Лисенок на воспитание

Дом горел. Он метался в огне, слыша, как наверху плачут близнецы, попытался подняться – и закашлялся, подавившись дымом. И кашлял, захлебываясь, пока сознание не накрыла тьма. «Рицка…». В груди жгло. Молодой человек заворочался, пытаясь выдраться из кошмара, вернуться туда, куда его звал встревоженный голос… чей? «Рицка!!!» - теперь в голосе звавшего был испуг, а не просто тревога. «Я люблю тебя, Рицка!!!». Он свалился с постели, помотал головой, глядя на лицо мальчишки, нависшее над ним. - Соби, извини, - губы еле двигались, а голова раскалывалась. – Я тебя напугал? - Да ты весь бледный! – Соби помог ему подняться, уложил на постель. – Что стряслось? - Не знаю. Голова болит. Мне приснился кошмар, - он притянул Намаэ к себе, уткнулся носом в мягкое ушко. – Соби, подлечи меня, а то мы на уроки не пойдем… - Мы уже на них не пошли, - смешливо фыркнул подросток. – Староста заходила, чтобы нас позвать, но увидела, в каком ты состоянии, и сказала, что передаст учителям, что мы заболели. - Хорошо, - пробормотал Рицка, поглаживая плечи подростка. – Ты завтракал? - Нет. Я боялся от тебя отойти, ты то кричал, то кашлял, а под конец вообще загнулся и отключился. - Соби… сможешь попросить нам в столовой завтрак и обед? Я, кажется, не дойду туда. Башка раскалывается… - Смогу. Но я боюсь от тебя отходить. - Да ладно. Зато если поедим, мне будет проще выздороветь, - Аояги зажмурился от жжения в груди и рези в глазах. – Всё будет хорошо, - повторил он, то ли убеждая Соби, то ли самого себя, и подросток поверил. Побежал в столовую, постоянно отслеживая связь с Жертвой. В столовой мальчик превзошел самого себя: он был настолько обаятелен, что повара не только положили ему завтрак и обед, но и от себя угостили сладостями. - Рицка, любимый, ты как? – блондин ворвался в комнату маленьким ураганом, и Аояги бледно улыбнулся: - После того, как ты меня так назвал, гораздо лучшее… Пока они завтракали, боль постепенно проходила. Единственное, что мучило Рицку – жжение в груди. Он не мог понять, что это значит. К вечеру молодой человек уже был в порядке, но Намаэ никуда его не выпустил, лежа рядом и обнимая. Боец тихонько лечил своего Рицку, пытаясь разобраться, почему у него болит голова. На следующий день Рицка был уже в порядке, а тридцатого сентября, то есть менее чем через неделю, у Намаэ намечался день рождения. В этом году это было в субботу, им повезло: Рицка уведомил директора, что в воскресенье утром они уезжают в город праздновать день рождения, и Минами выписал пропуск. В субботу Рицка то и дело поглядывал на телефон, а вечером позвонил сам. Встал к окну, напряженный, как струна, почувствовал руки мальчика, обнимающие его за талию. - Кому? – спросил одними губами Соби, уткнувшись в его плечо. Уже четырнадцатилетний, подумал Рицка, поднимая руку, чтобы потрепать меховое ушко. - Са-тян, - между его бровями пролегла складка, когда молодой человек захлопнул телефон. – Не отвечает, - он поднял руку, касаясь груди, там, где жгло, когда ему снился приют. Всё это ему не нравилось. – Завтра с тобой съездим праздновать день рождения, заодно проверим, всё ли в порядке. - Ага, - Намаэ обнял его крепче, прижался. Тревога Рицки начала передаваться и ему. Как оказалось, тревога была не напрасной: когда они добрались до места, о чем-то беседуя, Аояги замер, уронив на землю сумку. Упал на колени, тупо глядя на приют. Вернее, на то, что было когда-то приютом. Было их домом. - Саяко!!!! – Соби бросился к обгорелым развалинам, громко зовя всех, словно надеясь, что всё это – глупая шутка. – Саяко! Хонг! Саи!!! Да кто-нибууудь!!! Аояги снова медленным жестом поднес ладонь к груди, вспомнив наконец, что означало жжение в груди: проблемы у его Бойца. За все годы обучения в Школе он только один раз чувствовал подобное… Обгорелые останки в его глазах медленно восстанавливались, ведя Аояги к кошмару, увиденному в ту ночь, почти за неделю до дня рождения – а затем и ко сну, увиденному в двенадцать лет, когда он боялся потерять Соби: его горящий дом и крик: "Ты не Рицка…». - Рицка… - Мама…мамочка…за что??? – Аояги схватился снова за голову, где рушились горящие дома, унося всё самое дорогое ему.… Почти всё. Самое дорогое… - Рицка!!!!!!!!!! Голова продолжала раскалываться, образы становились всё ярче. - Рицкаааааа!!!!!!!!!!!!!!!! Молодого человека обняли за шею теплые ладони, и он зажмурился навстречу этому теплу, не видя и не вполне сознавая, где он и кто он, тянясь инстинктивно, как ребенок к груди матери. Самое дорогое осталось рядом с ним.