять побольше вооружения, людей опять же и растереть все военные базы пиратских секторов в пыль. Нет, причиной благодушного настроения Марра Лиастани служил все возраставший оптимизм Йума Фльяфеля: Виссе прогибалась под его напором, имперские историки один за другим обнаруживали документы, подтверждавшие теснейшие связи Виссе и империи и ни одного из новейшего времени, где бы говорилось, что ей была дарована независимость, что Виссе пыталась получить ее, что она иным образом избавлялась не то что от прав имперского субъекта, а и от прав на нее рода Лиастани. На бывшей столичной планете старой империи, той самой Сертре археологи без отдыха работали над восстановлением личных архивов Лиастани, а в них упоминания о Виссе во времена утверждения Годрейва Лиастани на троне встречались очень часто. А кроме этого, эксперты хором восхищались изумительными технологиями, развитыми на Виссе — генными в том числе. Ребенок от двух особей одного пола, не то что женщин — мужчин: легко! Ребенок от людей с невероятно разными кариотипами, вроде угольщиков-одноплеменников Рури Огла и амазонок Арх — без проблем. Клон — не совсем этично, но допустимо, главное разбавить генотип человека парой ксеногенов и не допустить опасных мутаций. Марра Лиастани торжествовал, пока еще сдержанно, но отчеты Йума Фльяфеля читал перед сном вслух и с выражением, поглядывая на Аслека Риолис многообещающе и предвкушающе. Дело было за малым: найти оригинал купчей или хотя бы ее официальную копию. И свершилось! Были обретены документы нотариальной конторы «Кезчендер, Кезчендер, Кезчендер, Шупиреан и партнеры». Эта контора была славна тем, что сопровождала Годрейва Лиастани от того самого момента, когда он решил переквалифицироваться из мелкого купца в аристократы, и вплоть до получения княжеского и даже имперского титула. Завещание Годрейва Лиастани тоже составлялось в этой конторе. И педанты-крючкотворы сохранили всю документацию, вплоть с момента основания конторы. По слухам, когда умер Дамиан Пятнадцатый, младший из Кезчендеров, обладавший уникальным политическим чутьем, вместе с Шупиреан загрузили документацию на торговое судно и отправились в удаленный сектор, надеясь переждать заварушку и вернуться непотрепанными. Заварушка, к сожалению, затянулась, из-за дилетантских расчетов (или пакостей конкурентов, на чем настаивала Арейя Шупиреан-младшая) торговое судно вышло из минус-пространства в неудачном районе, в результате вернуть само судно, а с ним и документы в полном составе получилось совсем недавно. И действительно, купчая на Виссе—Йиссе имелась в наличии. И флагман имперского флота «Гордость Лиастани», на котором находились и личные покои императора, прибыл к Виссе, и на нем, раздувшись от гордости, сопровождали подлинник купчей два из трех Кезчендеров и Шупиреан с двумя любовниками. Марра Лиастани с императорским смирением переносил спуск в императорском лифте, угрюмое молчание Аслека Риолис, сопровождавшее его на протяжении всего путешествия к Виссе, и откровенный подхалимаж двух Кезчендеров, рассчитывавших и дальше хранить документы рода Лиастани. Смирение ощутимо дало трещину, когда он был подвергнут тому же приему, через который имел несчастье пройти Ариэль. Марра хватило на тридцать минут приветственных речей виссеан, затем он поднял руку — от этого жеста подготовленные люди вроде Йума Фльяфеля втянули голову в плечи, ожидая, что на них обрушится имперский гнев, а неподготовленные просто захлебнулись составленными речами — и пошел к трибуне. — Любезные эрлы, — величественно произнес он, — я рад восстановить права на принадлежащее мне по рождению. Но я не ожидал, что вы не рады этому до такой степени, что вознамерились заговорить меня до смерти в первые же полчаса. Где хваленое йиссеанское гостеприимство? После десяти секунд ошеломленного молчания к нему подкрался СПЕ, почтительно склонился и вкрадчиво произнес: — Ваше императорское величество, ваша резиденция, обустроенная с подобающим случаю йиссеанским гостеприимством, ждет вас. Марра направился к кабриолету, рядом с открытой дверью которого уже стоял ТЕ, остановился рядом с ним и сказал: — Ариэль был прав: на этой планете вы единственные способны принимать решения. — Нам не оставили выбора, ваше величество, — склонив голову, ответил ТЕ. Марра смерил его взглядом, поморщился. — Моих бы блюдолизов так без выбора оставить, — мрачно произнес он и уселся в кабриолет. Следующие две недели прошли неплохо, не считая аллергического насморка Аслека Риолис. По оной причине он упрямо оставался либо в резиденции императора, либо прогуливался в ВиМБ и обратно. В необходимости отправляться в центр репродукции и репликации он сомневался тем яростней, чем категоричней на этом настаивал Марра. Дело кончилось просто. Когда в гости к императору была приглашена глава Высшего совета виссеанской синергии, небезызвестная архимагистр Траус-Совтер, Марра спросил ее: «Кто заключает браки на Виссе?». — Этим правом наделены все главы высших советов, ваше императорское величество, — недоуменно поглядывая то на него, то на сидевшего рядом с ним Аслека с выразительно прижатой ко лбу ладонью, ответила та. — Что нужно, чтобы заключить брак? — Волеизъявление сторон, вступающих в брак, — робко продолжила Траус-Совтер, впервые в жизни убедившаяся, что выражение «инфернальный ужас» — это вовсе не фигура речи, а суровая реальность. Марра же Лиастани был настроен решительно. — Всё? — уточнил он. — Свидетели, — голос Траус-Совтер дал петуха. Марра встал, подошел к двери, открыл ее. — Ага! — торжествующе воскликнул он. — ТЕ, назначаю тебя свидетелем. И… КМО. Свистни его. У вас минута, чтобы подготовиться. А я пока… — он потер руки, — уговорю моего возлюбленного Аслека. Он, видите ли, эрла Траус-Совтер, легитимист, не признаёт детей вне брака. Но и брака без детей не признает. Я прав, о возлюбленный мой? — Эрл Марра бывает подчас так романтичен, — угрюмо огрызнулся Аслек. — Я рад слышать согласие в твоем голосе, кротчайший из смиренных, — процедил Марра. В комнату как раз вошли ТЕ и КМО. ТЕ — с трудом сдерживал улыбку. — Давайте, заключайте брак. — Распорядился Марра. — Мое согласие вы имеете, его — даст сам Аслек. И немедленно. — Процедил он. Аслек переменил руку, которую держал у лба. — Угу, — выдавил он. — Вот. И его согласие у вас есть. Итак? По лицу эрлы Траус-Совтер пробегали самые разные эмоции. Ей отчего-то показалось, что биоартефакты, в случае чего, будут оказывать воздействие на нее, а не выступят в ее поддержку. Поэтому она пробормотала необходимую формулу и обмякла в кресле. КМО услужливо поднес ей стакан воды. — Спасибо, милый, — выдохнула она. Отпив немного, она торжественно произнесла: — Новобрачные могут поцеловать друг друга. На нее уставились две пары крайне недружелюбных глаз. Она испуганно икнула. Марра, сложив руки на груди, сурово сказал: — Давайте пощадим нежную романтическую натуру моего супруга. Я непременно исполню ваше распоряжение, но в более приличествующих условиях. — Конечно, ваше величество, непременно, — пробормотала она. Через три минуты она сбежала. ТЕ, отведя ее к авто и вернувшись, спросил: — Услугами какого центра репликации намерены воспользоваться ваши величества? Марра одобрительно осмотрел его. — Ты не хочешь пойти ко мне начальником охраны? ТЕ улыбнулся. — Меня устраивает Виссе. Но я могу порекомендовать вам ДРА. Он старше меня, более опытен и изощрен. — Вели ему явиться ко мне послезавтра. А сейчас, любезные эрлы, с вашего позволения, мы с моим супругом немного отдохнем после насыщенного и продуктивного дня. Дорогой? Аслек с наслаждением расчихался, что в полной мере выразило все его чувства не столько о произошедшем, сколько о медоточивом тоне Марра. «Любезные эрлы» смотрели им вслед, затем друг на друга. — Мне нравится, как это звучит, — признался ТЕ. — Отлично звучит, — дрогнувшим голосом подтвердил КМО.

***

Ариэль упрямо возвращался на остров, на котором все не появлялся Ви. Переход в его личное измерение Ариэль не мог найти, как ни пытался. То ли он внезапно поглупел, то ли Ви отчего-то сердился на него. Уже и Марра Лиастани произнес речь, в которой объявил Виссе неотъемлемой частью империи и собственными майоратными владениями, как это и было во времена Годрейва Лиастани; уже и все обитатели Виссе, включая биоартефактов, получили равные права подданных, а семнадцать из них были представлены и получили различные имперские награды. Уже было объявлено о браке императора и торжествах в честь его, должных начаться через три недели. Уже и Марра поставил Ариэля в известность, что до появления второго его наследника осталось чуть меньше семи месяцев, и Ариэль отпустил несколько очень ехидных шуток, от которых гордый и самодовольный Марра отмахнулся с неприличным легкомыслием, а Ви все прятался. СПЕ отвечал расплывчато; Аслек был куда более определенным: «Одно дело человек — меня в качестве консорта примут далеко не все и, наверное, будут правы, и другое дело — некто вроде Нигрин, сама природа которой уже является объектом неприязни. Ви все-таки куда разумней, чем хочет казаться. И куда щедрей… порядочней». Второе прибытие кронпринца империи Ариэля Лиастани было обставлено не в пример скромней. Крейсер тихо причалил к лифту, Ариэль перешел в его капсулу, сообщил отцу о своем прибытии, выдержал град острот, некоторых — весьма ядовитых, связался со СПЕ, звавшимся теперь Реоспес, с ТЕ, с благословения императора называвшимся Виктором Тескап, договорился с ними о кое-каких услугах и продолжил путешествовать вниз частью в реальности, частью в гиперсети в одиночестве. Временами к нему присоединялся Нигрин: чаще всего чтобы пожаловаться: ненавидит-де летать, когда его перетаскивали на тот проклятый астероид, испытал сотни тысяч мук, и теперь то же самое и в утроенном размере; иногда — чтобы помолчать. Однажды спросил после долгих колебаний: — Я дурак или идеалист? — А Рури что думает? — вырванный из собственных размышлений, рассеянно спросил Ариэль. — Рури ничего не думает. Он радуется, а это не оставляет места для мыслей, как сам понимаешь. — Так уподобился бы ему, — отмахнулся Ариэль. — Нельзя. Все мои резервы отданы под беспокойство. Ариэль осмотрел его, поморщился: — Тебе до ужаса не идет. Не боишься начать походить на ту, которая хотела стать моей тещей? Как ее… со сто сороковой Терры, она все еще жаловалась, что у ее дочурки слишком длинные юбки и маленькое декольте. Ты помнишь ее ужасные морщины? — Ты знаешь, как испортить даме настроение, — косо осмотрев его, недружелюбно произнесла Нигрин. — Обращайся, — ответил Ариэль. Кажется, его маневр подействовал: Нигрин принялась создавать свой новый аватар. Она хотела быть медузой — и все никак не могла решиться, будут ли змееволосы условно разумными отдельно от головного мозга, или следует сделать их зависимыми и бестолковыми, и беспрестанно обращалась к Ариэлю за советом, что отвлекало и его от бесконечных часов ожидания. Наконец лифт прибыл; площадь перед шахтой лифта была практически безлюдна — ни тебе толп радостных виссеан, ни дюжин глав советов, ни съемочных групп. Ариэля ждал ТЕ — Виктор Тескап, одетый в нечто ярко-лазурное, в более сдержанного синего цвета штаны, с коротко остриженными волосами, довольно улыбавшийся, радостно приветствовавший Ариэля. — Отлично смотритесь, эрл Виктор, — произнес Ариэль. — Наконец не в этих дурацких презервативах. — Я предпочитаю имперский мундир все-таки, — усмехнулся тот. — Но сегодня я не на службе. Реоспес встретит нас у ВиМБ. — Он немного помолчал и добавил: — Мы не говорили Ви. Хотя, наверное, стоило бы. Ариэль поморщился. Всю дорогу до библиотеки он молчал. К его грустной радости, Виктор не трогал его, словно понимая куда больше, чем сам Ариэль. Реоспес проводил его внутрь к кубу и тихо удалился. Ариэль остался ждать, когда Ви ответит ему и соизволит пропустить внутрь. Ви не спешил. Сначала не отвечал, затем, ответив, молчал, и только после брани Ариэля и угроз вызвать кураторов Всеимперской библиотечной службы и потребовать от них доступа в хранилища открыл, не преминув буркнуть: «Ты чокнутый». Он-то не избавлялся от комбинезона. Почти не изменился с последней — единственной встречи. Стоял рядом с консолями, не пытаясь сделать ни шага навстречу, и Ариэль не мог подойти к нему — окаменел. Не от робости, кажется, по иным, непонятным ему самому причинам. — Ну и зачем ты здесь? — спросил Ви. Ариэль смотрел на него. Он чувствовал себя непоправимо глупым, ребенком рядом с Ви — созданием, насчитывавшим без малого век, мыслившим иначе и иными категориями, чем Ариэль и другие знакомые ему люди. Даже Нигрин была куда понятней, чем Ви. Правда, в ее существовании никогда не было ограничений, с которыми он был привычен жить. И при этом Ариэль отлично осознавал: он единственный обладал достаточной властью, чтобы изменить нечто в сложившемся положении. А ноги у него были чугунные, и это никак не было связано с микроклиматом в кубе. Наконец он набрался сил, чтобы ответить: — Потому что хочу быть с тобой. Запираться здесь не смогу, у меня обязанностей по самые гланды, придется время от времени выбираться отсюда. Но отец уже согласился передать права на Виссе. Она в любом случае перешла бы мне по этому дурацкому майоратному праву, так почему бы не начать сейчас? Ви заморгал. У него заблестели глаза, он шмыгнул носом. Сказал: — Это глупость. И тебе совсем нельзя ее совершать. Тебе нельзя. Это звучало беспомощно, словно Ви не хотел ее произносить, хотя и знал, что обязан. Ариэль усмехнулся. — Мне — можно все, — возразил он. У него наконец появились силы, чтобы подойти вплотную к Ви, чертыхнуться про себя, что эти яйцеголовые идиоты на Виссе упрямо создавали биоартефактов высокими, хоть скамейку заводи и таскай с собой. — Я даже больше скажу: у меня есть благословение самого императора. — Да ладно! Ариэль хмыкнул и достал из-за обшлага рукава грамоту, в которой выражалась высочайшая воля императора: соглашаясь с аргументами кронпринца и признавая огромную культурную и историческую ценность знаний и способностей, которыми обладает подданный империи, известный как СЗРВИ-147665-39РРП-ВДРВ67 алиас ВИ/Ви, император считает возможным и при определенных обстоятельствах необходимым принять меры по его охране и защите. — А кто лучше будет охранять и защищать тебя, чем я? — сказал Ариэль. — Этот экземпляр будет отдан на хранение тебе, второй отправится Кезчендер, Кезчендеру, Кезчендеру, Шупиреан и партнерам. Но сначала распишись. — Я не могу, — выдавил Ви. — Только не говори, что не умеешь писать! — ужаснулся Ариэль. — Нет! — возмутился Ви. — Но это же брачный контракт! — Ну да. Лучший способ охранять и защищать тебя. Ви против воли засмеялся. — Не хочу, — капризно заявил он, неожиданно повеселев. — О проклятые пульсары, — обреченно вздохнул Ариэль. — Все-таки придется. Он опустился на колено и протянул ему свой экземпляр. — А так подпишешь? — Ну ладно, — смилостивился Ви, нагнулся и чмокнул его в лоб. — Моя мужественность только что была растерта в пыль, — трагично произнес Ариэль, поднимаясь. — Жаль, что на большее рассчитывать пока бесполезно. Он стоял рядом с Ви, поглаживая рукав его комбинезона. Ему было жарко, он был возбужден, нетерпелив, с трудом держал себя в руках; Ви беспокойно смотрел на него, словно собирался сбежать. Но, смелое создание, упрямо оставался рядом. — Твои приятели что-то там собрали, чтобы мы могли устроить ужин под звездами, — тихо сказал Ариэль, осторожно касаясь его лица. — Насколько опасно для тебя мое длительное присутствие? Ви расстроился, отстранился. — Я озаботил эрлу Свопторакт твоей проблемой. Она обещала вытряхнуть душу из местных докторов, но придумать решение, — продолжил Ариэль. — Мы справимся. — Я никогда не думал об этом, — признался Ви. — Вообще никогда не думал. Даже когда мы болтали… там, на острове и вообще, никогда не думал, что будет что-то другое. Я такой глупый. — Ты самый умный, — возразил Ариэль. — Просто тебя нужно спрашивать.

***

Ариэль спрашивал: как следует оборудовать внутренние покои для них. Ви возмущался, что спросить нужно было, хочет ли он эти самые покои, но, понегодовав, с азартом принимался за разработку проекта, который затем тщательно воплощали дизайнеры. Затем Ариэль спрашивал, как именно они будут праздновать собственную свадьбу. Ви возмущался, что спрашивать нужно было, хочет ли он ее, а затем смущенно признавался, что очень хочет что-то тихое-тихое. Ариэль спрашивал: хочет ли Ви провести свадебный месяц на Терре-1. Ви, тяжело вздыхая, признавался, что это было бы здорово, но не для него: его организм с очень специфичным иммунитетом едва ли перенесет перемещение в минус-пространстве и пребывание в совершенно ином мире, полностью отличном от Виссе. — Мне хотя бы на Южном континенте побывать, — говорил он. Даже это могло оказаться проблемой. Нужен был специальный транспорт, подготовленные помещения на Южном континенте и постоянный надзор врачей. Нужна была подготовка самого Ви к тому, чтобы выйти за пределы куба, в котором он провел практически всю жизнь. Для этого был подготовлен особый костюм для Ви, кожа обработана спецвеществами, создана дыхательная маска, и Аркалу Свопторакт находилась рядом в сопровождении коллег-виссеан, вооруженных реанимационным набором. На всякий случай; Ви считал это глупостью, Ариэль был почти уверен, что набор понадобится. Наконец, после долгой подготовки, колебаний и сомнений перед Ви одна за другой открывались двери. Он вышел во внешние помещения библиотеки, долго стоял, глядя вверх, на стены, даже на пол. — Я никогда не думал, как оно выглядит, — признался он. — Здесь здорово. Ариэль взял его за руку — легонько сжал, погладил подрагивавшие пальцы. Ви выдохнул. — Нужно вперед, — решительно сказал он и остался стоять. — Сейчас, — буркнул он. — Сейчас. Уже иду. Вот. Уже иду. Он сделал-таки первый шаг. И еще один. И, уговаривая себя, добрался до внешних дверей. Когда сошел с крыльца, пошатнулся. Аркалу подскочила к нему, а Ви недовольно зыркнул на нее, мотнул головой и начал опускаться на ступеньку. Ариэль беспокойно следил за ним, не понимая, то ли готовиться к тому, что Ви упадет в обморок, то ли подбадривать и вести дальше. К счастью, обошлось; усевшись, Ви откинулся назад и уставился вверх, затем долго рассматривал деревья, потянувшись, погладил цветы. Ариэль сел рядом. — А здесь еще лучше, — умиротворенно улыбаясь, сообщил ему Ви. Аркалу подошла к ним. — Как вы себя чувствуете, эрл Ви? — спросила она. — Хорошо, — подумав, прислушавшись к себе, признался Ви. — Даже удивительно. Ариэль улыбнулся, прижался к нему и потерся носом о его плечо. — Самое удивительное здесь — это ты, — прошептал он. — Так как насчет свадебного путешествия? — С радостью, — откликнулся Ви и встал. — Давай, высочество, не время рассиживаться. Пора в путь.