Золотая битва

Годы младенчества быстро прошли. Лишь спустя несколько недель Анастасия – точнее, уже Мирцелла Баратеон – смогла осознать, что же, все-таки, произошло. А вот принять это она не могла уже пять лет, разум противился этому, как только мог. Все то, что раньше казалось таким нереальным, невозможным и недоступным, внезапно воплотилось в жизнь, но так ли, как этого хотела девушка? В той, уже далекой жизни, Анастасию увлекла эта история, постепенно затягивая все глубже и глубже, будто воронка. Она, как и многие другие, искренне переживала за судьбу героев, любила и ненавидела вместе с ними. Когда она читала, весь мир будто бы прекращал существовать, с ней оставались лишь яркие образы, звон мечей, стук подков по дорогам, резкие слова и искренние объятия. Приключения, заставляющие буквально прочувствовать их самой душой, казались ей всегда такими близкими и желанными. Они заставляли ее желать, жаждать попасть в этот сказочный, удивительный, пускай и жестокий мир. Но не в тело же ребенка! Сколько Мирцелле было, когда начался этот водоворот событий?.. Восемь?.. Анастасия судорожно вспоминала всю короткую жизнь девочки, и буквально содрогалась от ужаса. Нет, конечно, могло быть и гораздо хуже, но что может сделать маленькое, почти беспомощное создание? Она качала головой, понимая, что в столь юном возрасте к ней даже не будут прислушиваться. Да и вообще, у женщин здесь было гораздо меньше прав, чем у тех же мужчин. Разбалованная практически равенством на Земле, осознание того, что здесь по-другому, приходило тяжело и болезненно. Другие же не могли нарадоваться на принцессу. Тихая, кроткая и абсолютно не капризная: даже младенцем она кричала редко, да и то по делу. Рано начала ходить и говорить, рано освоила грамоту, и могла днями заниматься собой сама. Конечно, Анастасия понимала, что ей было необходимо играть роль маленькой девочки, но не всегда удавалось это сделать. Раньше она почти не имела дело с детьми, потому весьма смутно представляла о том, когда считалось нормальным для ребенка начинать ходить, говорить, читать и писать. Потому полагалась на случай и интуицию. По ночам, нечасто, но порой, девочка выбиралась из своей комнаты, пользуясь тем, что все спали. Ее покои охраняли не так сильно, как комнаты наследного принца, и это значительно облегчало ей задачу. Путь лежал всегда в одно место: библиотеку. Читать при свете факелов было одно удовольствие. Устроиться в мягком кресле вместе с книгой – приходилось довольствоваться теми, что были на нижних полках – вновь погружаться в захватывающие дух истории… да, именно это ей и нравилось больше всего. Что было делать, если эта привязанность к шуршащим листам, их неповторимому запаху, к этой невероятной атмосфере никуда не пропала, а только укрепилась? В библиотеке было тихо по ночам. Даже ветер не тревожил это место, будто бы обходя стороной. Ей никто не мешал, никто не докучал или учил правилам. Здесь она могла быть сама собой, будто бы создавая своего рода убежище, которое у всех на виду, но укрывает не хуже темноты. Эти стены будто бы были пропитаны историей и мудростью, даже какой-то одухотворенности. И для новоявленной Мирцеллы это было лучшим местом во всей стране. Но идиллия в эту ночь разрушилась, осыпалась к ногам, как осколки разбитого стекла. Она так зачиталась книгой, что даже не услышала тихих, но торопливых шагов, полностью поглощенная действием в истории. Вздрогнула она лишь тогда, когда массивная дверь растворилась. Прятаться было поздно, да и негде. Так и смотрели друг на друга, пока Мирцелла не пришла в себя. - Д-дядя Тирион? – робко спросила она у вошедшего карлика, желая провалиться сквозь землю. В большинстве своем, от внимательного взгляда мужчины на книгу в ее руках. Толстая, с половину ее роста, она была целиком посвящена драконам. И, хоть она и знала, что младший Ланнистер искренне обожал этих существ, но одно дело увлекаться самому, а другое – застать за подобной книгой пятилетнюю племянницу. Потому принцесса даже боялась представить реакцию дяди. Но тот лишь усмехнулся, подходя ближе к робеющей девочке, мельком взглянув на название. - Так это ты берешь по ночам мою книгу? – в его голосе не было ни злости, ни угрозы, что заставило ее несколько расслабиться, но крепче сжать книгу пальцами. Она несколько перевешивала, забраться с ней на кресло было тем еще испытанием, но это того стоило. Кто же знал, что это – любимая книга ее дяди, которую она беззастенчиво брала последнюю неделю? - Простите, я не знала, что она Ваша, - честно призналась девочка, внимательно смотря на Тириона, будто бы ожидая какого-то подвоха. Но тот лишь взял другую книгу, удобно устроившись на соседнем кресле, делая вид, что все в порядке. Принцесса чувствовала себя несколько неуютно, ведь ее уединение было нарушено, а продолжать читать, как ни в чем не бывало, она не могла. - Расскажите о драконах? - О драконах? – на этот раз Тирион был даже не изумлен. Глупо было полагать, что племянница стала читать неинтересную для нее книгу. Неужели в них всех действительно заложена какая-то мифическая тяга к этим вымершим существам? Потому что младший Ланнистер отчетливо помнил, что начал интересоваться ими в примерно таком же возрасте, как и Мирцелла. Тогда же пришла мысль, что дорогая сестрица явно не одобрит того, что ее единственная дочь занимается подобными исследованиями. Но это только подстегнуло мужчину, в нем зажегся какой-то азарт. Убить одним выстрелом двух зайцев казалось приятной перспективой. И сполна ответить на вопрос любимой племянницы, и при случае позлить Серсею. - Это нужно видеть. Пойдем, - произнес он, твердо вставая на ноги, оставляя свою книгу на кресле. Девочка, не задумываясь, сделала то же самое. Сердце забилось быстрее. Неужели она наконец-то увидит те самые, легендарные черепа драконов, что так живо были описаны в книгах – и здешних, и земных – те самые, которыми так дорожили Таргариены? Они шли долго. Девочка даже немного устала, не привыкшая к таким долгим переходам, но и это того стоило. Лишь одного взгляда на эти черепа хватило, чтобы понять, что книги не могли передать и толики их красоты и величия. Будто завороженная, она смотрела на них, не решаясь коснуться. Огонь играл на них, будто бы лаская. Драконы любили огонь. Даже после их смерти это было заметно. Принцесса старалась представить, какими же они были, эти величественные и ужасающие создания. Наверное, Таргариены были действительно достойными хозяевами, ведь приручить подобных животных, по меньшей мере, представлялось опасным. А то и невозможным. Неужели обладатели подобных костей когда-то рассекали это ясное небо своими могучими крыльями? Неужели действительно поражали целые армии, позволяя своим хозяевам победить? Неужели именно они стали залогом подобного успеха? Неужели они действительно были столь древними, что помнили самое начало?.. Так нестерпимо хотелось прикоснуться, хоть ненадолго, хоть на мгновение, хотя бы к останкам великих существ. Таким образом почтить их память, просто потому что они заслужили это. И противиться этому зову она, к счастью или сожалению, не смогла.