Лисенок на воспитание

Аояги едва дождался ухода директора Минами и тут же ушел в свой кабинет. Не закрылся, памятуя, что никто из детей к нему не заходит, и уселся в кресло. Потянулся к своему обычному спасению от тревог – синей коробочке с капсулами, сжал зубами одну, привычно расслабляясь, едва кисловатая прохлада коснулась нёба. «Соби… Я не отдам тебя Ритсу, сколько бы он ни угрожал, но…Любовь? Что такое любовь? Как определить, настоящая она или нет? Как определить, если вдруг лжешь сам себе? Я хочу его защитить… Мне нельзя быть с ним, но я хочу его защитить. Я хочу заботиться о них всех, я беспокоюсь о них. Это – иная любовь, чем была в детстве, но та ли это любовь, что меняет мир? О которой говорят, что она настоящая? Соби… а ведь даже если бы ты был рядом, ты бы не дал ответы на мои вопросы. Доктор Кацуко… Её больше нет, и у неё спросить я не могу. Может быть… Я поговорю с братом, когда увижусь с ним». А потом сознание затуманилось, время исчезло, и даже с закрытыми глазами он видел, как Соби улыбается ему. Там, в их мире Соби можно было рассказать всё, и он бы понял. А ещё не было битв, учителя Минами, смертей и… - …цка! - Чего? – пробормотал он, раскрывая нехотя глаза. Кто-то пытался выдрать его из объятий Соби, касаясь теплой ладошкой уха. - Рицка!!!! Аояги моргнул. Потом моргнул ещё раз. А потом цепко и мгновенно ухватил запястье малыша, чьи встряхивания за плечи ощущались в этом состоянии как поглаживания. - Какого… черта??? – выдавил он, с ужасом глядя на мелкого. Затуманенное сознание пыталось одновременно ассоциировать малыша с предметом грез и контролировать себя. - Ты не был за обедом, не был за ужином, и Саяко сказала, что ты не придешь пожелать нам спокойной ночи. Я беспокоился! – голубые глаза сверкали гневом и беспокойством. – А ты тут сидишь и чего-то бормочешь… непонятное. Ты болен? Слова Соби в сознании, ещё не вышедшем из-под контроля наркотика, слышались очень слабо. Рицка поднял руку, продолжая сжимать запястье мальчика пальцами второй, и задумчиво провел ладонью по светлым волосам. - Ты выглядишь таким милым, когда злишься… - пробормотал он, сдвигая брови. Мальчик насупился, выдергивая руку из его пальцев. - Ты чего? – он потянулся ко лбу Рицки, но его запястье снова перехватила сильная рука. - Всё. Хватит, - процедил Рицка, только сейчас осознав всё происходящее. – Выметайся отсюда. Сейчас же! Я не болен, но заходить сюда нельзя никому, кроме Саяко! - Чего такой злой??? – вспыхнул мальчик, снова выдергивая руку. – Я просто пытался помочь! – на глаза малыша навернулись слезы. – А ты… ты грубый…. - Выйди, Соби, - юноша часто дышал, глядя в пространство. – Пожалуйста, выйди! Только услышав, как дверь кабинета с грохотом захлопнулась, Рицка протянул руку, снова доставая заветную коробочку. - Больше никогда в жизни… ни за что… не приму эту хррень! – коробочка со всем её содержимым полетела в мусорку, а юноша пополз к диванчику и там улегся, зажмуриваясь и пытаясь прийти в себя. Получалось медленно. - Я всех уложила, - теплые руки прошлись по его волосам. – Ты расстроил малыша. - Потом извинюсь, - буркнул Рицка, поворачиваясь. – Лучше помоги мне до ванной добраться! - Может, ещё и искупать? – тихо засмеялась Боец. - Н-нет. Сам…искупаюсь, - он сел и протянул руку девушке. – Давай. Это последний раз, когда всё – так. - Ну-ну… - Саяко помогла ему дойти до ванной и пустила холодный душ. – Раздевайся и ныряй. - Угу, - Рицка прикусил губу и последовал её указаниям. Холодный душ и впрямь взбодрил младшего Аояги. Он выпрямился, опираясь на стену. - Почему ты позволила ему уйти? А если бы я не разобрал, где сон, а где явь? - Я твой Боец, я в тебя верю, - засмеялась девушка, без всякого смущения наблюдая за ним. – Хмм.… Если я скажу, что не знала, что он идет именно к тебе, меня это спасет? - Нет, как всякая ложь, - Рицка фыркнул, выключая душ и вытираясь. – Испорченная бесстыдная девчонка! – впрочем, особого гнева в его голосе не было. - Ну, я верила, что ты сможешь контролировать себя при нем. И ещё я надеялась, что, попав в такую ситуацию, ты поймешь, насколько твоя «вторая реальность» ложна. - Поздравляю, у тебя получилось, - Рицка фыркнул, вздрагивая, и принялся одеваться. – Я выбросил эту гадость насовсем. А ещё я ужасно голодный. - Я тебя покормлю, - Саяко улыбнулась. – Я рада. - Я тоже должен быть рад, да? – Аояги прополз на кухню. – Он сильно обиделся? - Он вернулся в слезах, - Саяко принялась разогревать поздний ужин. – И не хотел ни с кем говорить, даже с Инари. - Извинюсь, - юноша вздохнул. – Объясню это приступом. - Правду он не поймет. Надеюсь, он не услышал что-нибудь из того, что я говорил Соби в видении. - О? Хочешь сказать… - Я разговаривал с ним вслух, - Рицка принял тарелку с согретым раменом из её рук. – Кажется, снова признавался в любви. Но надеюсь, что он этого не слышал. Я обещал его защищать и оберегать, но не более. - Хочешь сказать, не надеешься на жизнь с ним? - Нет, - бросил Рицка и принялся за еду. От двери скользнул силуэт ребенка, неслышимый для взрослых. Когда Аояги тихонько открыл дверь и вошел в детскую спальню, раздавался только звук мирного сопения носов. Юноша улыбнулся, поправил сползшее одеяло на Инари, с печалью покосился на домик из одеяла, скрывающий малыша Соби полностью, постоял немного и вышел. Он извинится завтра.