the otherside

Донен очень хочет домой. Кутаясь в огромный шарф, пряча свои обкусанные на нервной почве губы, он быстро шагает к остановке, морщась от колючего зимнего ветра, что нещадно щипает за щеки. А там ещё ждать автобус несколько минут. Несколько чертовски невыносимых минут. Поездка будет длиться примерно полчаса. И, честно говоря, ему сейчас невдомек, как сдержать горечь обиды, пожаром загоревшейся внутри. На работе всё никак не слаживается в его пользу, или хотя бы нейтрально к нему. Начальство беснуется, коллеги – шипящие змеи и шакалы с грифами, норовящие ухватить немного мяса с его бездыханного тела. В салоне автобуса тепло и почти хорошо, Донен на пару мгновений забывает о наконец-то прошедшем дне и млеет, прикрывая глаза. Чувствуя скорое помутнение рассудка, он спешит открыть глаза и встряхнуться, не желая пропустить свою остановку, но это случилось ещё два поворота назад. Занервничав, на негнущихся ногах он выскакивает едва не в последний момент, чудом проскочив сквозь закрывающиеся двери. Весь путь домой Донен проделывает на бегу, слушая, как хрустит снег под ногами. Домой, домой, домой. Лишь бы побыстрее добраться домой. -Я дома! – выкрикивает Донен, только открыв дверь, и тут же скидывает с себя ботинки. На секунду он застывает, вспомнив, что, скорее всего, его никто не слышал, и вся эта дурацкая спешка была бесполезной. Все эти чувства – дурацкие. И до жути обидно, на самом деле. Он трёт кулаками глаза, хмыкнув, но мужественно держится, проходя на кухню. Поставив чайник и сев за стол, Донен испуганно вздрагивает от неожиданного прикосновения к своим волосам. Ладонь ложится на затылок, пальцы путаются в волосах, поглаживая голову. Выдохнув, он улыбается краями губ – Джэхен всегда ходил бесшумно и, наверное, стоило бы уже привыкнуть к этому. Но он ведь такой, что к нему никак не привыкнуть, потому что каждый день что-то новое – улыбка без сарказма, взгляд с осуждением, колкие слова, игриво-обиженный удар в плечо, приготовленный завтрак... -Хён, ты почему такой грустный? Голос у него осипший, видимо, опять проспал весь день. Но Донен только молчит, потому что от прикосновения младшего удивительно спокойно и не хочется нарушать этот момент редкого проявления нежности. Они оба застывают, не обращая внимания на закипевший чайник. Джэхен перебирает светлые пряди волос пальцами, убедительно ласково и так, что у Донена в груди щемит, и хочется поскулить – так нельзя, это жестоко, это против правил, это заставляет чувствовать. Он смотрит на хёна сверху вниз, задумчиво оглядывая его опущенную голову и поникшие плечи. -Хён, может, давай телек посмотрим? Там что-то неплохое сейчас, - он подходит к чайнику, выключив его, и делает для Донена чай. Из-за прервавшегося момента их близости Донен чувствует одновременно и сожаление, и облегчение. Он следует за младшим, который с кружкой в руках проходит в гостиную. Они заваливаются на диван, и можно опять ощутить это невыносимое расстояние между ними. Благодарственно кивнув и приняв кружку в руки, согревая ладони, он посматривает на телевизор и понимает, насколько же не хочется ничего из всего этого. Ничего из этих трепетных и осторожных чувств по отношению к Джэхену. И, если уж быть честным, то больше всего ему не хочется, чтобы они сидели так далеко друг от друга, словно чужие. Боковым зрением он наблюдает за движениями младшего, но почему-то от него ускользает то, как Джэхен закидывает руку на спинку дивана и ладонью снова прикасается к его волосам. Донен замирает и растворяется в этом ощущении. К чёрту это всё, серьезно. Проглотив все свои сомнения и тревоги, он ставит кружку на пол рядом с диваном, подвинув её в сторону, чтобы случайно не перекинуть, и подбирается чуть ближе, а затем и вовсе ложится на колени к Джэхену. Он хмурится в это время и дуется, недовольный тем, что его постоянно дразнят. Взглянув на надутые щеки, Джэхен тихо и глуповато смеётся, бросив негромкое «милый», и продолжает гладить хёна. Донен дуется, но внутри него так хорошо и спокойно, а на коленях у Джэхена уютнее, чем где-либо. Джэхен словно начало нового дня, когда ещё не знаешь, каким он будет, и преисполняешься надеждой и верой в лучшее. Джэхен незаметно улыбается всё это время, наслаждаясь тихим сопением хёна, так мило уснувшего у него прямо на коленях.