Красная нить

Майк перетянут как тетива на луке. Одно неосторожное движение и он сорвется. Полетит, не ведая, что творит, снося все на своем пути. Нервы на пределе. Последняя неделя выдалась нелегкой. А тут еще это предложение Кэхилла, от которого просто нельзя отказаться. Нельзя ради Рейчел, ради их общего будущего, которое и так уже выглядит слишком хрупким. Харви чувствует себя не лучше. Каждый раз, приходя в тюрьму к Майку, он вновь переживает тот день, вновь бежит по улицам, расталкивая людей, стараясь успеть, остановить Майка, пока еще есть время. Он бежит изо всех сил, наплевав на боль в боку и пролитый кофе на дорогущую рубашку. Сейчас только Майк имеет значение. Но он не успевает, Росс уже сделал, что хотел, он выбил для всех них сделку, которая ему будет стоить жизни. Он всех спас, впрочем, как всегда, но сам пострадал. Харви должен был предвидеть такой результат. Но он не предвидел. И с тех пор каждый день он вновь бежит, в надежде догнать Майка, остановить его, пока еще есть шанс, но он вновь не успевает. Не успевает узнать, кто еще сидит с Россом в тюрьме, не успевает разузнать все о его сокамернике, не успевает предвидеть следующий шаг противника, а ведь он в этом очень хорош. Или был когда-то. Отныне каждый день — это гонка, это борьба за жизнь Майка Росса. И Харви как никогда страшно проиграть эту битву. Спектер всегда был сильным, всегда давал отпор, но сейчас он едва не плачет, стоя посреди комнаты для встреч, слушая, как Майк вновь — вновь! — отказывается от помощи. Ну как он не поймет, Харви обязан спасти его, он должен что-то предпринять, ведь это именно его вина, это он должен сидеть здесь, а Майк сейчас должен отдыхать где-нибудь на Гавайях со своей женой и заделывать детей. Тюрьма не для Майка. И Харви готов хоть душу Дьяволу продать, чтобы достать своего парня отсюда. А потому, видя отчаянье в глазах Росса, слыша, как его голос ломается от непрошенных слез и праведного гнева, сердце Харви вновь и вновь разбивается на части, а внутренний голос повторяет: «Здесь должен сидеть ты, а не он. Это на тебе должен сидеть синий комбинезон, а наручники стягивать запястья. Ты! Не он». — Джессика проиграла. Ты проиграл. Мы все проиграли. Ты еще этого не понял? Мы в заднице, Харви, и не важно по чьей вине, мы так глубоко увязли, что нас уже ничто не спасет. Харви хочется хорошенько врезать Майку, встряхнуть его, чтобы эта пелена отчаянья слетела с его глаз. Или, быть может, обнять, унять эту дрожь во всем теле, пообещав, что они со всем справятся, что еще не все потеряно. А лучше просто прикрикнуть как в офисе: «Не смей так говорить!» Но он знает, что на это ответит Майк. — Почему? Потому что великий Харви Спектер никогда не проигрывает? — и легкая усмешка в конце. Нет, Майк, не поэтому. А потому, что Харви Спектр просто не имеет право проиграть твое дело, ведь это он нанял тебя, он в ответе за тебя и твои поступки. И это не твоя вина, что ты сейчас сидишь напротив меня с наручниками на запястьях. Но Майк и здесь будет упрямо талдычить свое. Он скажет, что знал, на что шел, что это его решение и поздно уже искать зачинщика, надо учиться двигаться дальше. Всем остальным. Не ему. Потому что он застрял здесь на два года. — Я хочу, чтобы ты доверял мне, — сдержанно проговаривает Харви, хоть его руки и сжаты в кулаки, а на скулах играют желваки. — Мне нужно, чтобы ты доверял мне. Майк устало роняет голову на руки. Он почти сдался, отмечает про себя Харви. Это место сломает его. Не сегодня, так завтра. Пора доставать его отсюда. — Я доверяю тебе, — едва слышно, но от этого не менее уверено отвечает Майк. — И я согласен на сделку. Харви облегченно выдыхает, хоть битва еще и не закончена, она только началась. Еще многое придется сделать, чтобы Майк вышел из тюрьмы свободным человек, но пока для Харви это маленькая победа — Майк, как и раньше, позволяет ему вести их в этой кромешной тьме, позволяет помочь ему. Харви не хочется уходить, не сейчас, когда Майк выглядит таким разбитым, он не хочет оставлять его, зная, насколько паршиво приходится Россу здесь одному, без поддержки, без друзей, загнанный в угол. Прежде чем уйти, Спектер поднимает Майка на ноги за плечи. Тот, собравшись с силами, встает, но едва ли выпрямляется хотя бы наполовину. — Правило первое, Майк, — твердо произносит Харви, встряхнув друга за плечи. Впервые за последние полчаса — да что уж там, за последний месяц — лицо Майка озаряется усталая, но искренняя улыбка. Он кивает не то себе, не то Харви и, положив руку на плечо Спектеру, отвечает. — Держать удар. И он будет. Ради Рейчел. Ради Харви. Ради всех них.