Пророчество. Обратно к истокам

Тщетно пытаюсь зажать рану, обжигаясь о холод кольчуги, но ничего не помогает. Мысли путаются, в отчаянии понимаю, что не успеваю, просто не успеваю помочь лучшему другу! Передо мной неподвижное тело, на руках теплая липкая кровь. Королевская кровь. Его кровь. Страшно? Нет, куда там. Ужасно? Я вас умоляю! Больно? Подходящее слово. Всё, что было, всё, что мы с ним строили, всё, что мы могли бы построить, все мечты, планы, надежды разрушил злосчастный осколок магического меча, достигший храброго сердца. Артур мертв, что мне теперь делать?! Я отдала всю жизнь на служение Камелоту и его королю… Или не всю… Вдох-выдох. А что я вообще тут делаю? Взглянула на короля ещё раз и даже смогла разглядеть лицо: уставшее, серое, в грязи и крови благородное лицо. Грязные светлые волосы обрамляли даже сейчас красивое лицо, а веки вдруг с трудом распахнулись, и ярко-голубые глаза правителя Камелота застыли на мне. Остекленели. Смерть забрала молодого правителя, ярчайшего представителя своей династии. Сердце сжала ледяная рука. Да что со мной?! Друг не мой, король не мой, так почему же так больно? Я ведь всем сердцем чувствовала, что ему не стоило идти на эту битву, что он там погибнет, но кто мы такие, чтобы переубеждать великого короля, уверенного в своей победе? Он всё равно не послушает. И вот, в разгар битвы я потеряла его из виду! Глупая ошибка, чрезвычайно глупая! Защитник я или кто?! Видимо, или кто, потому что сейчас этот самый король лежал передо мной, а я чувствовала, как по щекам текут горячие слезы. Взглянув на рану Артура ещё раз, я с удивлением проследила, как активно вытекающая кровь устремилась ко мне! Вскрикнув, я подскочила, а после и вовсе заметила, что странное серое платье, которого в моём гардеробе отродясь не было, всё в крови! Она была повсюду, будто я искупалась в чане с кровью! Не страх объял меня — ужас. Но постаралась мыслить рационально. Что происходит? Ответ пришел сам: сон. Настолько кошмарного сна в моей практике ещё не было. Так жутко я себя не чувствовала никогда. С трудом подняв окровавленную руку, я ущипнула себя за локоть. К моему величайшему удивлению, не помогло. А вот после я вспомнила о самой тупой идее, которая могла когда-либо прийти ко мне в голову. Говорят, если человек умирает во сне, то наяву он просыпается. Отыскав глазами тело мертвого Артура, я заметила у него на поясе кинжал в ножнах. Преодолевая страх и отвращение от вида крови, метнувшейся ко мне, словно железо на магнит, я вытащила оружие, перехватила поудобнее и поняла, что хуже уже точно не будет. Только бы проснуться. Проснутьсяпроснутьсяпроснуться. Ну пожалуйста! Кинжал вошел в теплую плоть, меня пронзила дикая боль, я удивленно посмотрела на собственные руки, сжимающие рукоять, и поняла, что хуже может быть. Может быть намного хуже. Мир подернулся дымкой, покачнулся и размазался, но я уже не могла понять, от чего: от слез или боли.

***

Я распахнула глаза, испуганно глядя в потолок собственной комнаты. Сердце билось испуганной птицей, грозясь сломать ребра и выскочить из груди. Пульс отдавался в ушах неприятным тихим грохотом, в районе живота горело огнем, а я продолжала пялиться в потолок, не веря в происходящее. Первый вдох дался неимоверно тяжело, а после меня затопило чувство радости за себя любимую. Получилось! У меня получилось! Поскольку я понимала, что уснуть теперь точно не удастся, то села на кровати, подтягивая одеяло, и поняла странное: у меня руки липкие. Преодолевая заново зарождающийся страх, я одними губами прошептала непонятное, но такое естественное: — Solas. Свет озарил комнату, я прикрыла глаза, потом, молясь всему, во что верю, медленно опустила голову и взглянула на себя. Я была в крови! Вся! Руки, ноги, покрывало, простыня, часть подушки — всё было в крови! Слух уловил редкую капель, я, как ошпаренная, подскочила с кровати на пол, едва не поскользнулась на влажном полу, который так же заливала кровь, после вскинула руки, от чего ковер поднялся в воздух — только его мне запачкать не хватало! — и апофеозом этой идиотской ситуации прозвучало моё жалобное и полное надежды на игнорирование: — Ни-и-ик… О чудо! Никто не откликнулся! Я была уверена, что от этого металлического запаха, который даже я ощутила очень хорошо своим обычным человеческим обонянием, дракон бы подскочил, а если я в комнате до сих пор одна, то брата нет дома! Нет, это, конечно, плохо, что он шляется неизвестно где, но сейчас его отсутствие мне только на руку. Подавив дрожь, я прошла в ванную, оставляя за собой мелкие красные следы. Стараясь не смотреть на себя в зеркало, я сразу залезла в ванну. Всхлипывая и ощущая подступающую истерику, я стояла под теплыми струями и в оцепенении смотрела, как с меня стекает розовая вода. Уже в душе сняла мокрую, липкую и окровавленную пижаму и, швырнув на пол, почти неслышно повторила уже знакомое: — Èirich! Насквозь мокрая одежда вспыхнула огнем. До меня начало доходить, что так и до пожара в квартире недалеко, но послушное ярко-алое пламя жадно обхватило пижаму, обглодало так, что не осталось и горелой ниточки, и исчезло. Чудеса да и только. Ошарашенно сползла по холодной кафельной стене, пытаясь понять, что вообще произошло сегодня ночью. Понимание упорно отказалось приходить. Настолько реалистичных снов у меня ещё не было. И говорить об этом брату я не хотела. В конце концов, он мне тоже много чего не говорил. Наверное, только нахлынувшая злость на Ника позволила взять себя в руки и встать. До красноты натерев себя мочалкой, я смыла оставшуюся кровь и обернулась полотенцем. В полотенце же взяла тряпку и пошла отмывать паркет и плитку. На парящий в воздухе ковер не обратила ровным счетом никакого внимания, в кровать послала единственное известное мне заклинание огня. Послушное пламя, к моему искреннему изумлению, сожгло только постельное белье. Домыв пол, я вылила воду и прошла к шкафу в поисках нового белья. На самом деле, мне было как-то всё равно на собственные магические действия, и сейчас такое безразличие немного пугало, но я понимала, что лучше так, чем скатиться в истерику на всю оставшуюся ночь. Порыдать я и потом успею. Удивилась снова, когда прикоснулась к едва теплой подушке. Ради интереса поднесла её к носу и вдохнула приятный запах свежескошенной травы и едва заметный — флоксов. Удивительно. Застелив постель, я достала ночнушку. Едва пол высох, ковёр тут же шлёпнулся на пол, но поправлять его всё равно пришлось. Я ещё раз сходила в душ и переоделась в чистую одежду. Понимая, что сегодня уже точно не засну, я открыла в комнате окно, чтобы запах крови выветрился окончательно, схватила Мерлиновскую книгу и вышла на кухню. Свет в комнате погас сам. До книги я вчера так и не добралась, разбираясь во всяких правах, обязанностях и известных политических личностях. Зато теперь у меня вся ночь впереди. Если честно, я полагала, что сон возьмет свое, но, видимо, произошедшие события сыграли свою роль, и я не сомкнула глаз. Зато выучила шесть новых заклинания, которые могли помочь мне с уборкой по дому. Начало положено.

***

За окном светало, едва первые лучи солнца озарили замененный кофейный столик в гостиной, куда я перебралась уже часа через два, перед балконом промелькнула огромная тень, а в балконную дверь входил уже Николас. Увидев меня, брат резко остановился, будто натолкнулся на невидимую преграду. — Ты что тут делаешь? — удивился он. — Сижу, — допивая восьмую чашку кофе, отозвалась я, не отрывая глаз от книги. — Ты вообще спала? — Ага. Всю ночь. Как убитая. — Элисон, ещё шести нет! Что-то тут не так, — покачал головой Ник. — Да всё в порядке, — пожала плечами я. Брат мотнул головой, после шумно принюхался и сообщил неприятное: — Тут кровью пахнет. Несильно, судя по всему, уже выветрилась почти. — Правда? — спокойно уточнила я. — Элисон, кровь не твоя. Я вздрогнула. Вообще ночью я как-то не подумала над этим, хотя стоило бы. Просто умом понимала, что раз я не ранена и ничего не болит, то кровь не моя, а вот продолжить эту мысль не додумалась. — Ладно, может, расскажешь, что произошло? — складывая руки на груди, спросил брат. — О, так ты готов поговорить? — наигранно обрадовалась я, оторвавшись от бессмысленной затеи прочитать что-нибудь ещё. — Отлично. Так что произошло, Ник? Смерив меня недобрым взглядом, парень вздохнул и скрылся в своей комнате. Вот и поговорили. До универа я дошла пешком. Даже не знаю, что лучше: спать и просыпаться от кошмаров или не спать, потому что боишься увидеть очередной кошмар? — Элис, как жизнь? — поинтересовалась как всегда улыбающаяся Жасмин. Вот откуда у неё столько энергии, а? — Супер, а у тебя как? — угрюмо отозвалась я, перекидывая рюкзак на другое плечо. — Не выспалась? — сочувственно догадалась девушка. — Ну ничего, на философии отоспишься. — Она же должна быть в первом семестре? — удивилась я. Подруга развела руками, мол, что я тут могу сделать. — Зато у нас сегодня пятница! — весело заметила подруга. Это да, это радовало. — А что у нас там с философией? — вернула я разговор в другое русло, подавляя зевок. — Да ничего интересного, она нам не нужна, по сути, но в студенческую программу обучения её все пихают. — Как и всегда, — задумчиво согласилась я и внимательней оглядела Жасмин. Выглядела девушка сегодня просто потрясающе: роскошные волосы лежали на плечах крупными локонами, строгое, но элегантное темно-синее платье, обтягивающее фигуру, но скрывающее всё, что надо скрыть, в тон к платью высокие каблуки, отчего подруга возвышалась надо мной на несколько сантиметров, безукоризненный макияж и шеллак, и… — Для кого вырядилась? — поинтересовалась я. — Выглядишь великолепно. Жасмин таинственно улыбнулась, а я оглядела свой наряд: узкие черные джинсы (всё, как я люблю), серая футболка на размер больше нужного, черные кроссовки и, дабы скрыть, что я не такая уж и красавица, слегка подкрашенные красным губы. Ещё я нацепила на себя серебряную цепочку с серебряной каплей, в центре которой был красный самоцвет, но это сути не меняло. В общем, картина «Принц и нищий». В смысле, Жасмин и я. — Пошли, — даже на каблуках подруга передвигалась довольно быстро. На меня, видимо, начинал действовать аромат универа, потому что по уже по дороге меня стало клонить в сон. — Элисон! — я резко открыла глаза. — На паре поспишь! Не помню, как я дошла до аудитории, если честно. Не помню, как и села. Зато отчетливо помню тупую боль во лбу, когда уткнулась им в парту. Жасмин заботливо подложила мне под голову учебник по философии. Хоть какой-то толк от ненужного предмета. — Всем привет, — раздалось, как только смолк звонок. Я не то, чтобы подскочила, и сон не то, чтобы слетел мгновенно, но глаза распахнулись, и я уже машинально взглянула на Мерлина. Что. Он. Тут. Делает? — Доброго утра не желаю, — немного недовольно начал профессор, пока мы с одногруппниками хранили удивленное молчание. — Потому что лично для меня оно не доброе. Ваш препод по философии — бессмысленный, на мой взгляд, предмет — заболел, поэтому на замену поставили меня. К слову, мне сегодня надо было приходить к третьей паре, так что да, я тоже не рад вас видеть. А теперь, раз мы всё решили… — Доброе утро, господа студенты! — раздалось радостное после того, как дверь снова распахнулась. Декан нашего родного факультета сверкал сияющей улыбкой и заинтересованно нас оглядывал. — Смотрю, вы уже знакомы со своим временным преподавателем по философии, — Мерлин так обреченно вздохнул, что мне на мгновение стало его жалко. — А я к вам с новостями! Я, как и, собственно, все присутствующие, не разделяла особой радости декана, но что-то в его тоне насторожило, правда, не так сильно, чтобы открыть глаза. Спать хотелось жутко. И засыпать тоже жутко. Особенно на паре. Особенно у Мерлина. — В общем, знакомьтесь, вашему полку прибыло! — как-то странно проговорил мужчина. Раздались тихие шаги, и если до этого молчание было изумленно-недоуменным, то сейчас оно, во-первых, практически оглушало, во-вторых, имело оттенок напряжения. Нехилый такой оттенок, который я почувствовала кожей. Оттенок Мерлиновского напряжения. Только это заставило открыть глаза и взглянуть на мага. Волшебник, казалось, не дышал. Он вообще сейчас был похож на восковую фигуру, созданную искусным мастером. Видимо, Мерлин стоял, упершись ладонями в стол, да так и замер. Замер напряженным изваянием. Я медленно проследила за взглядом чародея и забыла, как дышать. Он был высок. Довольно высок. Широкоплеч, и этот широкий разворот подчеркивала до боли в глазах белоснежная рубашка. Светлый волосы, выразительные скулы, широкий лоб, голубые глаза. Голубые, как летнее безоблачное небо, глаза. Голубые — матьвашу — остекленевшие глаза. Мертвые глаза из моего сна. Мне стало плохо. Нехватка кислорода сказалась на организме, я покачнулась и сделала рваный вдох. — Это ваш новый одногруппник! Прошу любить и жаловать! — голос декана, наверное, громкий, донесся до меня как сквозь вату. — Всем привет. Классное утро, не так ли? Видимо, я начала медленно отходить от шока, или это действительно было так: резкий восторженный выдох одногруппниц прозвучал громче, чем что-либо. Я не могу поверить. Снова вдохнула. С трудом, огромным трудом, как будто легкие жгло изнутри. — Приятно видеть, что мне повезло с группой, — кидая восхищенно-оценивающий взгляд на Мэри, сидящую за первой партой, заметил Артур Пендрагон, король Камелота. Девушка не сдержала улыбки. Мерлин не шевелился. Я не дышала. Декан проговорил что-то ещё и ушел. А я отчетливо увидела, как на груди блондина расплывается красное пятно. Самый страшный цвет. Красное на белом — это страшно. — Это всё нереально, — одними губами прошептала я, пытаясь привести себя в чувство. Не помогло. Артур очаровательно улыбнулся одногруппникам, скользя взглядом по первому ряду и приветливо махая кому-то рукой. Красная струйка медленно потекла у короля изо рта. И я смотрела, как она смешивается с уже имеющейся кровью. И как на синих брюках проступает кровь. И везде была она. Кровькровькровь. С трудом оторвав взгляд от своего ночного кошмара, я взглянула на Мерлина. Он не сменил позы. Даже не пошевелился. — Я Артур Куин, — видимо, новенький тоже решил уделить внимание преподу. — А вы?.. Мерлин моргнул. Затем выпрямился настолько резко, что раздался хруст костей. Маг нервным движением провел руками по волосам. Окровавленными руками. Мамочки, я схожу с ума. Не удержавшись, маг кинул быстрый взгляд на меня, но мне и этого хватило, чтобы понять, что сейчас чувствует волшебник. В синем океане радужки плескался страх. Мерлин резко выдохнул и потер ладонями глаза, видимо, полагая, что это ему видится. Не галлюцинация, Мерлин. Не в этот раз. Маг отнял ладони, а на лице остались кровавые разводы. Меня замутило. Покачнулась, с трудом устояв. Это действие не осталось незамеченным: Мерлин и Артур резко повернулись ко мне. — Элисон? — как-то взволнованно протянула Жасмин. Мелькнула мысль, что девушка знала, что новенький придет к нам. Уилсон знала, для кого наряжается. — Вот так... - удивленно произнес парень. - Остолбенела? — Артур улыбнулся, сверкнув красными от крови зубами. — Да, я тоже на себя насмотреться не могу. — Артур, — раздалось чье-то тихое, но одновременно громкое, и хриплое. Голосом, отдаленно напоминавшим мой. Голубые глаза удивленно округлились, и уверенный в собственной неотразимости парень настороженно спросил: — Мы знакомы? Я упала в обморок.

***

Тьма была прохладной. Приятной. Уютной. Покидать её не хотелось. И тихий голос тоже был приятным. Взволнованным. Знакомым. Словно я под водой, и сквозь эту толщу меня пытаются дозваться. — Мисс Стоун, — как-то официально. — Мисс Стоун, вы меня слышите? — Элис! — другой, более звонкий голос на мгновение оглушил, стрелой разрезал спасающую меня тьму. В этой тьме не было кошмаров. В этой тьме обитало спокойствие. — Мисс Стоун! — в первом голосе отчетливо прозвучало напряжение. — Элисон! Я распахнула глаза и тут же зажмурила их, потому что свет оказался слишком ярким. На меня упала тень, я осторожно предприняла попытку оглядеться снова. Синий омут затянул, едва я наткнулась на него взглядом. Синий океан неприкрытого страха и волнения. Этот страх отрезвил мгновенно. В голове тут же вспыхнула цепочка: Мерлин — Артур — Альбион. Мерлин дождался своего короля. Я почему-то улыбнулась этой мысли, но улыбка тут же сошла на нет, едва я вспомнила, что мы как бы на паре, а я, как выяснилось, полулежу на руках мага. Я что, в обморок свалилась? Блин. Бли-и-ин. Чёрт. — Ты в порядке? — раздался приятный мелодичный голос, а в поле зрения мелькнула светлая макушка. Я подпрыгнула, едва не выбив Мерлину подбородок. Легкая, но всё ещё напряженная усмешка скользнула по красивым губам волшебника. — Всё нормально? — спросил тем временем профессор Визардиум, мгновенно становясь таким же серьезным, каким и был всегда в универе. — Да, просто не спала всю ночь, — и не соврала же. «Помоги мне, — раздался голос Мерлина в моей голове. — Пожалуйста». «А как же моя ментальная защита?» — чисто из интереса спросила я. «У тебя есть пробелы, а магию Ника я обошел, потому что я Повелитель, — мгновенно отозвался Мерлин и повторил: — Прикрой меня. Мне нужно уйти». «Зачем?» — так же мысленно спросила я, уже аккуратно вставая и стараясь не смотреть на блондина. Его присутствие было реально, а наличие ран на теле — нет. Крови не было. «Я не могу здесь находиться. Не могу. Я просто не готов. Меня душит это место. Меня душит он». «Ты можешь просто уйти», — предложила я. «Я должен быть уверен, что с вами ничего не случится. Со всей вашей группой, — Мерлин поднял мой учебник, видимо, упавший вместе со мной. — С тобой. С… ним. Чтобы никто не вышел из аудитории раньше времени, это фиксируется из-за дурацкого потопа. А мне нужно побыть одному». Сбежать. Мне тоже это нужно было. Но согласилась. А потом как-то само, на предложение Мерлина заменить его, вырвалось, что моя сестра — преподаватель по философии и у меня проблем с этим предметом нет. Взгляд Жасмин я не забуду никогда. Взгляд Артура, видимо, тоже. Мерлин ушёл, а я вспоминала всё, что знаю о семи мудрецах. Это будет очень сложный день.

***

Я быстрым шагом шел по пустым коридорам, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег. Сердце бешено колотилось в груди, и я мотнул головой, стараясь отогнать мысли, навалившиеся тяжелым грузом. Артур. Он здесь. В университете. В Лондоне. В Англии. В двадцать первом веке. Я сошел с ума? Повёрнут на теме с Морганой и пророчеством? И что-то глубоко внутри твердило: нет. И я знал, что это правда, но возвращение Артура… В это было слишком сложно поверить. Слишком. Я оказался не готов к такой встрече. И что теперь делать? Привет, Артур, ты король Былого и Грядущего, а я маг Мерлин из легенд. Намутим армию против Морганы и врагов Альбиона, а? Я усмехнулся своим мыслям. Бред сумасшедшего. Соберись, Мерлин. Мне. Нужен. Воздух. Я никогда раньше не понимал, зачем нашему университету эти маленькие балкончики, к которым ведут служебные двери на каждом четном этаже. Теперь понял. Глоток свежего воздуха слегка очистил мысли, я оперся о перила и взглянул на город. Я провёл в Лондоне большую часть своей долгой жизни, но каждый раз он открывает для меня что-то новое. Словно… Дверь распахнулась, едва не прибив меня, чиркнула зажигалка, потом тяжелая металлическая дверь закрылась и я не сдержался: — Курить вредно. Николас Стоун вздрогнул, взглянул на меня, на сигарету, выдохнул дым и отвернулся, глядя на пейзаж. — Если ты ещё не в курсе, — в голосе парня прозвучала ленивая усмешка, — то никотин выйдет из моей крови через несколько минут. — Это не дает тебе права гробить свою жизнь, — заметил я. — Хочешь? — меланхолично предложил Ник. Я покачал головой. — Почему не на парах? — Ну, — дракон усмехнулся, — я студент, мне свойственно прогуливать. А почему вы, профессор Визардиум, не на парах? — Сбежал, — признался я. Николас взглянул на меня и спросил напрямую: — Что произошло? — А у тебя? — не мог не спросить я. — Что делать, — Николас тяжело вздохнул, затягиваясь снова, — если возвращаешься домой под утро и обнаруживаешь, что в комнате твоей сестры пахнет чужой кровью? Я удивленно посмотрел на парня. Он не шутил. — Да, я серьезно, — устало ответил на мой невысказанный вопрос Ник. — Ритуал? — предположил я. — Элис и темная магия? Это несовместимые понятия. Видел бы ты её лицо, когда я сказал, что она, возможно, наследница Темного странника. Нет, не ритуал. И магией не пахло даже. — Я не знаю, Ник. Я не знаю, что с этим всем делать. Яничегонезнаю. Дракон вдруг резко развернулся ко мне, пристально всмотревшись в моё лицо. — Мерлин, я чувствую твоё волнение. Специфический запах, стоит сказать. С оттенком отчаяния. С оттенком… — он вдруг запнулся и снова взглянул на меня, уже внимательнее. — С оттенком страха. Что происходит, Мерлин? Я молчал. Просто не мог озвучить. — Что делать, — сквозь силу начал я, — если друг, которого ты ждал несколько столетий, входит в аудиторию в качестве твоего студента? Последние слова я прошептал, но Николас услышал, потому что вскинул голову и удивленно уставился на меня. — Артур?! Ты серьезно, Артур?! — Да, я серьезно. — Ты сбежал от Артура? — Да, сбежал, — начиная злиться, снова подтвердил я. — И, кстати, твоя сестра упала в обморок при виде Пендрагона. Извиняюсь, Куина. Ник снова взглянул на меня как-то странно, но отвернулся, сжег в руке оставшуюся сигарету и уставился на город. И меня как осенило. Вернее, не конкретно именно осенило, а просто медленно накрыло осознанием. Мы с драконом одновременно посмотрели на друга. — Кровь, говоришь? — уточнил я. — Обморок, говоришь? — в тон мне отозвался Ник. Мы снова помолчали. — Не так давно ей приснился странный сон. Я вскочил с кровати после очередного крика. Вбежал в её комнату, попытался разбудить, но через некоторое мгновение её словно ведром воды окатили. Или в озеро окунули. Или всё вместе. Мерлин, Элисон вымокла до нитки, пока спала. Так вот, что, если сегодня ей снился… — Артур? — завершил я. — Даже если это так, что нам это дает?.. — Как погиб Пендрагон? — резко спросил дракон. — В бою при Камлане, был ранен Мордредом, ты это знаешь, — пожал плечами я. Глупый вопрос. — Я имею в виду, как? — Заколот, — тише добавил я. — Крови было много? — нетерпеливо спросил Ник. — Я не знаю! — прошипел я. — Хватит, Ник. — Хорошо. Пошли, проверим, — кивнул парень и потянул меня в универ. Мы в волнении дождались конца первой пары, а потом Николас, не обращая внимания на моё удивление, вытащил из рюкзака длинную металлическую линейку. — Не комментируй, — попросил парень, потом оглянулся, радостно улыбнулся, перехватил Джонаса Уилсона, уже надвигавшегося на друга с желанием убивать во взгляде, подхватил под локоть и начал о чём-то вещать. Удивленное лицо студента надо было видеть. А Ник размахивал линейкой налево и направо, так, что Артур, как ни старался избежать столкновения, всё равно заслужил длинную царапину от довольно острого чертежного прибора. — Чёрт, — прошипел блондин. Я невольно сделал шаг назад, сливаясь с потоком студентов и продолжая наблюдать за ситуацией. — Аккуратнее надо быть! — Прости, старик, я тебя не заметил! — покаялся Стоун. Судя по скептичному взгляду голубых глаз, актерская игра дракона прошла мимо королевского понимания. — Ладно, увидимся, — улыбнулся Ник, потом хлопнул по плечу Джонаса, сопроводившего его недоуменным взглядом, и направился ко мне. Уилсон что-то резко ответил обернувшемуся к нему Артуру и, зло чеканя шаг, направился прочь. Пендрагон Куин пожал плечами и прошел мимо, не заметив меня, пребывая в окружении красивых девушек, купаясь в море восхищения и обожания. Как и всегда. — Это его кровь, — хмуро произнес Ник. Почему же я не удивлен? — Меня интересует, почему, а главное, как, твоей сестре сняться настолько реальные сны, — пробормотал я, чувствуя что-то странное. Очень странное. В животе сжался комок волнения. — Надо переговорить с Килгаррой, — предложил Ник. — Надо, — эхом отозвался я и неожиданно даже для себя признался: — Я боюсь. — Чего? — удивился парень. — Всего. Какой-то панический страх. Я ведь абсолютно не был готов к этой встрече, Ник. Совершенно. Я не знаю, что мне делать, я боюсь что-то сделать не так. Я боюсь снова совершить ошибку. Стоун обеспокоенно посмотрел на меня, и этот взгляд орехово-золотистых глаз словно прожигал насквозь. — Я не имею права на ошибку, Ник. Но, — грустная усмешка вырвалась помимо воли, я протер глаза и продолжил: — Я не знаю, что делать дальше. Я столько ждал и сейчас понятия не имею, как мне поступить. — Это страшно, — проговорил вдруг дракон, оглядываясь. На диалог преподавателя и студента никто не обратил внимания. — Что страшно? — не понял я. Николас нервно потер шею, хрустнул пальцами и, напряженно вздохнув, признался: — Страшно, когда боятся храбрейшие из нас. Я с неподдельным изумлением посмотрел на, видимо, всё-таки друга и понял, что не знаю, правду ли сейчас сказал дракон. Про храбрейшего. Я. Ничего. Не знаю.