Несправедливость.

Супермен знал, что он причиняет ему боль. Он видит это во вспышке дрожи, что прорвалась сквозь свирепый оскал мужчины. Он слышал это в рваных, ломающихся, задыхающихся глотках воздуха, что на вздохе и выдохе обдирали его лёгкие. Чувствовал это в напряжении его мышц под его прикосновениями. Но в это мгновение ему было всё равно. Брюс попытался подняться. Супермен схватил его за затылок и грубо толкнул обратно на жесткий матрац. Удержал его. Почувствовал, как лопаются и истекают кровью сосуды под его пальцами. Почувствовал, как под ними же образуется синяк. Это не имело значения. Это не имело значения, даже если Брюс корчился, извивался и бессмысленно боролся с ним. Супермен почувствовал, как поднимаются обжигающие, злые вспышки дикого удовольствия, чтобы поглотить его. Почувствовал, как дрожат его собственные мышцы. Почувствовал, что его рот пересох. Это не имело значения, потому что, вопреки самому себе, было отвратительно, непростительно и прекрасно видеть Брюса таким. Видеть могущественного Бэтмена страстным, раненым и покорным. Идеальную линию шрама, что нанесли ему против его воли; разгоряченного и сладко пахнущего сексом. Видеть, как брюнет безнадежно боролся, чтобы сбросить его сжавшийся кулак; как он сжимался с каждым толчком бёдер Супермена. Видеть его оскаленные зубы, сверкающие между искривленными в насмешке губами, даже когда Бэтмен пытался проглотить малейшие звуки, что выдавали его темное отчаянное желание. Криптонец схватил бёдра Брюса другой рукой и держал его до тех пор, пока не вошел в него с новой найденной настойчивостью. Быстрее. Жёстче. Услышал, как прервалось дыхание Брюса в мучительном крике. Руки мужчины опустились, чтобы вцепиться в пальцы Супермена, охватывающие его бёдра, чтобы бессмысленно попытаться их отдёрнуть и вырваться из захвата Супермена. — Супермен… — отдышка, появившаяся в его голосе, не имела ничего общего с удовольствием. — Бля… Супермен! Супермен осознал, как сильно он вцепился в бёдра Брюса, сжал их. На грани их разрушения. С диким рычанием он заставил себя ослабить хватку, отдернул руку и с громким хрустом ударил кулаком в стену. И затем он кончил. Вспышка горячего белого удовольствия расцвела от его члена, поднялась по телу, пробежала до кончиков пальцев рук и ног и оставила теплый след, словно огонь в венах. И все это время он наблюдал за Брюсом. Жадно пожирал его взглядом. Натянутый, покрасневший и борющийся. Супермен выплеснул своё напряжение в него. Наполнил его. Трахнул его. Трахнул его так сильно, что причинил ему боль. Но в этот момент это не имело значения. Он в последний раз простонал от удовольствия и убрал руку с шеи Брюса. Инстинктивно мужчина попытался подняться. Супермен положил ладонь на спину Брюса и толкнул его назад лицом в матрас. — Ты… — произнес Супермен прежде чем успокоил дыхание, — такая упертая задница… Тебе будет больно до тех пор, пока ты не прекратишь сопротивляться. Брюс уставился на него. Бледно-голубые глаза светились неприкрытым гневом. Гневом, окрашенным, возможно, искрой страха? Возможно ли это? Супермен на мгновение позволил своим глазам окраситься красным. Реакция, скрытая за гневным рыком, была небольшой. Но она была. Брюс дернулся, втянул неглубокий глоток воздуха и сжал кулаки. Супермен задумчиво скользнул языком вдоль его зубов. Его дыхание медленно вернулось в норму. Брюса нет. Он по-прежнему пытался подавить свое тяжелое дыхание, скрыть румянец на щеках. Загвоздка в том, что он сипел от каждого вдоха воздуха. Супермен скривил губы. — Прости, Брюс. Я полностью забыл. Он поднялся на мгновение, перевернул Брюса на спину и слез с мужчины. — Твоя очередь. Он опустился к набухшему члену мужчины и погладил нижнюю часть ствола языком, щелкнул по головке, когда он приподнялся. Повторил движение с большей силой. Усмехнулся, когда Брюс дернулся вперед. Он скользил, лизал и сосал до тех пор, пока жемчужные капли предэякулята не выплеснулись на его язык. Брюс дрожал, извивался и цеплялся за матрас под ним. Сжал губы в твердую линию и стиснул челюсть. С рычанием Супермен обхватил рукой основание члена Брюса и принялся дрочить ему, чтобы он поднялся, ловко скользнул пальцами другой руки в рот Брюса, по задней стороне его зубов и в щель между ними. — Позволь мне тебя услышать, Брюс. Мягко, но твердо он ворвался в раскрытую челюсть мужчины. Мгновенно, словно прорыв плотины, сдавленный стон вырвался из горла мужчины. Супермен опустил свои губы на Брюса, сдавил его эрекцию между их телами и погладил член Брюса одновременно с тем, как воздух входил и выходил из горла человека. Брюс задыхался, стонал и скрежетал зубами по пальцам Супермена. Мотал головой, пытаясь сбросить руку с его рта. Но кончил. Кончил для него. Супермен поцеловал его шею, горло, челюсть. Скользнул языком по грубой фигуре S, оставленной на его щеке. И… Боже… но этот мужчина завораживает. Его чистый вкус удовольствием прошел сквозь Супермена. Задушенные звуки выскальзывали из открытого рта Брюса, опьяняя его от желания. И тело мужчины под ним… Боже… Это был Бэтмен. Бэтмен. Тот самый человек, что одним только тяжелым взглядом приводил Лигу Справедливости в чувства. Тот самый человек, который только своим присутствием подавлял суперлюдей. Бэтмен. Находящийся под ним. Кончивший для него. Бэтмен. Его. Он был его. Брюс кончил, выгнулся к нему. Заглушил голос. Его лицо раскраснелось. Он выплеснул свое напряжение между их прижавшимися телами. Брюс был его, но Супермен знал, что он также был Брюса. Принадлежал Брюсу. Принадлежал Брюсу так же, как Брюс принадлежал ему. Все, что нужно было сделать мужчине — это повернуть голову, наклониться вперед и поцеловать его. Все, что ему нужно сделать — это ответить, и Супермен будет его. Супермен вытащил пальцы и нежно поцеловал губы Брюса, уговаривая. Прося. Умоляя. Все, что ему нужно было сделать — это признаться в своем очевидном желании. Признать их разделяемую нужду. Признаться, он тоже любит его. Все, что ему нужно было — поцеловать его. Такая простая вещь, и вся боль, вся неопределенность и вся ложь Чудо-Женщины исчезнут. Если бы он только… Брюс отвернулся, разъединил их губы, отказал ему. Супермен ударил его. Ударил его так сильно, что его голова откинулась в сторону, кровь выплеснулась сквозь прекрасные чувственные губы, и Брюс застонал (низкий соблазнительный звук) от боли. — Ты такой упрямый, — пробормотал Супермен. Попробовал скрыть горькое разочарование в его голосе. Попытался казаться уверенным и не отчаявшимся. — Ты должен увидеть это. Ты должен понять, как… как это правильно, Брюс. Как правы мы. Вместе, — он тряхнул головой. — Так зачем ты притворяешься, что не понимаешь? Зачем притворяешься, что все это так… неправильно. Почему ты продолжаешь отрицать это? Отказываешь нам? — Что тебе нужно от меня? — огрызнулся Брюс. — Я не твой Бэтмен. Супермен обхватил его щеку ладонью. — Ты такой же, разве ты не видишь? Наши миры… нет никакой разницы. Только время, — он заставил себя улыбнуться. — Время отравило Бэтмена из этого мира. Он отвернулся от меня. Но ты… ты никогда… — он покачал головой. — Нет. Это неправда. Ты не такой, как он. Ты лучше. Ты тот Бэтмен, который должен был у меня всегда быть, Брюс. Разве ты не видишь? Всегда должны были быть МЫ. Вместе мы должны были перестроить этот мир. Исправить его. Сохранить его. Он наклонился вперед и оставил один маленький поцелуй на губах Брюса. Вкус крови, пота и секса раскрасил его кожу. Коротко вдохнул насыщенный, пьянящий, аромат Брюса. — Ты нужен мне, — услышал Супермен собственный шепот. — Ты прекрасен, и… Боже, я не хотел кого-то… не нуждался в ком-то… никогда не терял контроль так же, как я делаю это с тобой. Никогда. Только от одного твоего вида… Он снова поцеловал Брюса. Проигнорировал то, что мужчина попытался оттолкнуть его, проигнорировал твердую линию его губ, проигнорировал его сжавшуюся челюсть. Наслаждался формой этих губ, покалыванием его небритой челюсти и острыми краями знака, выжженного на его щеке. — Ты увидишь, — выдохнул он на кожу брюнету. — Я знаю, что увидишь. Я знаю тебя. Ты увидишь, как прекрасно мы подходим друг к другу. Насколько лучше этот мир. Мы будем Королями. — Ты ничего не знаешь обо мне, — зарычал Бэтмен. Но неожиданно даже злость, даже ненависть, даже презрение, загрязняющие слова Брюса, казалось, не имеют значения. Он не мог ничего сказать, что могло бы испортить это. Он ничего не мог сделать, что перечеркнуло бы то, что он кончил для него, что они кончили друг для друга. Ничто не могло вывести тот факт, что, несмотря на все, что он говорил, он чувствовал его. Любил его. Рано или поздно ему придется признать это. Ему придется перестать притворяться. Он откинулся на кровать и бесстыдно притянул мужчину на колени. Решительно проигнорировал его протесты и думал только о будущем. Их будущем. Лелеял эти мысли до того, как сон достиг его и забрал к себе. Когда он проснулся, он был согрет, счастлив и удовлетворен. Он лежал под мягкой белой простыней и уставился на переплетения льда, сомкнувшиеся над его головой. На закрытые купола крепости, молча висящие над его кроватью. За ним ночное небо, усеянное коллекцией разноцветных звезд. Большинство из них были слишком отдаленные для человеческого глаза, чтобы их увидеть. Ему что-то снилось. Снилось о чем-то… чем-то далеком… о прошлом. О времени, когда двойники только начали появляться. О времени, когда Чудо-Женщина покинула его. Времени, когда он впервые нашел Брюса. Его Брюса. Первый раз, когда он заснул с этим человеком на его руке. При этой мысли он осознал, что мужчина спит рядом с ним. Криптонец посмотрел вниз. Улыбнулся. Во сне жесткие линии лица Брюса расслабились, обычно твердые черты смягчились, и его возраст, казалось, только подчеркивает его красоту, а не портит его. Он был таким, каким он должен быть. Рядом с ним. Партнером. Брюс повернул голову к нему, когда он неосознанно скатился к теплу тела Супермена. Свет поймал квадратную линию челюсти, его острые скулы и старый белый шрам, низко расположенный на его лице. Супермен посмотрел на этот шрам. Посмотрел на грубо выжженный знак S на теле Брюса и почувствовал отдаленные покалывания сожаления. Прошло много лет. Десятилетий. Десятилетий с тех пор, как он в порыве гнева заклеймил Брюса. Декады с тех пор, как выжег его знак на плоти мужчины. Декады с тех пор, как этот человек смотрел на него прекрасным, незаклейменным лицом. С тех пор это было напоминанием о том, когда они в первый раз соединились. И о хорошем, и о плохом. Он протянул руку. Протянул руку, как бы стирая оскорбляющий шрам. Потянулся в сторону Брюса. Глаза мужчины открылись. Он посмотрел и увидел Супермена, сидящего с протянутой рукой. — Что такое, Господин? Супермен открыл рот. Остановился. В ужасе уставился на Брюса. На холодную покорность его лица. Нет. Это неправильно. Брюс должен любить его. Должен принять его любовь. Они должны быть вместе. Партнеры. Короли. Не… — Брюс, я… Мужчина ждал. — Брюс, это не… это неправильно. Это не… — он тряхнул головой. — Не называй меня господином. — Как мне звать вас? Супермен с трудом встретился с глазами человека. Тяжело встретиться, чтобы увидеть это жестокое хладнокровное принятие в его обычно остром взгляде. Хуже. Намного хуже, чем его гнев. Его страх. — Как тебе захочется, — пробормотал он. — Брюс, я не… ты не мой раб… это неправильно. Это… — медленное осознание. — Это не реально. Взгляд Брюса ничего не раскрыл. Его глаза темные. Серебряная прядь волос затесалась в его волосах. И Супермен не мог проигнорировать застарелую безнадежность в этих глазах. Вмиг криптонец встал на колени рядом с ним, откинув назад эти волосы и прижимая его лицо. — Ты намного больше, чем это, Брюс. Ты всегда был. Ты знаешь это. Брюс не сопротивлялся его прикосновению, как ждал Супермен. Но и не желал его. Он разрешил. Как игрушка, он позволил Супермену переместить его, прикоснуться к нему, но не ответил ему. Бесстрастный, как пластик. — Нет, Брюс, не… не делай этого… Сон… это должен быть… — Что вам нужно от меня, Супермен? То, как он произнес его имя… титул. Отстраненная метка. Не было никакой близости, ни любви, ни доброты. — Люби меня. Брюс придвинулся к нему. Откинул простыню в сторону и начал стаскивать с себя одежду. — Брюс, нет! — Супермен задохнулся в ужасе. — Нет! Это не то, что я имел в виду! Брюс остановился. Взглянул на него. Ждет. Ждет, словно онемевший, как компьютер, ждущий дальнейших инструкций. Бесстрастный, как столбы льда, из которых построены стены комнаты. — Не... — Супермен почувствовал, как он пожал плечами. Его боль достигла своего пика, когда он встретился с пустым взглядом Брюса. — Это не то, что должно было произойти. Это не… это не то. Это не ты, Брюс. Это… это не можем быть мы. Я же люблю тебя. Ответ Брюса был мгновенный. Как предварительно записанное сообщение. — Я никогда не полюблю тебя. Те же самые слова, что он говорил после того дня, когда у них был первый секс. Те же самые слова он говорил, когда Супермен впервые рассказал его план вытащить Брюса из его обреченной спирали ненависти и привести его к любви. Одни и те же слова, от которых Супермен отмахнулся. Слова, которые, как он считал, ничего не значили… вечно повторяющиеся из губ Брюса. Гнев поднялся в нем. Гнев на эхо тех горьких, ужасных слов. Гнев на Брюса, за то, что впервые их произнес. Гнев на ложь. — Скажи это снова, — прошептал Супермен. — Скажи это хоть еще один раз, и я убью тебя. — Я никогда не полюблю тебя, — без минутного колебания. Супермен уставился на мужчину. Уставился на его суровые непоколебимые черты. Жестокая честность в его глазах. Он хотел умереть. Осознание ударило сильно. Больно. Как криптонит. Его гнев угас. — Нет, — прохрипел Супермен. — Ты должен был понять. Ты должен был полюбить меня. Ты должен был быть счастлив. Мы должны были быть счастливы, — он потряс головой, отрицая это. Отрицая всё это. — Нет… нет, нет, нет… Это неправда! Это не мы. Это… сон… сон… ложь. Чудо-Женщина лгала. Это она поместила это в мою голову. Это она сказала, что мы никогда не будем вместе счастливы. Ты любишь меня! Брюс не ответил, не отреагировал. Не вздрогнул от резкого тона Супермена. Как игрушка. Компьютер. Потрепанный раб, используемый для затуманивания разума своего хозяина. — Нет… — Супермен схватил мужчину и дернул его вперед. Смял вместе их губы. Брюс позволил себя целовать. Позволил двигаться его губам. Позволил вторгнуться в его рот. Он не сопротивлялся, как он обычно делал. Не стиснул челюсти или не попытался отвернуться… но почему-то это пустое присутствие было хуже… гораздо хуже… по крайней мере, раньше он проявлял какие-то эмоции. Был хоть какой-то ответ. Теперь он был полый. Пустой. Холодный. Супермен отстранился. — Черт, Поцелуй меня! Брюс послушно наклонился и поцеловал его. Неосторожное прикосновение губ к губам. Затем он отступил назад. Ждал его следующей команды. Супермен смотрел на него, стиснув челюсти, и жестко сорвал трусы Брюса. Ему нужно было доказательство от этого человека. Все, что угодно. Что-то, что подскажет ему, что это всего лишь игра. Ложь. Он потянул голые ляжки Брюса на свои плечи и взял на всю длину у человека в горло. Схватился за бедра Брюса руками и начал тянуть мужчину вперед, чтобы придавить его собой, и грубо гладил его кожу в такт с прикосновением своего языка. Член Брюса быстро стал твердым, что говорило о том, что они часто это делали. Сам же брюнет оставался невозмутимым. Отдаленным. Закончилось все слишком быстро. Мужчина кончил ему в рот, получил синяки, соответствующие пальцам Супермена, и до сих пор не издал ни звука. Бэтмен наблюдал за ним. Ждал, как и прежде, следующего приказа. Супермен качнулся назад под тяжестью своих неудач. Под мрачным, ужасным, осознанием того, что он потерял. Он не смог спасти Брюса. Он не смог заставить мужчину влюбиться в него. Он не… вместо любви, о которой он мечтал, он создал робота-секс-раба. — Сделай это для меня, — пробормотал Супермен. Перевернулся на спину и смотрел, как Брюс занял позицию между ног и опустился на его член. Брюс работал с простой, чувственной силой. Двигал ртом, языком и руками, оснащенный четкими точными знаниями о том, как довести Супермена как можно быстрее до оргазма. К стыду Супермена, это работало. Его лицо залилось краской, руки сжались в кулаки, и он застонал сквозь зубы, спустив в рот Брюса. Мужчина сглотнул и вытер рот о предплечье. Сидел и ждал его дальнейших указаний. Супермен сел. Его дыхание медленно возвращалось к нормальному ритму. Он встретился с холодным взглядом Брюса. — Ты на самом деле хочешь умереть? — Да. Голос криптонца был мягким, сконфуженным. — Почему? — Я ненавижу то, во что превратилась моя жизнь, — простая жестокая правда. Брюс. — Почему? Я люблю тебя. Я забочусь о тебе. Я сделаю все для тебя. Если ты просто прекратишь это… если просто полюбишь меня… жизнь будет прекрасной, — Супермен потряс головой. — Прошло много лет, Брюс. Неужели после всех этих лет ты не можешь понять… не можешь увидеть… — Это единственная вещь, которую ты не можешь забрать у меня, Супермен, — произнес Брюс. — Ты можешь сломать меня. Ты можешь взять меня. Но ты не можешь получить этого, — его глаза похолодели. — Это единственная вещь, что от меня осталась. — Если ты сдашься, я дам тебе весь мир. — Я знаю, — Брюс прикрыл на мгновение глаза. Черты его лица углубились. Он наклонил голову вперед. — Я не хочу твой мир, — его голос никогда не поднимался с этой ледяной монотонности. — Я не хочу этого, — его глаза открылись. — Я не хочу тебя, — ужасная пауза. — Я и никогда не хотел. — Это неправда. Это ложь. Ты хотел этого! Лицо Брюса неожиданно болезненно исказилось. — Супермен! — Ты хотел этого! Ты желаешь это сейчас! Кто это? Кто обернул тебя против меня? Это Чудо-Женщина? Другой Бэтмен? Джокер? Кто?! — Супермен… отпусти… Супермен проснулся. Он был в кровати. Его простыни были запутаны вокруг него. Брюс был сверху него. — Супермен, — мужчина произнес сквозь стиснутые зубы. Его лицо покрылось потом. Голос дрожал. Глаза широко раскрылись. — Пусти… ах… отпусти, — след на его щеке был красным. Свежим. Окруженный синяками, укусами и царапинами, которые простирались по нижней стороне его лица. Его волосы были темные. Сон… это был просто сон… он знал это… знал… — Отпусти меня. Супермен обнаружил, что удерживал Брюса за запястье , сжимая его. Еще чуть-чуть и он бы сломал его. Во сне он схватил Брюса, протащил его по кровати и затащил его на себя. — Супермен… Он отпустил его. Брюс выдохнул и практически рухнул на него. Кровь хлынула под кожей. — Мне жаль, Брюс. Когда мужчина отодвинулся, его глаза стреляли ледяными кинжалами. Он вернулся к дальней стороне кровати. Смотрел на него с интенсивностью антилопы, наблюдающей за отдыхающим львом. — Я не хотел… — он потер висок, — Это просто сон. Просто плохой сон. Брюс выглядел так, словно был готов спрыгнуть с матраса, несмотря на свою сломанную ногу. Недоверие, ненависть, страх воевали за господство в его глазах. Но, о, Боже, он был прекрасен. Там не было ничего пустого. Никакого спокойствия. Ничего в этом человеке не было похожего на его сон. Супермен откинулся на кровать и вздохнул. Это все стресс. Война. Поведение Брюса. Уход Чудо-Женщины… все это медленно изводило его. Но он не мог позволить им добраться до него. Он не мог позволить этому встать между Брюсом и им. Не сейчас. Не когда Брюс всё еще растерянный. До сих пор борющийся. Он должен был оставаться сильным. Неуступчивым. Под контролем. Он должен был остаться сдержанным. — Все хорошо, — пробормотал криптонец. — Я не трону тебя. Ты можешь лечь спать. Но он не спал. Никто из них. Когда наступило утро, Супермен встал с кровати и быстро переоделся в свою отброшенную униформу. Когда инопланетянин набросил свой плащ на плечи, он обернулся на мужчину, наблюдавшим за ним с кровати. — Я вернусь вечером. Брюс не ответил. Сузил глаза, рассчитывая. Супермен резко отвернулся от этого взгляда. Слишком похожий взгляд на тот, что был у Брюса во сне. Слишком холодный. Слишком темный. Слишком закрытый от него. Брюс боялся его. Недостаточно, чтобы сделать его бездумно любезным. Но достаточно, чтобы сделать его осторожным. Чтобы сделать его опасным. С низким рычанием он улетел, вылетел из крепости и бросились прочь, в атмосферу Через мгновение он услышал гневные протесты людей, митингующих против атлантов в Готэме. Узнал о толпах, собравшихся у входа в Зал Правосудия. Опознал лозунги своих союзников, когда они отталкивали назад людей и выхватывали лидеров из толпы. Спокойно. Он должен оставаться хладнокровным. Но он терял его. По всему миру люди смотрели на Готэм. Смотрели на Метрополис. Смотрели на трещины в его империи. Это были Бэтмен и Джокер. Они как-то это спланировали. Они разрушают его влияние. Доверие, оказанное ему людьми. Они настраивают всех против него так же, как Бэтмен повернул Брюса против него. С ядовитой ложью. Той же ложью, что однажды произнесла Чудо-Женщина. Такой же, какую однажды сказал Брюс. Как те, что вторглись в его сон. Исказили его сны. Угрожали уничтожить его под тяжестью внезапного сомнения. Он потер у виска, рыкнул, и улетел с планеты. Подальше от шума. От отвлекающих факторов. Лжи. Подальше от бесконечных криков о помощи, криков митингующих, и от отвечающего им яростного рева его союзников. Ему нужно было подумать. Чтобы разобраться во всем этом. Осмыслить бурлящий хаос, в который все превратилось. Лига разваливается на части, его мир погибал, и сверху всего этого Брюс до сих пор не признал… не поцеловал его… даже не разговаривал с ним… если бы он… если бы только Супермен мог доверять ему. Брюс смог бы все понять и исправить. С Бэтменом на его стороне, они смогли бы, наконец, достичь того мира, о котором они с Чудо-Женщиной могли только мечтать. С ним он мог собрать Лигу воедино и заставить замолчать протестующих. С Брюсом на его стороне мир, их мир, наконец-то будет спасен.