the otherside

Тэен весь нежный от кончиков волос и до самых пят. Он улыбается мягко и по-доброму, как не каждый сумеет; и взгляд его – до чертиков теплый и влюбленный. В нём столько эмоций, что они расплескиваются через края, он тонет в них, сам себя топит и захлебывается, но идет ко дну по-прежнему с мыслью о прекрасном. На душе так легко и кажется, словно через несколько секунд он сможет взлететь, вознесенный своими чистыми и сильными искренними чувствами. Тэён улыбается так, как не каждый сумеет. Выплескивая из себя абсолютно всё, выжимая до последней капли, до хриплого вдоха и горячих касаний, он прислоняется чуть ближе – смущенно и глуповато посмеивается. Его мысли на лице отображаются незамедлительно, немой восторг искристо сверкает в темных зрачках. Наивность и детская непосредственность в проявлении доверия и чего-то чуточку важнее. Вдыхая приятный, успевший стать родным, запах, наслаждаясь близостью их тел, Тэен проводит пальцем по щеке Джэхена, когда тот на секунду опускает взгляд. Он словно говорит «смотри на меня, только на меня». Джэхен измученно, устало приподнимает края губ, и Тэену от этого больно и неприятно, но он не забывает улыбаться своей фирменной. Кожа Джэхена теплее, чем у Тэена, и ему это так нравится, так сильно нравится! Он не представляет, как младший остается теплым снаружи, и таким отдаленно-холодным внутри – восхищенно моргая, он предпринимает ещё одну попытку взбодрить его. - Я ведь так сильно люблю тебя, - голос Тэена в тишине и темноте комнаты слышится более призрачно. Пролетает мимо ушей, как музыка на фоне, когда ты занят делом. - Ты моё всё, - сипло и тихо, наблюдая за реакцией Джэхена. Тэен посматривает на него, ожидает одобрения или чего-то такого. Джэхен смотрит ответно, немного виновато, замечая обрамляющую лицо Тэена тонкой изысканной вуалью грусть. - Не знаю, как бы выдержал всё это, если бы не ты. Молчание затягивается, Тэен обвивает плечи Джэхена руками и больше не может сдерживать себя. Джэхен обнимает его, нежно погладив по выступающим позвонкам; обнимает хрупкого и замерзающего Тэена, которому так важно чувствовать себя необходимым – со всей ответственностью и не такими уж очевидными чувствами. Он целует возле уха. Целует в скулы, в щеку, чуть ближе к губам, в края губ. Тишина комнаты разрывается бессвязным бормотанием Тэена. Хватаясь за плечи Джэхена пальцами, он не перестает твердить ему, что у него нет ничего важнее – ничего важнее этих хитрых глаз, горячих ладоней, раскованных движений – в этом мире, по сути, Джэхен единственное, что на самом деле является важным. Жизненно необходимым компонентом является Джэхен. Тэен не способен существовать без него. Он сравнивает это с тем, как если бы человеку вырвать сердце и заявить его охолодевшему телу, что есть ещё много причин жить, не нужно сдаваться. Но Джэхен куда важнее сердца, что вы. Джэхен целых два - его собственное, и тэеново, которое тот сам отдал ему, доверился. Джэхен целый смысл, и Тэен жмется к нему, подбивается, пытается стать хоть немного ближе. Джэхен целуется горячо – и это правда. Истина, молитва, религия. Джэхен никогда не скажет больше, чем через поцелуи – развязные и грубые. Тэен стонет в губы младшему, его нескрываемо ведет, сводит с ума. Тэен замолит грехи, сложив ладони, и встанет на колени перед своим Богом. Его любовь – один из самых серьезных грехов, и есть опасения, что за неё он попадет в Ад. Джэхен горяч, а Тэена знобит.