Золотая битва

Таргариены. Одно слово заставляло вздрагивать одних, других же склоняться, чувствовать подобие священного трепета. Про них ходили легенды, старые няньки рассказывали их детям, да и в пьяном разговоре, время от времени, проскальзывали байки о бывших правителях Семи Королевств. Иногда оскорбительные, надменные, ироничные, но за всей этой бравадой скрывался страх. Визерис это знал, несмотря на юный возраст. Каждая услышанная насмешка заставляла его надменно приподнимать подбородок, а губы искривлять в усмешке. Их помнят. Все те ужасы и битвы, что были при правлении Таргариенов, остались в памяти даже самых низших слоев. Это ли не лучший комплимент, который только можно было придумать? Ведь людьми, которые были охвачены священным страхом, было так легко управлять. Особенно тому, у кого в каждой капле крови живет Валирия. Тому, чьи глаза отливают фиалковым цветом даже во тьме, чьи серебряные волосы могут поспорить даже с самой Луной. Не буди дракона. Таков был негласный девиз последних выживших детей Эйриса Таргариена. Впрочем, если Визерис сначала использовал эту фразу лишь для того, чтобы запугать родную сестру, то вскоре понял, что не только на нее эти слова действуют буквально гипнотически. Разве можно оставаться равнодушным, когда наследник великой и ужасной династии тихо, но с гортанным рычанием, произносил «не буди дракона», а в этот момент в его глазах зажигалось самое настоящее пламя? Он действительно был похож на дракона, того самого, чьих сородичей приручала его семья. У него никогда не было привязанности к этому дому, который заботливо предоставил им Виллем Дарри. В отличие от сентиментальной Дейнерис, которая не знала иного дома, в мыслях Визериса постоянно представал Железный Трон. Представали перед его взором многочисленные черепа драконов, чьи имена он знал наизусть. Безграничная ярость клокотала в его груди, когда он вспоминал, что на его месте сидит узурпатор, благодаря которому они остались без семьи. Визерис давно решил вернуть то, что по праву принадлежит ему. Эта решимость горела в нем ярким огнем, тем, что было не под силу укротить никому. Сладкое слово «месть» звучала в его мыслях все чаще, становясь все желаннее. Уже в таком молодом возрасте мальчик стал выверять план, благодаря которому он смог бы вернуть себе трон. И тогда его правление останется в легендах. Пощаду не получил бы никто из предателей, сразивших некогда великую династию. Очень скоро Таргариен понял, что просьбами ничего нельзя добиться. Еще живя в доме Дарри, он пробовал начать собирать армию, но на него смотрели снизу вверх, скрывая ироничные усмешки. Где это видано, чтобы ребенок вел войска? Тогда Визерис решил ждать, пока он окончательно не повзрослеет. Ждать терпеливо, смиренно, но только для того, чтобы потом расправить крылья, подобно дракону, который готов совершить свой первый полет. И еще он понял, что добрыми уговорами не всегда решаются дела. В ближайшем будущем ему наверняка придется применять силу, шантаж. Потому мальчик, с детства всего лишь смотрящий на меч, но не используя его, потребовал себе самого лучшего наставника, какого только можно было сыскать. И его требование исполнили. Уже спустя несколько дней начались изматывающие занятия, которые длились несколько часов, а то и растягивались на весь день, прерываемые лишь несколькими часами отдыха. Любой бы ребенок взвыл от подобного ритма жизни, но только не Визерис. Он стискивал зубы, терпел боль, усталость, жажду и голод, повторяя про себя лишь одну фразу: «Скоро Железный Трон будет в моей власти». Люди будут уважать сильного правителя, это он понимал, потому и занимался столь усердно. Мальчик, как и его сестра, получал обширные знания в различных областях. В доме была приличная библиотека, а потому после тяжелого дня он зарывался в книги. Выбирал специально древние фолианты, смахивая с них пыль, даже не брезгуя. Содержание на страницах стоило того. Он учился, медленно, постепенно, вычитывая про славные деяния и бесславные поражения правителей. Визерис изучал, анализировал, выискивал ошибки этих властителей, а затем накрепко запоминал их, чтобы не совершать подобных. Но в последнюю неделю он был сам не свой: мало ел, был рассеян и пропускал много ударов на занятиях. Мальчик отчаянно не высыпался, о чем свидетельствовали небольшие синяки у него под глазами, да и в общем усталый вид. Уже несколько недель его преследовал один и тот же сон, объяснение которому он пытался найти. Но пока все не выстраивалось в единую линию, лишь давая призрачные силуэты догадок. Снег хрустел под его ногами, но так тихо, что только чуткое ухо могло различить этот звук. Вокруг же была полная тишина, лишь высокие деревья тянулись к небу своими ветвями. Тяжелый вой раздавался всегда неожиданно. То подавал голос лютоволк, самый настоящий. Но Визерис продолжал стоять на месте, вдыхая морозный воздух, будто в ожидании чего-то. И он дождался. Черная тень упала на нее, мальчик поднял голову и застыл от изумления. Дракон. Черный, будто сама ночь, огромный, грозный, величественный… и такой красивый. Неяркое солнце, которое совершенно не грело землю, играло лучами на его чешуе. Вой оборвался, а волшебное создание опустилось рядом с Таргариеном, и только сейчас Визерис заметил, что в его пасти что-то есть. Дракон медленно опустил свою добычу на снег, который обагрился кровью жертвы, а мальчик сдержал удивленный вздох. Львица. Еще совсем молодая, будто только едва перестала быть детенышем. Она еще дышала, но из ран ее толчками вытекала кровь, все больше и больше окрашивая снег в алый. Визерис опустился рядом с ней, доставая висящий на поясе кинжал, стремясь одним ударом прервать мучения бедного животного. Но так и не смог. Львица прекратила дышать мгновением раньше, завершив жизнь с тихим рыком. Потом все сменялось. Он стоял у воды, смотря на бескрайнее море, буквально ощущая соленые брызги на своем лице. Позади него было целое войско, все воины были в сияющих доспехах и на прекрасных лошадях, которым мог позавидовать любой. И шепот, почтенный и наполненный одновременно и великим страхом, и великим уважением: - Возрожденный…