Красная нить

Кай всегда был эдакой паршивой овцой в семье. Ведьмак без собственной магии, ублюдок, отнимающий силу у других. Недостаточно хорош для родителей, недостаточно силен для корвина. Выродок. Он не достоин быть лидером Корвина Близнецов, не достоин жить под одной крышей с великими ведьмами. Слишком другой, слишком непонятный, слишком опасный, как для семьи, так и для самого себя. Не осознает собственную силу и свое превосходство над другими, а потому опасен вдвойне. Как разыгравшееся дитя, которому попало в руки смертельно опасное оружие. Жалкий и несчастный, отвергнутый всем миром. Старается найти свое место, но мир его отторгает, как инородный орган, как какую-то болезнь, то, отчего надо избавиться. И мир избавился от него. Избавился руками его же отца. Корвин всегда на первом месте. Корвин превыше семьи, превыше крови и долга перед детьми. Кай с первого дня своего существования отличался от других, и это не могли не замечать родители. Они не могли не разочароваться в своем единственном сыне, в человеке, которому предназначалось взять управление над Корвином Близнецов. Ну, как тот, кто не имеет магии, может управлять ведьмами и ведьмаками? Как тот, кто себя же ненавидит, сможет удержать других? Кая изгнали. Из семьи, из корвина, отлучили от магии, от возможности быть нормальным, быть не злым. Как вообще можно вырасти адекватным со стабильной психикой, если с самого детства тебе внушают, что тебе придется убить свою родную сестру, своего близнеца? Как после таких слов не возненавидеть весь мир, своих родителей, которым откровенно плевать на своих детей, и не желать всему корвину смерти? Единственное, что не давало Каю сдаться в той тюрьме в 1994 году — это мысли о мести, о том, как он выпотрошит каждого из Корвина Близнецов и подвесит их на лестнице на потеху себе. Мечта была так близка, почти осязаема, особенно когда в тюрьме объявилась Беннет, одна из потомков великих ведьм, когда-то заточивших Кая в тюрьме. С нее-то все и началось. С ее силы, с ее упрямства и нежелания сдаваться. С нее нежелания признать, что Кай сильнее. Кай просто не мог отпустить ее после того, как почувствовал ее силу, ее мощь и ее гнев. Особенно ясно он почувствовал это, когда Бонни воткнула ему в грудь кирку, а потом спокойно принялась читать дневники бабули. Как будто все нормально, как будто она в порядке и не убила только что человека. Как будто она нормальная. Нет, она и все сошли с ума в этом безумном мире, только вот Кай не боится себе в этом признаться. Бонни была как наркотик, как батончик шоколада или банка джема. Все время хочется еще и еще, пока не закончится, пока не останется ничего, лишь пустая банка, пустая шуршащая обертка и больше ничего. Кай поступал так и с людьми — высасывал из них все до последней крошки, а потом выбрасывал пустую оболочку. Но с Бонни все было не так, ее опустошить ему не удалось, она слишком сильна для него, слишком упряма и горда. Она не боялась бросить ему вызов, не боялась, что он заберет у нее магию, напротив, лишь дразнила, сама нарывалась, подводя его к краю. Она могла довести своими выходками до бешенства, но в этом и была её своеобразная прелесть. Играть с ней все равно что играть со смертью, все равно что облить весь дом бензином и бегать с загоревшейся спичкой. Кай знал, что рано или поздно Бонни рванет, никто не может сдерживаться вечно, никто не идеален. Она слишком хороша для этого мира, слишком хороша, чтобы ее с кем-то делить, слишком нужна, чтобы ее отпустить. Единственная, ради кого Кай готов был попытаться измениться, попытаться стать нормальным, вписаться в этом общество, сделать вид, что все нормально, что они нормальные. Просто иногда занимаются магией, делают жертвоприношения и отправляются на тот свет, чтобы спасти своих друзей. — Ты слишком добра, — с искренней улыбкой говорит Кай, желая накрыть ладонь Бонни своей, но она, увидев этот жест, убирает руку. — Я убью тебя прямо здесь и мне не помешают эти люди. Бонни осматривает утренних посетителей кафе и чувствует укол совести, что, скорее всего, убийством Кая она испортит им аппетит. — Разве это не очаровательно? Ты прекрасна, Бонни Беннет. — А ты ужасен! Кая оскорбляет это заявление. Он же пытается, честно пытается стать лучше. Ради нее. — Я пойду только если ты пойдешь. Бонни сжимает руки в кулаки. Один из них должен пойти, чтобы провести других, но идти вместе… на такую жертву Бонни не готова. И снова это жертва ради друзей, которые вряд ли оценят такой поступок. — Хорошо, — соглашается Бонни, подаваясь вперед и накрывая руку Кая своей, — я пойду с тобой и помогу Деймону. Но это не значит, что мы друзья и что я простила тебя за ту стрелу. Кай опускает глаза на их руки. Он чувствует тепло, что исходит от ее рук, ее магию, что томится в ожидании, когда ее выпустят. Паркеру требуется пару минут, чтобы совладать с собой и не забрать магию у маленькой самовлюбленной ведьмы. Он ведет пальцами второй руки по запястью Беннет, нежно поглаживая нежную кожу и считывая пульс девушки. Ложь. Бонни врет и не краснеет. Она идет с ним только с одной целью — убить там его или оставить, что в последствии его убьет. Кай улыбается, подаваясь корпусом вперед, удерживая руку Бонни, чтобы она не вырвалась. Их лица разделяет всего пару сантиметров, захоти Паркер поцеловать ее, ему надо лишь чуть-чуть приблизиться. — Ты сводишь меня с ума, Бонни Беннет, — выдыхает Кай в губы девушки. — Надеюсь, это чувство взаимно. — У меня только одно чувство к тебе, Кай, но, не переживай, оно такое же сильное. Бонни вырывает свою руку из хватки Кая и почти вплотную прижимается к нему, выдыхая на ухо: — И это чувство ненависть. Паркер провожает девушку взглядом, убеждаясь в мысли, что-то изгнание стоило того, хотя бы ради встречи с Бонни.