The Standard You Walk Past

Драко наложил защиту на свой котел и установил таймер на десять минут. Последний ингредиент, сок Хорклампа, был еще во флаконе, когда Драко прибирал свое рабочее место. Вдруг послышался тихий щелчок от того, что какой-то предмет чуть не попал в его котел, и Драко почувствовал мрачное удовлетворение, когда эта вещица полетела обратно к тому, кто ее кинул. Несколькими партами левее в переднем ряду послышался громкий возглас удивления, а затем профессору Слизнорту пришлось возвращать к работе отвлекающихся студентов. Слизнорт редко доходил до парты Драко, которая была в конце кабинета зельеварения. И это вполне устраивало парня, предполагающего, что Слизнорт мог скорее мешать, чем помогать. Дядя Северус, он… Драко отмахнулся от этой мысли и опять сосредоточился на своем котле. Спустя четыре минуты на таймере зелье молочного цвета потускнело. Он слегка убавил огонь и сделал пометку в журнале зелий. Поттер работал за партой на переднем ряду, по разным сторонам от него были Уизел (Уизли) и Грейнджер. Чудо-мальчик наклонился, бросил что-то в котел, и затем последовала короткая вспышка. Драко внутренне вздрогнул, когда из котла Поттера поднялось облачко белого цвета. — Гарри, мой мальчик, у тебя почти получилось! — Слизнорт подлетел к Поттеру и похлопал его по плечу. — Жаль, очень жаль. Пойди поработай с мистером Уизли до конца занятия, не волнуйся! Поттер что-то пробормотал, но Слизнорт покачал головой — слишком театрально, по мнению Драко, если не сказать, до тошноты. — Не переживай, Гарри! Все совершают ошибки. Теперь, мистер Уизли… Таймер прервал размышления Драко, и тот перевел взгляд обратно в котел. Последние следы молочно-белого цвета рассеялись, Драко погасил огонь и завершил зелье, добавив туда три капли сока и медленно перемешав все семь раз против часовой стрелки. С каждым помешиванием стеклянной палочкой зелье приобретало зеленый цвет, пока не стало ясного аквамаринового оттенка. К тому времени, как Слизнорт… соизволил дойти до рабочего места Драко, парень налил зелье во флакон, подписал его и прибрался на столе. Драко не спускал глаз с лица Слизнорта, потому что знал, что тот на него даже не смотрит. Профессор взглянул на флакон, буркнул «хорошо» и направился обратно в сторону класса. Драко незаметно наложил защитные чары, прежде чем идти мимо остальных учеников к первым партам, сдавать зелье. Его не пытались проклясть на этот раз, но он все равно почувствовал горечь от понимания, что когда Слизнорт увидит на этикетке флакона витую надпись Драко Малфой, то просто выбросит зелье. Драко мог бы держать отдельно зелья, которые он готовил, если бы не риск быть пойманным и возможные последующие обвинения против него. По пути к выходу ему пришлось пройти мимо Поттера и Уизли. Взгляд Поттера был немного рассеянным, в то время как щеки Уизли покраснели от разочарования. Ни один из них не взглянул на Драко.

***

Ранним утром Драко сидел за своим столом в комнате общежития. Она была пустая — Поттера не было всю ночь. Драко был даже немного обеспокоен: он знал, что Поттер бродит по ночам, но он всегда возвращался за час до полуночи. Учитывая, что Поттер пока не приходил… был шанс, что он вернется, пока Драко еще сидел в их общей комнате. Это была идея директора МакГонагалл, поселить их на восьмом году обучения вместе, в одной спальне. Очень много восьмикурсников вернулись в школу, так что на всех просто не хватало комнат в общежитиях факультетов. Так, МакГонагалл преобразовала Восточную башню в место временного проживания, и так как восьмикурсники были уже достаточно взрослыми, то их селили в комнаты парами, а не большими группами. К тому же, Драко был слизеринцем, а Поттер — гриффиндорцем. Возможно, она надеялась, что это будет первым примером единства и союза факультетов. Драко же знал, что ученики ждали, затаив дыхание, либо его собственной смерти, либо того, как он добивает Поттера. Но все они ошибались. Последний раз, когда Драко и Поттер хоть как-то контактировали, был вечер приветственного пира, когда они вежливо пожали друг другу руки под острым взглядом МакГонагалл, сразу после того, как она объявила распределение по комнатам. Драко поднялся в комнату первым, в то время как Поттер остался внизу в общей гостиной со своими поклонниками. Вот и все. Прошло три недели. Драко держался в стороне, Поттер хер-знает-зачем бродил по Хогвартсу поздней ночью, и единственное, где Драко мог его видеть, так это в большом зале или на занятиях. Он знал, что Поттер никогда не смотрел на него, был всегда слишком занят с Грейнджер и Уизли или атакован ужасно огромной группой поклонников. Драко напомнил себе, что был слишком занят учебой. В любом случае, они ни дружили, ни воевали. У них просто не было никакого отношения друг к другу. Честно говоря, это было даже лучше, чем Драко мог надеяться. С четным количеством мальчиков у него не было никакого шанса получить отдельную спальню. А среди всех других парней, которые могли убить его во сне, Поттер был на последнем месте. В конце концов, какой смысл убивать того, кого спас?

***

Было что-то приятное в Хогвартсе после наступления темноты. Днем мир сиял, в ушах Гарри стоял шум. Он уставал постоянно улыбаться, а глаза пересыхали от того, что он держал их долго открытыми. В это время всегда было, чем заняться, с кем поговорить. Если это была не Гермиона и не Рон, или, может быть, Джинни или Невилл, то это были другие восьмикурсники, желавшие пообщаться с ним по поводу какой-нибудь работы, или члены дуэльного клуба, или квиддичные игроки, спрашивающие совета, или девчонки, отчаянно желающие напичкать его любовным зельем. Ночь, однако, не возлагала никаких ожиданий, кроме тишины и покоя. Полоски бледно-серебристого лунного света накладывались друг на друга, создавая узор решетки: ограничение, подавляя мысли Гарри, спасало его от воспоминаний, которые проплывали у него перед глазами. Он почувствовал это всего на мгновение, когда свернулся калачиком на подоконнике у окна Северной башни, закутавшись в плащ. Серый ночной пейзаж ввел его в полудрему. Гарри так резко погрузился в сон, что вздрогнул и проснулся. Парень скривился от боли в онемевших конечностях. Небо уже начинало проясняться, поэтому он пошел обратно в спальню.

***

Было почти шесть утра, когда в комнату зашел Поттер. На мгновение Драко повеселила мысль игнорировать Поттера так же, как он игнорировал его, но желание действительно увидеть Поттера и вынудить обратить внимание на себя заставило Драко повернуться в кресле и посмотреть на Спасителя. В одной руке у Поттера был какой-то пергамент, а в другой — мерцающий плащ-невидимка. Его взгляд был тяжелым от усталости, но когда Драко посмотрел на него, то глаза парня расширились. Драко вдруг показалось, что что-то было не так: во взгляде Поттера не было никакой неприязни, ненависти или огня собственной правоты. Драко моргнул, сбитый с толку. Как ему вести себя с Поттером? Насмехаться? Драко вспомнил слова и действия Поттера на суде — у них не было договоренности быть друзьями, лишь вежливое отношение. Драко было неудобно, но мать заставила его пожать руку Поттеру. Мать. Она хотела бы, чтобы он был вежлив. Если бы не мистер Поттер, мы все могли бы быть в Азкабане, Драко. Драко сделал непроницаемое выражение лица и кивком поздоровался с Поттером. Тот кивнул в ответ, но его глаза по-прежнему были расширены от удивления. Драко не хотел продолжать молчаливый разговор, так что повернулся обратно к своему столу. За спиной послышались шаги, и затем Поттер громко плюхнулся на свою кровать. Когда Драко через час покидал спальню, Поттер уже спал.

***

На Защите от Темных искусств Гарри был как обычно в паре с Роном. Гермиона — с Джинни. Профессор Беррики обучала их двум заклинаниям: заклятью временного онемения и защитному заклинанию, и ученики поочередно тренировались друг с другом. Рону как раз выпала очередь практиковать заклятье, и хотя у него вышло довольно слабо, но заклинание ударило Гарри. Он ничего не почувствовал, когда его щит разнесло вдребезги. Рон издал безмолвный крик, но Гарри лишь немного удивился, когда стал падать. Гриффиндорец услышал треск костей и хруст хрящей и поморщился. С опозданием на него нахлынула волна боли, и Гарри понял, что это был хруст его собственных костей. Боль в разбитом о землю носу напомнила парню об ударе Малфоя. Заставила удивиться. Что делал Малфой? Тем утром Гарри первый раз увидел его после приветственного пира. К гриффиндорцу вернулся слух, и он слышал, как Рон снова и снова извинялся перед ним. В классе стоял шум, ученики и профессор Беррики столпились перед ним. Краем глаза Гарри увидел Гермиону, а когда его подняли с земли, почувствовал внезапное ощущение простора. — Я в порядке, Рон. Просто случайность, — сказал Гарри, наблюдая, как на лице Рона отразилось облегчение. Беррики что-то говорила, но Гарри обращал внимание только на Гермиону и Рона, пока его выносили из класса. Гермиона смотрела на него с тревогой: — Как ты себя чувствуешь, Гарри? — Порядок, — Гарри попытался улыбнуться, но нос слишком болел. Гермиона мягко покачала головой, и Гарри услышал звук открывающихся дверей, прежде чем они вошли в больничное крыло. Резкий запах крови дополнился запахом зелий, а затем в поле зрения Гарри попала мадам Помфри. — Добрый день, мадам Помфри, — пробормотал Гарри. Помфри нахмурилась, но ответила мягким тоном: — Мистер Поттер, вы не можете поучиться ни одного года, не получив хоть какой-нибудь травмы. — Все очень плохо? — спросила Гермиона, шагнув вперед. — Мистер Поттер сможет вернуться в свою спальню вечером. Просто будьте терпеливы, — мадам Помфри быстро произнесла несколько заклинаний. Она на минуту отошла и вернулась с зельями, которые заставила выпить. — Сломанный нос и несколько небольших переломов. Ложитесь, мистер Поттер, — мадам Помфри подняла палочку. — Это будет больно. Гарри боролся с желанием закатить глаза. Когда лечиться было не больно? Рон, справа от него, слегка побледнел, когда нос Гарри с хрустом встал на свое место, и каждый раз вздрагивал, когда слышал трескающиеся звуки заживающих переломов. Мадам Помфри удовлетворенно кивнула. — Теперь, мистер Поттер, вы остаетесь тут. Можете уйти к ужину, но не раньше. — Ладно, — покорно ответил Гарри. Мадам Помфри покачала головой, глядя на Рона и Гермиону. — Мисс Грейнджер и мистер Уизли, проследите, чтобы мистер Поттер хорошо отдохнул. — Конечно, мадам, — быстро ответила Гермиона. И как только Гермиона и Рон расположились на стульях возле кровати, мадам Помфри ушла. — Гермиона, Рон, я сам справлюсь, — сказал Гарри. Рона это, кажется, убедило, а вот Гермиону, абсолютно точно — нет. — Вы должны идти на занятия. Гермиона напряглась, но в итоге они оба все равно остались. Ребята разговаривали о разных пустяках, иногда только Гермиона с Роном, пока Гарри спал, а иногда и втроем. Это заставило Гарри затосковать по тем временам, когда были только они втроем против всего мира (конечно, он не хотел опять войны или возвращения Волдеморта). Наконец вернулась мадам Помфри и, проверив, что Гарри достаточно здоров, позволила ему уйти. Гермиона была по-прежнему обеспокоена и поэтому села рядом с ним на ужине, во время которого парень просто перекладывал еду по тарелке и принимал слова сочувствия. Еще он сообщил Рону, что тот сможет быть отличным аврором, раз смог победить «великого Гарри Поттера». Рон в ответ на это покраснел, а весь стол разразился хохотом.

***

Вернувшись в общую гостиную, Рон и Гермиона переглянулись, и девушка даже не сказала им доставать домашнюю работу. Вместо этого она положила теплую руку на руку Гарри. — Гарри, может, тебе следует лечь спать сегодня вечером, — сказала она. Гарри моргнул и повернулся к Рону, но Рон кивком подтвердил слова Гермионы. Внезапно чувство вины поразило гриффиндорца. Рон даже не пошутил, что Гермиона согласилась не делать домашнюю работу. Рон крепко сжал его руку. — Давай, дружище, мы уверены, тебе удастся хорошенько отдохнуть. Гарри позволил им проводить себя до комнаты. Однако… — Со мной все будет в порядке, — возразил Гарри, смущаясь, когда Гермиона помогала ему разуться и переодеться в пижаму. — Гарри, — фыркнула Гермиона. Рон отодвинул полог и свернул одеяло. — Залазь. — Я не маленький ребенок, — пробормотал Гарри, но серьезное лицо Рона удержало его от того, чтобы закатить глаза. — Мы волнуемся за тебя, приятель, — сказал Рон, нахмурившись. Он подтолкнул Гарри вперед. Парень послушно забрался в постель и неподвижно лег, пока Гермиона и Рон накрывали его одеялом. — Но я в порядке… — Иди спать, Гарри, — Гермиона пригладила его волосы и закрыла ему глаза. Наверное, он устал после всего, потому что сразу же заснул. Перед глазами у него были стоящие возле его кровати Рон и Гермиона, словно они были его родителями.

***

Драко проснулся от звука защитного заклинания. Успокаивающая синева сна разлетелась в ночной темноте. Он нащупал под подушкой палочку еще перед тем, как открыл глаза. Свет от луны и его собственный лунный камень давали достаточно света, чтобы направить палочку на незваного гостя. Фигура колебалась возле угла кровати Драко, со стороны окна, которую Драко не закрывал пологом. Раздался приглушенный не то всхлип, не то возглас, и Драко попятился назад, когда этот незваный гость — Поттер! — рухнул на кровать. Истерическую часть сознания Драко заполнили сценарии заговоров или подлых шуток. Но ему удалось выровнять дыхание, и он начал смотреть и слушать. Зрение Драко, обостренное невербальным заклинанием, позволяло ему разглядеть лицо Поттера в тени серебряного света. Глаза Поттера были закрыты, а в уголке приоткрытого рта блестела слюна. Когда сердце Драко перестало барабанить в ушах, он смог даже разобрать несколько глубоких вдохов Поттера. Поттер спал. Драко на пару секунд закрыл глаза, но когда снова открыл, Поттер был все еще там. Чертов Мерлин. Слизеринец взмахнул палочкой, левитируя этого мерзавца со своей кровати и вынужденно поднимаясь с нагретой простыни. Полог Поттера был отброшен назад, а его простынь перевернулась. Раздраженный, Драко положил Поттера сверху на них. Драко действительно хотел оставить Поттера вот так, но затем Мальчик-который-выжил-чтобы-раздражать издал тихий мяукающий звук, вздрогнул и свернулся калачиком. Самым невоспитаннейшим образом, чему мать никогда не учила, Драко правильно разместил Поттера на кровати и наложил чары тепла. Поттер перестал дрожать и издавать невнятные звуки. С трудом удержавшись от того, чтобы по-детски щелкнуть Поттера по лбу, Драко отправился в свою еще теплую кровать. Уставший, Драко с удовольствием лег спать.

***

Чуть менее двух часов спустя, к нарастающему раздражению Драко, он снова проснулся. Разбудил его чей-то крик, и на секунду парень подумал, что это кричал он сам. Он протянул руку ко рту, но он был закрыт, а крик не замолкал. Драко откинул полог одним движением волшебной палочки. В комнате никого, кроме Поттера, не было, насколько он мог видеть. А кричал как раз Поттер. Драко разрывался между желанием засунуть куда-нибудь голову и переждать крики и другим, безумным желанием подойти и успокоить Поттера. Ему было интересно, слышно ли этот крик с улицы. Он подумал, насколько охотно все подумают, что все это — его вина. Гребаный трындец. Драко откинул одеяло и быстро подошел к другой кровати. Он взмахнул волшебной палочкой, чтобы снова уложить Поттера, разгладить белье и высушить пропитанную потом простынь. Но Поттер продолжал кричать и мять постель. Ему следует просто наложить заглушающие чары и оставить Поттера, как есть. Но что бы сделала мать? Драко нахмурился. Учитывая, что он уже задолжал Поттеру немало за свою спасенную жизнь, она бы настаивала, чтобы Драко хоть как-то помог. Чтобы уcпокоил Поттера, чтобы облегчил его кошмары, раз находился сейчас в такой ситуации. Драко неуверенно положил руку на лоб Поттера. Он был теплым, но жара не было. Нужно ли ему было что-то говорить, чтобы успокоить? Однако крики затихли до жалобных всхлипов. Его рука на лбу Поттера накрыла дурацкий шрам. Без него и без этого взгляда зеленых глаз Поттер выглядел до смешного невинным. Пряди темных волос щекотали пальцы Драко. Взяв себя в руки, Драко стал гладить Поттера по лбу и волосам. То, как темные волосы струились между пальцами, такими контрастно бледными, было захватывающе. И, кажется, это действительно работало, всхлипы и дрожь затихли. Год назад Драко не думал, что он будет жить. Как он мог когда-либо представить себя в подобной ситуации? Воюя друг с другом в течение почти семи лет, находясь по разные стороны в этой гребаной войне, и сейчас… Пожиратель смерти помогает Золотому мальчику. Драко отдернул руку в момент, когда понял, что Поттер снова мирно спал. А заклинание Темпус сообщило ему, что оставалось меньше часа до его обычного пробуждения, так что Драко с трудом удалось встать рано утром.

***

Небо вдруг потемнело, и Гарри понял в глубине сознания, что это был сон. Но он все равно помнил этот страх. Черные мантии и жемчужно-белые маски. Гарри бежал, по крайней мере, пытался, но его конечности словно онемели. Они его поймали — было ли это реальностью? — и тогда был Круциатус. Гарри пытался убраться оттуда, и казалось, что на мгновение боль прекратилась, а небо посветлело, но потом Гарри увидел Седрика, увидел, как он умирает снова, и снова, и снова… Где-то — Гарри чувствовал это — было безопасно. Может, это было за горизонтом. И вдруг, как по щелчку, он оказался там — там, в белоснежной мягкости. И, слава Мерлину, он больше не мог ни увидеть, ни почувствовать Пожирателей смерти. Он лишь чувствовал, как растянулось время, превратившись в долгое навсегда. Даже во сне все это было слишком хорошо, чтобы долго длиться, и наступила тьма, и стены сомкнулись в… Его чулан. Его охватила паника — сейчас он уже был слишком большой для чулана! Он постучал в дверь, и она открылась, явив перед собой тетю Петунию. — Пора за работу, мальчишка, — усмехнулась она, и Гарри поковылял из чулана. Только чтобы в ужасе понаблюдать за тем, как тетя Петуния превращалась в Беллатрису, которая направляла на него палочку и смеялась… Гарри проснулся и почти прыгнул с постели, выхватив палочку. Его дыхание отдавалось в голове, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы перед глазами рассеялась темнота, заменив собой серебряное свечение из окна и золотистый Люмос со стороны рабочего стола Малфоя. Голова Малфоя была обращена к Гарри, а палочка поднята. Гриффиндорец вдруг почувствовал себя глупо и опустил палочку. Лицо Малфоя разгладилось, он кратко кивнул Гарри и отвернулся, оставив у того ощущения пустоты в груди. Было рано, солнце едва взошло. Так вот когда Малфой делает свою работу. Гарри устало покачал головой. Его кровать была в полном беспорядке, а комната была словно… пустой. Он быстро переоделся, собрал сумку и пошел в общую гостиную. Гостиная восьмикурсников была большой и круглой, с двумя действующими каминами по обе стороны и двумя лестницами, которые вели прямо в спальные комнаты. Флаги четырех факультетов украшали стены, но сама комната была обставлена в приглушенных коричневых и зеленых оттенках. С немалым облегчением Гарри свернулся калачиком на одном из диванов. Чуть позже его разбудила Гермиона, аккуратно похлопав его по плечу. — Гарри, завтрак. Гарри тут же покраснел, словно его за чем-то застали. — Прости, просто рано проснулся и… Гермиона сердито улыбнулась и потянула за руку. — Хватит тебе, Гарри, все хорошо, — ее взгляд переметнулся на лестницу. — А скоро спустится оголодавший Рон. Сейчас. Словно по команде Рон сбежал вниз по лестнице. — Гермиона! Гарри! Завтрак ждет! Нам нужно попасть туда, пока бекон не разобрали… — на минуту он нахмурился. — Чертов Симус вчера меня обманул. Я не собираюсь снова попасться. Гермиона лукаво усмехнулась Гарри и взяла Рона под руку. — Тогда пойдемте, — сказала она веселым голосом. И Гарри, поймав себя на том, что улыбается, пошел за ними.