Дочь Темного лорда

Поход в библиотеку не дал ничего нового. Точнее — ничего из того, чего они ещё не знали. В найденных фолиантах говорилось, что духи волшебников после смерти не остаются в мире живых. Если же это и происходит, то ненадолго: со временем они исчезают и перерождаются. Привидения Хогвартса удерживались лишь благодаря магии самого замка. — Я очень сомневаюсь, что дух Волдеморта после смерти полетел прямиком к Хогвартсу, а потом, каким-то чудом, проник на территорию замка, — Гермиона захлопнула очередной фолиант с раздражённым вздохом. — Ага, — протянула Лия, массируя пальцами виски. — Летел такой по небу: «Я тучка, тучка, тучка, я вовсе не злодей. О, Хогвартс, дверь открыта! Залечу лет на одиннадцать и подожду». Всё именно так и было. По библиотеке прокатился дружный смех и из-за стеллажей тут же раздалось грозное шипение мадам Пинс. — Хорошо, если это не дух, то что тогда? — задумчиво произнёс Гарри, машинально поглаживая Лию по голове. — Она ведь что-то ощущает, и это явно неспроста. — Что именно ощущает мисс Гранд? — раздался за их спинами холодный голос. Ребята вздрогнули. Позади них стоял декан Слизерина. — Головную боль, сэр, — мгновенно нашлась Лия. — Мы готовились к сочинению по зельеварению, — подхватил Драко, мило улыбаясь. — Лия просто немного перестаралась. — Похвально, — тонкие губы Снейпа изогнулись в подобии ухмылки. Он коснулся лба девочки бледной рукой. — Температуры нет, но вы действительно бледноваты, мисс Гранд. Навестите мадам Помфри. Взмахнув мантией, профессор удалился, оставив после себя ошарашенных студентов, которые ещё несколько секунд молча смотрели ему вслед. — Лия, идём в больничное крыло, ты действительно очень бледная последние дни,— Гермиона потянула подругу за рукав. — Пусть медиковедьма тебя осмотрит. А вы, мальчики, — она строго посмотрела на Гарри и Драко, — отнесите книги и потом встретимся в гостиной Слизерина. Дни тянулись медленно. Учёбы становилось всё больше, преподаватели всё чаще напоминали о приближающихся экзаменах, а Гермиона — о необходимости готовиться к ним. Квиррелл по-прежнему заикался и тенью бродил по замку, но ощущение чужой магии рядом с ним никуда не исчезало. Цербера они проверяли несколько раз в неделю: он то храпел, то чавкал, но неизменно оставался на месте. Было очевидно, что он охраняет философский камень, но как пройти мимо собаки, никто не знал и надеялись, что тот кто ищет камень, тоже не знает. В гриффиндорской башне спали не все. Кто-то тихо посапывал, кто-то бормотал во сне, где-то скрипела старая кровать, а с нижних ярусов доносился приглушённый шёпот — несколько старшекурсников явно решили, что ночь лучше подходит для разговоров, чем день. Для большинства это был обычный сонный шум замка, но для Гарри Поттера — ещё одна причина лежать с открытыми глазами и смотреть в потолок. Сон не шёл. Мысли путались, возвращались к одному и тому же: Хогвартс, события последних недель, Лия, их разговоры, странные ощущения, которые она описывала, и то, как стремительно менялась их жизнь. Всё казалось одновременно невероятным и слишком настоящим. В какой-то момент Гарри резко сел на кровати. Он вспомнил о подарке. Тихо, стараясь не разбудить соседей, мальчик вытащил из-под подушки свёрток. Тонкая ткань легко скользнула по пальцам — почти невесомая. Мантия-невидимка. Подарок без подписи, но Гарри был почти уверен, кто именно его прислал. Дамблдор. Мысль о том, чтобы просто… выйти, пройтись, посмотреть на замок ночью, показалась успокаивающей и притягательной. Поттер накинул мантию на плечи и мир словно отступил. Дверь спальни открылась бесшумно. Коридоры Хогвартса встретили его тишиной, мягким светом факелов и сонными портретами. Гарри шёл медленно, позволяя себе просто быть — смотреть, запоминать, снова и снова влюбляться в этот странный, живой замок. Он думал о Лии, друзьях и всех событиях, продолжая прокручивать эти мысли в голове снова и снова. Лестницы, словно живые, повели его не туда, куда он ожидал. Одна из них повернулась особенно резко, и Гарри оказался в узком, почти забытом коридоре. Здесь было холоднее, воздух стоял неподвижный, а стены выглядели так, будто их не касались уже очень давно. В конце коридора оказалась дверь. Она была приоткрыта. Гарри замер, прислушался — тишина, ни души вокруг и он осторожно вошёл внутрь. Комната была пустой. Совершенно пустой — если не считать огромного зеркала в резной раме, стоящего прямо у стены. Оно не отражало свет факелов, не пылилось, не выглядело старым… и в то же время казалось неуместным, будто его здесь оставили нарочно. Гарри подошёл ближе и, поколебавшись, снял мантию. В зеркале он увидел себя. Сначала — только себя. Худого мальчишку в пижаме с растрёпанными волосами и зелеными глазами. Но затем отражение изменилось. Рядом с ним, почти вплотную, появился силуэт, а потом ещё два — за его спиной. Сердце ударило так сильно, что на мгновение стало трудно дышать. Он видел Лию и людей, которых никогда не встречал… и в то же время знал их. Он не знал их лиц по-настоящему, не мог бы описать черты, но был абсолютно уверен: это были его родители. Они стояли позади него, будто оберегая. Улыбались. Смотрели на него так, как никто и никогда раньше. Гарри не заметил, как к зеркалу потянулась рука. Ему вдруг стало ясно: он не может оставить это только себе. Он выдохнул, резко накинул мантию и почти бегом направился в подземелья, к гостиной Слизерина. Сжав в ладони амулет, Гарри шептал, стараясь не паниковать: «— Лия… Лия, пожалуйста, проснись. Это срочно. Ответ пришёл почти сразу, сонный и взволнованный: — Гарри?.. Что случилось? Уже ночь. — Всё хорошо, — быстро прошептал он. — Правда. Но мне нужно тебе кое-что показать. Пожалуйста, выйди.» Минуты тянулись мучительно долго. Дверь гостиной тихо открылась, и в коридор выскользнула Лия — в пушистых тапочках с зайчиками и белой толстовке с маленькими летучими мышами. Волосы были растрёпаны, но взгляд — внимательный и живой. — Ты в своём уме? — прошептала она. — Ты знаешь, сколько сейчас времени? Ты представляешь, что будет если нас поймают?  В ответ Гарри лишь схватил её за руку, накрыл мантией-невидимкой и тихо сказал: — Пойдём. Я нашёл кое-что. Ты обязана это увидеть. Пока они шли, только по известной Гарри дороге, Поттер быстро и сбивчиво рассказывал: о бессоннице, о прогулке и о зеркале. Лия в ответ сжимала его руку и решительно двигалась за другом. Дети бежали по коридорам Хогвартса. Каменные стены проносились мимо, а факелы дрожали от сквозняков. Повернув за очередной угол, они резко остановились. В коридоре впереди стояли двое. Снейп прижимал Квиррелла к стене. Одной рукой — за мантию, почти у самого горла. Он нависал над профессором Защиты так близко, что тот буквально вжимался в камень, дрожа всем телом. — Вы не хотите иметь такого врага, как я, — холодно, почти шёпотом произнёс Снейп. Квиррелл что-то промычал в ответ, беспомощно дёрнув головой. Слова не складывались. — Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю, — голос Снейпа стал ещё тише. Опаснее. Под мантией Лия сжала руку Гарри так сильно, что побелели пальцы. Через амулет в его сознании вспыхнул её испуганный шёпот: «Ты понимаешь, что если он нас увидит, мы умрём на отработках?» Гарри едва заметно кивнул, хотя знал — она не видит и они начали медленно, почти на цыпочках, обходить профессоров, прижимаясь к стене. Каждый шаг казался вечностью. И в этот момент Снейп повернулся. Резко. Точно. Его чёрные глаза упёрлись прямо в то место, где стояли дети. У Лии перехватило дыхание. Она прикрыла рот ладонью, чувствуя, как сердце грохочет где-то в горле. Гарри замер, не смея даже моргнуть. Он смотрел на них. Или им так казалось. Несколько бесконечных секунд Снейп стоял неподвижно, будто прислушиваясь к чему-то, что нельзя услышать обычным слухом. Затем его взгляд скользнул в сторону, теряя фокус. Интерес угас. — Мы с тобой ещё поговорим, — холодно бросил он Квирреллу. — Когда ты наконец поймёшь, кому действительно служишь. Снейп отпустил профессора ЗОТИ и двинулся дальше по коридору, Квиррелл, дрожа как осиновый лист, поспешно последовал за ним, почти бегом. Перед тем как свернуть за угол, Снейп бросил последний взгляд — именно туда, где стояли дети. И ушёл. Только когда шаги окончательно стихли, Лия и Гарри позволили себе выдохнуть. Они добрались до комнаты и закрыли за собой дверь. Гарри снял мантию и потянул подругу к зеркалу. — Смотри, — шёпотом сказал он. — Вот… вот ты. Рядом со мной. А здесь — мои мама и папа. Лия вглядывалась в поверхность зеркала молча. — Гарри… — наконец произнесла она тихо. — Я не вижу этого. Он повернулся к ней, растерянный. — Как — не видишь? — Я вижу себя, только немного старше, — она сглотнула. — Повзрослевший ты рядом. И улыбающийся профессор Снейп… Улыбающийся? Гарри это точно фантастика, такого не может быть, — девочка нервно засмеялась, чтобы скрыть, что за своей спиной она видит еще один темный, знакомый силуэт, но не может разглядеть лицо.  Ребята, в тишине, простояли у зеркала ещё несколько минут, пока тихий скрип двери за их спинами не прервал их уединение. — Значит, мне всё-таки не показалось. Они вздрогнули одновременно. Снейп стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по комнате, задержался на зеркале, затем — на Гарри с Лией. — Та же привычка, что и у вашего отца, мистер Поттер, — холодно произнёс он. — Бродить по замку ночами, игнорируя правила школы. Он сделал шаг вперёд. — Мисс Гранд, вы, конечно же, тоже здесь. — Взгляд профессора задержался на её тапочках. Затем — на толстовке с летучими мышами. Бровь едва заметно приподнялась. — Ну допустим…. Надеюсь, вы понимаете, — продолжил он, — то, что вы здесь находитесь в такой час, является прямым нарушением школьных правил. Тишина стала плотной, осознанной. Ребята уже представляли свое наказание. — Я не сниму баллы, — наконец произнёс Снейп, и Гарри на мгновение позволил себе вдохнуть. — Ведь в таком случае мне придётся снять баллы и со Слизерина, — холодно добавил он. — А этого я делать не намерен. Пауза была нарочито длинной, позволяя детям утонуть в отчаянии. — Однако, — голос стал жёстче, — это не означает, что вы избежите последствий. Снейп подошёл ближе, нависая над ребятами и переводя взгляд на зеркало за их спинами. — Всю следующую неделю, — отчеканил он, — каждый вечер, я жду вас, мистер Поттер, и вас, мисс Гранд, у себя в кабинете. Как раз давно котлы никто не чистил и новые ингредиенты надо подготовить. Лия сжала пальцы в кулаки, но промолчала. — А теперь слушайте внимательно, — Снейп резко дернул головой в сторону зеркала. — Оно показывает не истину. Оно показывает желания. Самые сокровенные. И если стоять перед ним достаточно долго — можно потерять разум, ведь поверить в сладкую иллюзию очень легко, а возвращаться в реальный мир с каждым разом будет все сложнее. Зеркало будет убрано. Уже завтра. Я об этом позабочусь. Мужчина снова посмотрел на учеников — взгляд был ледяным. — И чтобы я вас больше не видел, блуждающих ночами. Ни сегодня. Ни в любой другой вечер и если вы решите проигнорировать мои слова… — губы профессора искривились в подобии улыбки. — В следующий раз разговор будет куда менее… сдержанным. Снейп развернулся. Полы мантии взметнулись, и через мгновение он исчез за дверью, оставив после себя тяжёлое, давящее ощущение. Лия медленно выдохнула. — Ну… — тихо сказала она. — По крайней мере, он не убил нас… — Я только перестал об этом думать, мисс Гранд, поторапливайтесь, время отбоя было давно, вы должны быть в кроватях, — раздался угрожающий голос из-за двери. Дети побледнели, взяли друг друга за руки и в последний раз оглянулись на зеркало, прощаясь с призраками своих желаний. Погода начала улучшаться, снег сошел, большая часть экзаменов сдана, из земли пробиваются первые цветы и компания друзей снова отдыхает на своем любимом месте расстелив огромный плед. Домовой Малфоев приносит вкусняшки и чай, обеспечивая всем максимальный комфорт. — Я тут подумал, — протянул Драко, лёжа на коленях Гермионы у Чёрного озера. — Нужно спросить лесничего. — О чём? — Гарри и Лия растянулись на пледе рядом. — О Пушке, это ведь его собака. Скорее всего он за ним продолжает ухаживать и знает как найти к нему подход, — лениво заметил блондин. — И какого ты молчал, жопа твоя Малфоевская?! — взвилась Лия, вскакивая с пледа. — Да мне это только сейчас в голову пришло! — Драко попытался увернуться, но было уже поздно. После короткого, но эмоционального «наказания» друзья быстро отправились к хижине лесничего, по дороге подтрунивая над Малфоем. — Хагрид в грядках копается. Пока он занят — самое время расспросить, — уверенно заявил Гарри. — Хааагрид! — закричали они, подбегая. — Как дела? Как урожай? — Гарри! Ребята! — радостно воскликнул лесничий. — Давно вы ко мне не заходили. Клык по вам соскучился. Пойдёмте, угощу вас чаем с кексами. Как там подготовка к экзаменам? Полувеликан разлил травяной чай и завёл разговор обо всём подряд. — Хагрид, а у тебя много собак было? — осторожно спросила Гермиона, гладя Клыка и одновременно уворачиваясь от его слюней. — Мои родители думают завести собаку, но не знают какую и как к ней подход найти. — С собаками всё просто, — добродушно ответил Хагрид, попивая чай, — Любовь им нужна да внимание. Клык очень нежным был, ему кроме еды и тепла ничего не надо было, а Пушок музыку любил, как услышит мелодию, так и засыпает. Думаю вы быстро найдете, что понравится именно вашему щеночку. Ребята переглянулись, стараясь сохранить невозмутимый вид и продолжили разговор на отвлечённые темы. Через час они попрощались и отправились в замок. — Теперь мы знаем, как с ним справиться, — задумчиво сказала Гермиона. — Завтра и попробуем. Я видела заклинание для трансфигурации арфы. — Мерлин, кто ты и где наша Гермиона? — Лия демонстративно огляделась. — Хватит, — рассмеялись Грейнджер. — Я — это я. Просто теперь и мне интересно.