Несправедливость.

*не бечено* Брюс стоял под сильным потоком воды и мыл руки, грудь и шею. Он тер их, пока его кожа не стала ярко-розовой. Затем покрылась болезненно-красными волдырями. Тер до тех пор, пока не стал истекать кровью. Тогда он намылил себя и продолжил тереть дальше. Посмотри на себя. Он мог все еще почувствовать его запах. За мылом, за водой, он все еще распознавал этот характерный, мощный, аромат Супермена. Супермен на его коже, его челюсти, во всех его порах. Он запачкал его язык, зубы, губы… Он сплюнул. Глотнул полный рот мыльной воды. Снова сплюнул. На коленях. Он до сих пор видел Супермена над ним. Держащего его. Причиняющего ему боль. Он по-прежнему чувствовал боль в его зубах как тогда, когда он бесполезно попытался сопротивляться вторжению языка, прикусив его. Он все еще мог чувствовать томительное присутствие жестких, неуступчивых пальцев, что давили на него, прижимали его, так легко, как если бы он ничего не весил. Был ничем. Это то, что ты хочешь. Он схватил мочалку, стиснул зубы, и вытер лицо. На правой щеке обгоревшая плоть. Клеймо. Не так ли? Он вытирался, пока его руки не заболели. Шлюха. Пока его лицо не онемело. Быть принужденным к этому. — Нет! Он отшвырнул от себя мыльную тряпку и оцарапал щеку. Стал чесать ее, пока не чувствовал кусочки кожи под ногтями. Пока не потекла кровь по пальцам, запястьям, локтям и не упала на кафельный пол в душе. Чесал, пока его руки не обвисли в изнеможении. Он наклонил голову под струи воды, закрыл глаза и сделал медленный глубокий вдох через открытый рот. Воздух… вода… Супермен… он все еще чувствовал его. Резкий. Уверенный. Чужой. Он попытался задержать дыхание. Удержаться от неглубокого вздоха. Его рот открыт…, но он не может проигнорировать это. Везде. Неожиданно, но запах был везде. На всем. Настолько густой, что он едва мог дышать. Настолько выразительный, что ему казалось, что он задохнется. Это было, словно он был здесь… смотрел… приближался… Брюс развернулся к двери. Облокотился на сломанную ногу. Рухнул на четвереньки на чередующиеся плитки и кристаллы земли. Он задыхается. Втянул глубокий, отчаянный глоток воздуха. Тонет. Тонет в этом запахе. Он поднялся на ноги и прислонился к стене, лицом к двери. Уверенный, что в любой момент его мучитель в красном плаще может влететь сюда с этим взглядом… взглядом, говорящем о его очевидном намерении. О темной, беспросветной, безумной любви. Никого. Дверь оставалась закрытой. Он был один. Медленно он вернул контроль над дыханием. Он медленно подавил бессмысленный поток эмоций, сражающихся за превосходство внутри его черепа. Медленно он вернул контроль. Это не знание о том, что Супермен изнасиловал его. Дважды. Нет. Это было ужасно, но он мог подавить это. Это то, что он может и сделает это снова. И не было ничего, что Брюс мог бы с этим поделать. Он ничего не мог сделать, чтобы даже сделать это менее приятным для него. Ничего, только ждать, когда это произойдет, и бессмысленно бороться, когда это произойдет. Он не чувствовал ничего подобного с тех пор как умерли его родители. Это полное демонстрирование себя. Эту полную потерю контроля. Эту безнадежность, жестокость, холодную борьбу с несправедливостью и жестокостью Вселенной. Только на этот раз Альфреда не было рядом с ним, чтобы помочь ему пройти через это. В этот раз не было великого возмездия, что он мог бы найти. В этот раз… было только это. Он оперся о стену, сжал кулаки и стиснул зубы. Все его годы тренировок были также бесполезны как пытаться остановить несущийся бронепоезд. Он не может сделать это. Он не может… ему нужно подумать. Нужно раскрыть это. Нужно найти способ остановить это. Как этого избежать. Он уже пытался взломать крепость, но, несмотря на прогресс в понимании языка на котором работает инопланетный минерал, он так и не смог одолеть команду Супермена, держащую его в заключении. Несмотря на время, он не смог открыть двери. Что хуже, когда андроиды пришли они не проявили никакой тревоги, когда нашли его несвязанным. Это значит, что Супермен знает, что он пытался сбежать. Значит, что Супермен наблюдал за ним. Это означает, что у него никогда на самом деле и не было надежды вырваться отсюда. Это значит, что он, возможно, никогда и не сможет. Он попытался отогнать эту мысль. Попытался оценить свое положение. Но нашел лишь смутное знание о боли, отдающееся эхом от каждой части его тела, и внезапное удушающее чувство поражения. Он был один. Весь мир считал его мертвым. И ключом к его клетке владеет сошедший с ума Супермен. Нужно заглушить эти мысли, даже они были порождены разумом, усыпленным истощением, что родился из последних бессонных дней. Непередаваемая настороженность дней постоянного страха, гнева и боли. Но он не мог успокоиться. Еще нет. Не тогда, когда Супермен может появиться в любой момент. Не с воспоминаниями последних дней, вспыхивающими белым перед его глазами. Он медленно откинулся на стену в душе, насильно убрал пальцы и потер лицо. Дал горячей воде течь по нему. Супермен дал ему один кусочек информации. Одну вещь, с которой он мог поработать. Он вернется сегодня вечером. Брюс сомневается, что он нарушит это обещание. Что дало ему примерно двенадцать часов. За это время ему нужно найти какой-нибудь план. Выжать чувство контроля из кровавого месива, в которое превратилась его жизнь. Двенадцать часов. Водоворот его разума охладился, успокоился. Он позволил телу медленно скользить, пока он не сидел на полу в душе, глаза по-прежнему были зафиксированы прямо на двери. Он позволил себе медленно уплыть в место, где он не совсем спал, но и не совсем проснулся. Время текло медленно. Постепенно ему удалось собрать воедино некоторые структуры плана. Ему нужно прощупать почву. Узнать, кем Супермен является в действительности. Узнать, сможет ли он им манипулировать. Это будет не легко. Супермен может быть и потерял себя, но он все еще умен. Он будет ждать это. Он все еще мог чувствовать его запах, даже когда он через полчаса, наконец, выполз из душа. Он все еще мог чувствовать его, даже когда он, прихрамывая и прислонившись к стене, двигался к раковине и полотенцам. Он еще чувствовал эти пальцы, эти зубы, эти толчки, когда прислонился к раковине и уставился в зеркало на свой жалкий внешний вид. Его волосы спутанным клубком прилипли ко лбу, подбородок потемнел за новым слоем щетины и его лицо, плечи и шея были покрыты отчетливыми различными ранами. И там, среди крест-накрест царапины, следов укусов и синяков, на него смотрело грубо высеченное в форме S клеймо Супермена. Оно кровоточило, струпья оторвались, но оно все еще мстительно выделялось среди других следов на его плоти. Он вытащил полотенце с вешалки, протер им один раз щеку, а потом решительно отвернулся от своего отражения. Прихрамывая, он вышел из ванной в маленькую спартанскую спальню. Два робота зависли рядом. Один нес поднос с нехитрой снедью, а другой принес такой костюм, который миллиардер-плейбой Брюс Уэйн будет носить. Он одевался как мужчина, надевающий доспехи. День перетек в вечер с удивительной скоростью. Вечер стал ночью. Когда появился Супермен, было уже довольно-таки поздно. Пришелец пролетел через дверь и опустился, встав посреди комнаты. Его волосы были растрепаны, щеки бледные и глаза сияли. Выглядел он странно оживленным, когда он откинул плащ назад и протянул руку в сторону Брюса. — Иди сюда. Брюс остался на месте. — Я не причиню тебе боли. Я просто хочу кое-что тебе показать. — Я хочу мой пояс. Супермен моргнул. Небольшая улыбка коснулась уголка его губ. — Ты со мной торгуешься, Брюс? — задумчивая пауза. — Это третья стадия принятия. — Мне он нужен. — Я не могу отдать его тебе. Брюс пристально на него посмотрел. Внутри он проанализировал мимолетное выражение триумфа, что мелькнуло в чертах пришельца. Осторожно нарисовал линии к бездоказательным выводам. Постарался не обращать внимания на вспышку красного, что змеились в зрачке Супермена. Попытался притвориться, что он не отшатнулся от этого зрелища. Супермен приблизился. Брюс попятился. — Почему ты хочешь его? Холодный взгляд. — Ты не можешь быть настолько глупым, чтобы подумать, что я дам тебе что-то, что, я знаю, содержит криптонит. Ты должен знать, что если я исполню это желание, то он будет удален из него. Что еще ты хочешь? Брюс отшатнулся к стене. Супермен закрыл проход. — Там есть устройство связи? Какая-нибудь информация, что может помочь тебе взломать крепость? Особый бэтаранг, чтобы спасти день? Тишина. Супермен нахмурился, разглядывая Брюса. Одна рука потянулась, схватила Брюса за подбородок и повернула его лицом в другую сторону, раскрывая жестокий знак на щеке. — Ты не должен этого делать, — голос Супермена был холодным, контролируемым. — Я сделаю так, чтобы это дольше заживало. — Это никогда не заживет, — зарычал Бэтмен. — Ты знаешь это. Супермен не ослабил хватку на челюсти Брюса. Скользнул большим пальцем по направлению волос, что начинали прорастать из его кожи. — Как гипс на ноге? — пробормотал Супермен. — Как твоя рука? Тебе нужны новые бинты? — он прикоснулся к краю клейма. — Нужен ли тебе один для этого? — Почему? — спросил Брюс. Супермен нахмурился. — Ты знаешь ответ. — Ты снова сломаешь меня, — произнес Брюс. — Зачем лечишь? — Как я сказал, ты знаешь ответ. Супермен наклонился вперед. Брюс повернул голову в сторону. Супермен принял это. Поцеловал вместо этого его лицо. Крякнул недовольно, когда он скользнул губами по щетине, покрывающую челюсть Брюса. — А… — вздохнул он на его кожу. — Мне раньше это нравилось…, но она стала слишком густой. Брюс отказался отвернуться от силы этих ярких голубых глаз. Он не мог колебаться. Еще нет. Супермен вздохнул. — До сих пор борешься. Я думаю, что сейчас ты научишься. Супермен толкнул Брюса к стене, схватил его за челюсть и потянул голову назад, обнажая горло. Брюс понял, что он делает. Почувствовал тошнотворный комок страха, поднимающийся по горлу. — Нет! Не надо! Супермен проигнорировал его. Глаза вспыхнули красным. Брюс замер, воздух наполнился запахом паленых волос. Он закрыл глаза. Затаил дыхание. Старался не обращать внимания на тепло, систематически охватывающее его щеки, подбородок, и горло. Старался не обращать внимания на обжигающие воспоминания о боли, когда Супермен заклеймил его. Он выдохнул в его лицо мощным холодным потоком воздуха и нежно погладил щеку большим пальцем. — Намного лучше. Брюс изо всех сил старался проглотить свой страх и вернуть тот же злой взгляд, что был у него раньше. — Больше не делай это. — Ты выбрался из своих старых кандалов с помощью вилки, — произнес Супермен с усмешкой. — Неужели ты что думаешь, что я дам тебе бритву? Нет, Брюс, я знаю тебя слишком хорошо. Ты придумаешь какое-то невероятное применение для этого, и это значит, что не будет конца травмам, — его улыбка немного сползла. — Я не могу доверять тебе. Нет… пока нет. Супермен обхватил рукой Брюса и поднял его в воздух. Брюс застыл в шоке, как они вдруг пролетели сквозь крепость. Вокруг извилистых кристаллических залов, через флаги, драпирующие арки, и вылетели на морозный воздух ночи. Только это не ночь. Бледное небо лениво плыло в сторону фиолетового и путаницу красных линий вдоль горизонта. Россыпь звезд сияла неестественно ярко над головой. Сумерки. Ближайший Северный Полярный круг переходил в ночь в это время года. — Все было таким, когда я впервые прилетел сюда, — прошептал Супермен рядом с его ухом. — Видишь, как красный сияет на льду? Видишь, кажется, что это будет продолжаться вечно? Как будто мы не на планете, а на солнце. Красном. Каким, возможно, был Криптон. — он хмыкнул. — Я думаю, что именно поэтому я построил ее здесь. Это так далеко от всего остального… так красиво… что, если думать достаточно сильно… такие фантазии начинают казаться реальными. Они устремились к крепости и приземлились на закуток между двумя колоннами из кристаллов. Супермен сел на вершине одного столба, чтобы прислониться к другому и обернул предплечье вокруг бедер Брюса, чтобы твердо потянуть его к себе на колени. — Думаю, что ты хотел бы увидеть это. Ветер был холодным. Холоднее даже чем на широкой арктической равнине. Достаточно холодно, чтобы вызвать яростную дрожь у человека. Супермен отметил движение, что-то пробурчал на криптонском и быстро обернул плащ вокруг них, закрывая их от холодных порывов ветра. Затем он прижался губами к челюсти Брюса. Прошелся цепочкой поцелуев вниз по шее. Уткнулся носом в воротник его рубашки. — Мне нужен мой пояс. Супермен посмотрел на него. Его взгляд потемнел. — Я не могу дать его тебе, — он укусил его там, где плечо переходит в шею. Брюс скрипнул зубами. — Почему? — Я не могу доверять тебе, — он продвигался вверх по шее губами, легко удерживая его на месте свободной рукой. — Мне кое-что нужно, Супермен. Кое-что мое. — Я твой, — произнес Супермен с маленьким смешком. — Этого достаточно. — Нет. Это не так. Рука Супермена скользнула вверх и больно запуталась в его волосах. — Только потому, что ты не позволяешь этому быть, Брюс. Он поцеловал его. Брюс закрыл глаза и сомкнул вместе зубы. Этого недостаточно. Язык Супермена быстро вынудил раскрыть его челюсть и устремился ему в рот. Грубо требовал его, пробовал его, присваивал его… Шлюха. Брюс дернулся и выгнулся от вторжения. От вкуса, запаха, присутствия, что насиловало его чувства. От Супермена. Борешься со мной, Брюс? Кулак вцепился в его волосы, чужое предплечье надавило на его бедро, вернув его на место, и умышленно столкнулся со сломанной ногой Брюса, у которого вспышкой молнии прошла резкая боль вдоль бедра. Действуй. — Это твой выбор, — зашипел Супермен, когда он отпрянул. — Это из-за твоего выбора все это происходит. Ты можешь бороться со мной, и тебе будет больно, или ты можешь сдаться в этой игре. Если ты будешь отвечать ненавистью, я буду отвечать тем же. Если ты будешь отвечать с любовью…- продолжил он мягче. — Это справедливо. Я решаю когда. Ты сам решаешь, как. Я всегда представлял, что с тобой это будет жестко. — Ты под контролем. Это то, что ты хочешь, разве нет? Тебе всегда нравилось быть под контролем. Это только делает все это намного лучше. Брюс сделал неглубокий глоток воздуха и яростно дернул головой в сторону. Почувствовал вспышку боли, так как волосы все еще были стянуты в кулаке Супермена. — Не трогай меня! Твердые пальцы вцепились в его челюсть. Дернули его голову. — И ты был настолько хорош. Этот поцелуй был жестче. Более жестоким. Запах Супермена, его вкус, его присутствие накрыло Брюса как волна. Врезались в его нежелание чувствовать и потащили вниз под тяжестью его беспомощности. Безысходности. Беззащитности… Это было проще… намного проще просто притвориться… отстраниться от своего тела… чтобы оторваться от боли… унижения… поражения… вместо этого представить себе Альфреда, щелкающего языком из-за пыли на поручнях пещеры, проанализировать мутацию глиноликого или химическое строение последнего токсина страха, бежать через крыши Готэма в сторону ослепительного глаза со знаком летучей мыши… Супермен резко отступил и ударил его по лицу. — Не делай это! Больше никогда не делай это! Взгляд Брюса вернулись обратно к нему. Увидел раскрытый, необъяснимый страх за пылающими окрашенными красным глазами. — Я сделал то, что ты хотел, — растерянно пробормотал Брюс. — Нет! Ты нет! Ты не ответил! Ты просто… просто… Прекрати! Брюс нахмурился от этого взгляда. Попытался прочесть его. Чтобы понять его. — Я перестал бороться. Разве не этого ты хотел? Супермен снова ударил его. Сжал кулак. Мир сверкнул белым. Брюс выпал из его рук и распластался на льду. Ощутил вкус крови. — Я не твой господин, Брюс, — сорвался Супермен. — Ты не мой раб! Это не мы. Я не позволю этому случиться. Нет! Встань! Брюс не мог. Он едва мог видеть. Супермен схватил его за воротник и потащил его вверх. Теплая капля крови скатилась вниз к подбородку. Начала замерзать на его губах. — Ты должен целовать меня, потому что ты хочешь этого, Брюс, — он придвинулся ближе. — Ты хочешь. Я же вижу, что ты хочешь. Ты хочешь этого даже больше, чем я. Иначе почему ты так упорно борешься? Иначе зачем бы ты делал это? — Я… — Брюс моргнул, чтобы сфокусироваться. — Я не… — Ты хочешь! Супермен опустил его. Брюс закричал, когда упал на сломанную ногу. Упал на бок. Агония вспыхнула через его ребра, руку, щеку. Супермен стоял над ним, потирая висок, и покачал головой. — Боже… зачем ты заставляешь меня это делать, Брюс? Почему ты должен все усложнять? Я люблю тебя. Ты знаешь это. Поэтому ты думаешь, что можешь уйти от меня так. Но… когда ты говоришь такие вещи. Когда ты так поступаешь. Как ты думаешь, что произойдет? Брюс уставился на него. Уставился непонимающе на яростный, свирепый взгляд человека, стоящего над ним. Плащ Супермена взметнулся вокруг него, в его глазах мелькнула красная вспышка, а руки сжались в кулаки. Он выглядел как бог войны. Злой, оправдывающийся, непобедимый… — Супермен. Он поднял взгляд. Оба Желтых фонаря спускались сверху, их кольца мерцали некрасивым золотом в сумеречном свете. Они пришли, чтобы парить рядом с парой, балансирующей на вершине крепости. — Что случилось? — сорвался Супермен. — Готэм, — быстро произнес Синестро. — Появились двойники и битва обострилась. Мы также думаем, что Лекс Лютор предал тебя. Он находится среди людей, сопротивляющихся нашим силам в Метрополисе. Хэл Джордан перевел взгляд с Супермена на Брюса. Усмехнулся. Супермен в шоке уставился на них. — Лекс? — Да, — Желтый Фонарь безжалостно продолжил. — Чудо-Женщина и Флэш не ответили на наш зов и с Шазамом… умершим… мы плохо защищены от двойников. Даже сложно справляться с новыми бандами Джокера из-за их криптонитовых стимуляторов. Мы отступаем от их наступления. Ты нужен нам. — Но… почему вы не связались со мной раньше… Сторожевая башня… — В сторожевую башню проникли и уничтожили несколько дней назад, Супермен. Мы все еще пытаемся восстановить ее, чтобы увидеть, что они взяли: информацию, оружие, или и то, и другое, — его глаза зажмурились. — Вас должны были проинформировать на этот счет. Взгляд Брюса вернулся к Супермену. — Я… не… — он нахмурился. — Хорошо. Я разберусь с этим. Пойдем со мной, — Затем он обратился к Хэлу Джордону. — Ты заботишься о нем, — мотнул головой в сторону Брюса. — Возьми его внутрь. Я вернусь через несколько минут. Синестро и Супермен улетели в порыве ветра. Хэл нахмурился и показал средний палец уходящим фигурам, прежде чем повернуться к Брюсу. — Так вот ты какой, Бэтмен, — он ухмыльнулся. — Ты не такой уж и страшный без своего плаща. Желтый луч выстрелил из кольца Джордана и завернул Брюса в силовое поле тусклого золотого цвета. Брюс стиснул зубы, когда его подняли вверх и перенесли по воздуху обратно в сторону открытого входа в крепость. Хэл залетел в нее, повернул в первую попавшуюся комнату и бесцеремонно опустил Брюса на пол. Брюс захрипел от боли, от сотрясения его ребер. — О, — Желтый Фонарь презрительно усмехнулся. — Прости, я сделал тебе больно? Взглядом Брюса можно было убивать. — Думаю, что тебе стоит попросить большого голубка поцеловать их получше, когда он вернется. — Я никогда не мог представить, что ты можешь выбрать для себя желтый, — зарычал Брюс. — Да? Ну я бы никогда не подумал, что всемогущий Бэтмен — педик, — он шагнул ближе. — Довольно скверные кровоподтеки у тебя. Я никогда не думал, что Супс пойдет на это. Или это ты? Ты тот, кто любит, когда грубо? Брюс прислонился к стене. Медленно поднялся на ноги. — Ты знаешь, это не будет долго длиться, — Хэл продолжал, когда он подошел. — Ты наскучишь ему так же, как ему наскучила Чудо-Женщина. Вот только у тебя нет магического острова, куда бы ты смог сбежать. Все, на что тебе стоит надеяться, так это на то, чтобы ты приглянулся кому-то еще в Лиге до того, как он выполнит казнь по-настоящему. Брюс зарычал на него. Хэл засмеялся. — У тебя это выходит лучше, когда у тебя есть маска. Но не волнуйся. Ты красивый. Намного красивей, чем я бы подумал о Бэтмене. Я уверен, что кому-то нужен новый хуесос. Эй, возможно, ты будешь делать это лучше, чем большой голубок, — его голос снизился, когда Брюс встал перед ним. — Супс уходит, ты знаешь. Он теряет это. Теряет контроль. — И Синестро думает, что он справится лучше, — догадался Брюс. — Да, — легко признался Хэл. — Но он не единственный. Да, конечно, я его поддерживаю. Он лидер моего корпуса. Но тяжело всегда быть вторым, понимаешь? Что если кто-то еще придет. Кто-то, кто просто захочет править издалека… — Ты говорил от мира. — Боже, какой ты умный.  — Ты нет, — пробормотал Брюс. — Супермен обладает суперслухом. Желтый Фонарь ухмыльнулся и широко раскинул руки. — Это военная комната, — он заявил громко. — Вот это позволяет выключить суперультразвуковые волны, что не дает суперчувствам, действующим на больших расстояниях, обнаружить какие-либо звуки, что произносятся здесь. Любезность Лекс корп. Брюс рукавом вытер кровь на губе и осторожно оттолкнулся от стены, стараясь сохранить равновесие. — Ха! Посмотри на себя! Ты с трудом можешь стоять. Что? Последний минет был немного утомительным? Ты бы хотел отдохнуть? — фыркнул. — Кто бы мог подумать, что Бэтмен придет к этому? Ты был такой доминирующей задницей, когда мы были в Лиге. О, я знаю, это был не ты, но почему-то я сомневаюсь, что ты чем-то отличаешься. Но теперь ты так же опасен, как котенок… Брюс схватил его и ударил головой в стену. Хэл вскрикнул от боли и с размаху ударил в ответ. Брюс увернулся, заехав плечом в спину, и дернул правую руку за спину. Снял кольцо. Униформа Хэла исчезла. Когда он понял, что был в штатском, его глаза расширились, лицо побледнело, и он стал бороться более дико. Безумно. — Нет! Ты не можешь! Брюс ударил его достаточно сильно, чтобы свалить на землю. Кровь брызнула из сломанного носа. Хэл посмотрел на него в недоумении. Его зеркальные отражения смотрели на него с миллионов сегментов поверхности льда. Брюс вытолкнул кольцо из его кулака. Кольцо было на удивление спокойным и, казалось, вибрировало от его обнаженной кожи. Когда оно пришло в контакт с его плотью знаки вспыхнули желтым, отразившись от всех поверхностей в комнате. Хэл Джордан бросился на Брюса. Повалил его на ледяную землю. — Ты не можешь надеть его. Ты знаешь, что не можешь. Брюс извернулся, оттолкнул его ногами и отбросил его прочь. — Я знаю. — И светлой ночью, и в черный день, — сплюнул Хэл, когда поднялся на ноги, — в свет выйдет страх, покинув тень. Кольцо качнулось на пальце, угрожая слететь. Улететь обратно к своему хозяину. — Кто на пути стал — исчезнет прочь. Брюс ударил Хэла. Повернул руку вокруг шеи мужчины и сжал его в усыпляющем захвате. Фонарь корчился, бил ногами и яростно пытался вывернуться и схватить его. Брюс держал его. Через некоторое время Хэл поник. Брюс продержал его еще двадцать секунд и небрежно бросил на землю. — Тебе больше идет зеленый. Он встал. Дверь открылась. Брюс молча чертыхнулся на себя, когда Синестро и Супермен вошли в комнату. Глаза Желтого Фонаря расширились, когда он увидел эту сцену. Фиолетовое лицо вытянулось. Губы Супермена слегка изогнулись. — Ты знаешь правила, Брюс, -произнес Супермен. — Это не принадлежит тебе. Синестро поднял руку. Кольцо слетело с пальца Брюса и отлетело в ладонь своего создателя. Оно вспыхнуло со странным оттенком в глазах пришельца. — Ты наглая слизь, — зарычал Синестро. — Осквернить кольцо одного из членов моего корпуса! — Менее чем за пять минут, — Супермен добавил с улыбкой. — Боже, я скучал по тебе, Брюс. Глаза Синестро расширились от ярости, губы зажались в тонкую линию, и черты его лица углубились в тревожный цвет. — Супермен. Этот… твой любимчик прос… — Это ничего не меняет, Синестро, — Супермен перебил его. — Мы все еще нуждаемся в Готэме, и если Хэл был уж таким плохим фонарем, что так легко проиграл, мы лучше обойдемся без его помощи. — Не уходи. Супермен вздернул бровь, взглянув на Брюса. — Что? — Не иди в Готэм, — сказал Брюс. Это все, что он может сделать. Единственный клочок контроля, что он мог выжать из этой больной ситуации. Это не много. Черт, но вряд ли он сможет сделать что-нибудь вообще. Камень, брошенный вниз по склону горы в надежде, что это вызовет оползень. Он надеется, что этого будет достаточно. Супермен мерзко ухмыльнулся. — О? И почему я должен это сделать? — Я хочу, чтобы ты остался. — Ты еще хочешь пояс, — произнес Супермен. — Что заставило тебя подумать, что здесь у тебя больше влияния, чем тогда? Брюс не колебался. Он не мог. — Это не работа Бэтмена и Джокера. Губы Синестро оттянулись. — Откуда ты узнал? — Потому что я знаю Джокера, — зарычал Брюс. И я знаю себя. Нет никакой выгоды в захвате городов, в это время, — маленькая ложь. — Не для мятежников. Ни один из них не стал бы действовать таким образом. Только люди, которые ничего не выиграют от такой демонстрации, заговорщики, стремящиеся очернить ваш образ нерушимости и безопасности. Кто-то начал эти восстания, Супермен, но это не повстанцы, — большая ложь. Синестро устремился вперед. — Как ты посмел! Ты обвиняешь одного из нас в попытке свергнуть Супермена? Хах! Ты еще больший дурак, чем я думал, человек, — он угрожающе ткнул кольцом в Брюса. — Двойники сражаются против нас. Мы знаем, что двойники работают с мышью! — Члены моей команды вступили в борьбу только из-за моей предполагаемой смерти, — Брюс был по-прежнему, невозмутим. — Они не имеют никакого отношения к ловушке. — Ловушка? — зарычал Синестро. — Что еще за ловушка? Супермен парил у двери. Смотрел на обмен любезностями с прищуренными глазами. Его отражение сияло от миллионов осколков кристалла. — Я не знаю, — зашипел Брюс. — Но я не сомневаюсь, что знаешь ты. — Наглая слизь! — Почему Супермена проинформировали об этом только два Фонаря? — Брюс зарычал. — Там что, никого не было, кому вы могли бы доверить привезти его тем путем, что вам нужен? Синестро выглядел готовым убить его. — И сторожевая башня? Она была разрушена как раз перед этой битвой. Удобно. Это отрезает связь с остальной частью Лиги. Это значит, что то, что ты скажешь Супермену, он должен принимать как истину. Он должен, ведь Чудо-Женщина тоже исчезла, взяв ее лассо с собой. Опять же, удобно. Взгляд Супермена упал на Синестро. — Ты думаешь, что я дурак, — зашипел Желтый Фонарь. — Думаю, что тебя сделали. — То, что ты с ним спишь, человек, не дает тебе его голоса, — сорвался Синестро. — Он может услышать, что происходит внизу. Он знает, что я говорю правду. Брюс понизил голос на тона, каким он пользовался, когда был в маске. — Истина относительна, Фонарь, — он посмотрел на Супермена. — Они мятежники? Или напуганные люди под влиянием артефакта страха? — Достаточно, — Супермен спустился к ним. Его взгляд был устремлен на Брюса. Ледяной. Равнодушный. — Это было хорошее представление. Синестро улыбнулся и отступил, чтобы освободить место для Супермена. — Но мы оба знаем, что тебе нельзя доверять. — Суп… — Почему? — Супермен сорвался. — Почему я сейчас должен тебе верить? Мгновения назад ты… Боже, Брюс… Каким же идиотом ты меня считаешь? — Супермен. Я… Не смей говорить это. Не смей говорить «я люблю тебя» сейчас. Не тогда, когда я знаю, что это только для того, чтобы получить свой собственный, жалкий путь. Он проиграл. Он попытался вытащить одну маленькую победу для себя. Чтобы спасти хоть один клочок контроля обезумевшей ситуации, в которой он оказался в ловушке. Он… нет. Он не мог сдаться. Еще нет. Это был его единственный шанс сделать что-то хорошее. Чтобы сделать что-то для этого. Супермен повернулся и полетел в сторону двери. — Я не люблю тебя, Супермен, — произнес Брюс. — Я никогда тебя не полюблю. Вспышка красного в его глазах. — Заткнись! — Но хаос от твоих правил — это лучше, чем дать власть над планетой ему, — его взгляд резко метнулся к Синестро. — Я делаю это не для тебя, Супермен. Я делаю это ради мира. Супермен повернулся. — Это не твой мир! Единственная вещь из твоего мира… — его глаза сузились. — Джокер. Ты пытаешься защитить Джокера. — холодный лающий смех. — Прямо как Бэтмен пытался сделать. Ты защищаешь этого кровожадного монстра. Ты такой же больной и повернутый, как и он. Брюс шатнулся вперед, оперся одной рукой о стену. — Мне наплевать на этого психованного клоуна. Супермен отвернулся от него. — Послушай меня! Я могу это доказать! — он указал на Хэла, все еще лежащего бесформенной кучей на полу. — Он знает! Это займет у тебя несколько секунд, чтобы вытащить это из него, если ты пригрозишь ему падением с высоты. Теперь он Желтый Фонарь. У него не хватит воли, чтобы лгать. — Ты ничего не знаешь о членах моего корпуса, — резко высказался Синестро. — Я знаю, что они воняют страхом. Он заговорит. Вы попросите его там без его кольца, и он запоет. Супермен покачал головой. — Прощай, Брюс. — Если ты полетишь туда, то, клянусь Богом, каждый раз, когда ты будешь приходить ко мне, ты будешь трахать труп! Лицо Супермена скривилось. — Это займет у тебя пару секунд! Сделай это… Сделай это, и я буду отвечать на твои поцелуи, без разницы, что он скажет. Шлюха. Хэл зашевелился. Уставился на кристаллическую крышу над ним. Кольцо Синестро угрожающе засверкало. Супермен пристально на него посмотрел. Брюс все еще чувствовал его. Супермен. Он чувствовал его язык, зубы и губы. Чувствовал его запах на коже щеки, изуродованной его знаком. Чувствовал его… — Отлично, — произнес Супермен. В вспышке голубого и красного Супермен и Хэл исчезли. — Нет! — закричал Синестро. — У нас нет на это времени! Нам нужно попасть в Готэм! Слишком поздно. Супермен ушел. Большая круглая комната резко и холодно сверкала вокруг них. Их отражения смешались с мерцающими воспоминаниями, что хранятся в кристаллах умершей планеты. — А, — Синестро потряс головой. — Все эти годы я думал, что как досадно, что Бэтмен решил улизнуть. Неприятность. Теперь я вижу, это было благословение. Если бы ты был на его стороне все эти годы… хах… даже боюсь думать об этом. Видя ущерб, что ты причинил сегодня, через несколько коротких мгновений, с помощью небольшой слабой лжи, — он встретился со взглядом Брюса своим. — Молись, чтобы твои бунтовщики использовали этот шанс, что ты им купил. Другого у них уже не будет. Дверь открылась, и Супермен влетел внутрь, бросив Хэла на землю к его ногам. Мужчина в ужасе вытаращил глаза и закричал, когда упал на ледяной пол. — Предатель. Синестро поднял кольцо. Супермен рявкнул приказ на криптонском. Кристальные стены крепости сдвинулись, и небольшая армия андроидов повалила в зал. Они не ждали приказа атаковать. Золотой свет блеснул, луч энергии полетел через комнату. Супермен поднял Брюса на руки, дал крепости еще один приказ, а потом вылетел в коридор к выходу.  — Прости, что сомневался в тебе, — произнес Супермен, притянув его ближе. Немного изменил свои объятья так, чтобы можно было чувственно скользить руками по Брюсу. — Мне жаль, что я не доверял тебе. В мгновение ока Брюс осознал, что он выиграл. Странное, больное чувство нахлынуло на него от осознания этого. Он удержал Супермена подальше от боя в Готэме. Он купил повстанцем реальный шанс снести остатки Лиги. Он дал шанс другому Бэтмену спасти свой мир. Дыхание на губах. — Ты должен мне, Брюс, — прошептал Супермен. — Это была сделка. Он только что продал себя, чтобы спасти мир. Шлюха. Брюс закрыл глаза, приобнял Супермена за плечи, и поцеловал его. Такая шлюха. Супермен застонал и углубил поцелуй. Прижал его ближе к себе руками. Брюс наклонил голову и, прижавшись к нему, двигал губами, ртом и языком. Они обменялись дыханием, кожей и вкусом, что был настолько сильным, что подавлял. Отравлял. Ты так сильно этого хочешь. Тела сплетены вместе. Парящие, медленно вращающиеся. Конечности переплелись. Рты и глаза закрылись. Когда Супермен наконец отступил, лицо его пылало, глаза сверкали голубым, и дыхание было глубокое и быстрое. Одна рука ласкала лицо Брюса с той стороны, где пробуждались синяки, что жили там.  — Хм… — пробормотал он в его кожу. — И что… что же ты сделаешь ради пояса? Шлюха.