Золотая битва

Тусклое утро изменчивого октября встречало людей весьма неприветливо. Холодный дождь лил с самой ночи, потому на сером асфальте появлялись большие лужи, а с козырьков крыш стекала вода. Бездомные животные прятались кто куда: под навесы, в укромные аналоги норок, которые, так или иначе, находились в каждом дворе. - Собачья погода, - хмыкнул Роман, допивая очередную кружку горячего чая, кутаясь в большой теплый плед, украшенный изящным рисунком. Он слишком замерз. По телевизору привычно показывали новости, которые юноша внимательно смотрел, боясь что-то пропустить. Его сестра, казалось, даже не заметила его высказывания. Она сидела на широком подоконнике, согнув ноги в коленях, а спиной прижавшись к стене, продолжая читать книгу. Брат всегда ворчал, к этому Анастасия уже привыкла, стараясь воспринимать, это как должное. - Хорошая погода, чтобы подумать, - наконец, ответила она. Родители еще спали в соседней комнате, потому разговаривали они вполголоса, чтобы только не разбудить их. Роман даже прикрутил громкость у телевизора, хотя в других ситуациях этого никогда не делал. Анастасия вздохнула, понимая, что никак не может сосредоточиться на тексте. Бессонная ночь давала о себе знать, потому смысл предложений никак не хотел доходить до уставшего ума. Пришлось отложить книгу и подняться с насиженного места. В тот же момент девушка охнула, чувствуя, что у нее затекло все: от спины до ног. - Я тебе говорил, не сиди долго в одном положении, - произнес юноша, даже не повернув головы. Она же лишь что-то прошипела в ответ, пытаясь не упасть и пережить эти мучительные мгновения. Когда неприятные ощущения, все же, ушли, Анастасия свободно выдохнула и клятвенно пообещала себе, что не будет столько сидеть на одном месте с книгой. В который раз. Это стало своего рода традицией, привычкой. - И я тебя люблю, братец. Спокойной ночи, - усмехнулась девушка, поцеловав брата в макушку мимолетно. Ей нравились выходные именно из-за того, что не нужно было следовать четкому распорядку дня. Так что субботнее утро превратилось для нее в ночь. - Ты даже не сова, ты какая-то очень странная птичка, - покачал головой Роман, не любивший всех этих нежностей. Возможно, где-то глубоко в душе ему и нравилось, когда сестра его обнимала или желала спокойной ночи, мимолетно взъерошивая ему волосы, но роль брутального, надменного и полностью лишенного мягкости человека нравился Роману куда больше. – Спокойной ночи. - Сам ты странная птичка, - беззлобно откликнулась Анастасия, идя в свою комнату, находящуюся аккурат возле родительской. Она была не просторной, но девушке хватало. Здесь все было на своих местах: университетские книги стройным рядом стояли на одной из полок, остальные же были заполнены различной литературой, вещи были аккуратно сложены в небольшом шкафу, а на столе стояла лишь кружка с недопитым чаем, несколько ручек и карандашей валялись рядом, на незаконченном рисунке. Рисовать Анастасия любила, но порой времени не хватало совершенно. Вот и покоились ее работы на этом самом столе, иногда неделями дожидаясь свою создательницу, в слабой надежде, что они когда-нибудь будут завершены. Впрочем, незаконченных картин на данный момент было лишь две: та, что лежала сейчас на письменном столе, и та, которую девушка рисовала уже больше месяца. То был подарок, который она готовила ко Дню Рождения Романа, до которого оставалось чуть больше двух недель. Она надеялась, что успеет за это время завершить все. Едва голова девушки коснулась подушки, как она провалилась в сон. Тяжелый, мрачный, будто сотканный из паутины отчаяния и страха. Ей снилась снежная долина, где не было видно даже домов. Будто бы пустыня, только покрытая льдом, заметаемым суровой вьюгой, она была жестока к путникам. Анастасия даже не могла сдвинуться с места, ее будто приковала неведомая сила, которой противиться не было смысла. И тут завыл волк. Такого пронзительного, полного отчаяния и одновременно угрозы, девушка никогда не слышала. Впрочем, вживую она вообще не видела волков, и не слышала их завываний, лишь по телевизионным передачам будучи ознакомленной с этим звуком. Но сейчас… это было странно. Будто пробуждало первобытный страх, который до сих пор залег где-то в генах, напоминая о тех временах, когда человек каждый день был вынужден бороться за свою жизнь. Но вместе с этим страхом пришло и какое-то странное чувство единения. Она будто бы была одним целым с этим волком, будто бы тоже выла на полную луну, которую, впрочем, не было видно. И тут с небес хлынуло пламя. Оно обжигало все тело, но у девушки не было даже сил закричать. Не было возможности и уклониться, она буквально чувствовала, как сгорает в этом безжалостном огне. Смерть была настолько близко, что Анастасия уже видела перед глазами всю свою недолгую жизнь. И проснулась. Сначала было упрямое желание сесть, протереть глаза и немного успокоиться, так как сон все еще не хотел отпускать ее, но почему-то этого сделать не получилось. И только сейчас девушка почувствовала, а потом увидела, что что-то не так. Потолок был совершенно не похож на тот, который она привыкла видеть каждое утро и вечер. Да и странные бортики кровати, которые она увидела, явно не были повседневным атрибутом в ее жизни. И тело… оно было будто чужим, слишком маленьким и тесным для нее, к тому же, непослушным. Не получалось ни встать, ни перевернуться. Лишь спустя несколько секунд, когда Анастасия взглянула на свою руку, она впервые дала волю своим чувствам и закричала. Громко и пронзительно, как до этого выл волк. Рука была такой крохотной, что сомнений не оставалось: она была младенцем. Но как? Что случилось? Ведь девушка четко помнила, что ложилась спать, а сумасшедшей она никогда себя не считала. Логическое объяснение должно было быть всегда. Впрочем, она быстро его нашла, страстно желая хотя бы на время спрятаться за иллюзией. Несомненно, это все еще сон, просто слишком реалистичный. Несомненно, она скоро проснется в своей квартире, будет созерцать до отвращения выбеленный потолок, привычные обои, плакаты на стенах… Послышались торопливые шаги. Анастасия хотела лучше рассмотреть, что происходит, но так и не смогла принять удобную позу, потому пришлось терпеливо ждать. К счастью, не слишком долго, потому как дверь со стуком открылась, а шаги приблизились. Над кроваткой склонился высокий мужчина. Такой красоты девушка, наверное, не видела нигде. Он был похож на рыцаря, словно сошел со страниц романов и исторических книг. Да и одежда на нем была соответствующая, а еще у него был меч. Впрочем, тот был в ножнах, потому опасаться было нечего. Она даже на миг опешила, да так, что забыла о своей плачевной ситуации. Но лишь на короткие несколько секунд. - Тише, ты же не хочешь разбудить мать? – как-то тепло улыбнулся ей этот сказочный рыцарь, по-особенному. Так улыбаются родители, смотря на своих детей. С безграничной любовью, нежностью, лаской. «Наверное, это отец», - подумалось девушке. Она вздрогнула, когда ее подняли на руки, легко, словно пушинку. Ощущения были не просто непривычными, они вгоняли Анастасию еще в больший шок и ступор. Теперь она могла осмотреть комнату полностью. И она была королевской. Возможно, не в буквальном смысле, но она буквально кричала о своем богатстве и роскоши. Наверное, подобные комнаты были во дворцах, когда короли не скупились на некоторый пафос. Внезапно глаза защипало. Девушке отчаянно захотелось заплакать, просто потому что она не понимала, что происходит. Сны не бывают такими реалистичными, ей было очень страшно. Да и воспоминания о страшном огне были живы. Они вновь предстали перед ее глазами, на которых уже навернулись слезы. Посчитав, что она все равно ребенок, к тому же, сохранялась призрачная надежда, что все это сновидение, Анастасия сильно и с чувством разрыдалась. Мужчина, казалось, несколько растерялся, покачивая младенца на руках, бережно прижимая к себе. Что делать с плачущим ребенком такого возраста он представлял весьма смутно, а будить сестру не хотелось. Просто потому что потом это выйдет себе дороже. - Ну что ты, Мирцелла? Тебе нечего бояться, я защищу тебя от всего. Девушка даже прекратила рыдания. Взглянув полным непонимания и удивления взглядом на него, она прокрутила его фразу в своей голове. Как он ее назвал? Мирцелла?..