Взаимопонимание

Артём «катался» попой по стулу, стараясь отвлечь мысли от последней пары, точнее, от того, что после неё ему нужно идти на остановку, где может быть Туманов, с которым они переписывались в ВК уже несколько дней. Туманов прогуливал последние пары, но вчера вывесили новое расписание — группы третьего курса переходят во «вторую смену». Они начинают учиться с 12:00 и заканчивают в 17:35. Преподавателям новое расписание было не по душе, поэтому, пока директор в отпуске, студенты прогуливают, а первые закрывают на это глаза. Он не знал, встретит ли Диму, но от чего-то волновался. В своих мыслях спорил сам с собой, доказывая, что встретиться с прогульщиком — один шанс на миллион, но нечто внутри бесилось, заставляя нервничать и елозить по парте в невыносимости. От звонка резко прорвало пелену мыслей, Артём дёрнулся в испуге. «Да возьми себя в руки, в конце концов» Медленно собирая вещи в рюкзак, он тянул время. — Эй, быстрее, — Егор хлопнул его по плечу, — да чего ты дёргаешься? — Не знаю, какой-то нервный сегодня день, — Артём почесал затылок, — только вторник первого курса, а я уже хочу уйти работать, хоть в сраный Мак. — Да ты чего, — Аня взяла с парты тетрадь с ручкой, закинула к нему в рюкзак и застегнула, призывая уходить. — Ты ещё будешь скучать по этим временам, ведь мы не в школе, где нужно париться из-за учёбы, а в шараге, где нужно только пары посещать, да и то, только первый курс. — А потом можно прогуливать? — в голосе Артёма было слишком много надежды. — Да, но не так, чтобы тебя исключили, хотя, это ещё постараться нужно. Аня взяла парней под руки и дружной компанией троица двинула из колледжа в сторону остановки. Солнце пригревало, тёплый ветерок обдувал, срывая зелёно-жёлтые листочки с деревьев, ещё довольно «одетых», унося их куда-то прочь, сбивая в кучи и швыряя под ноги прохожим. Артём наслаждался такой погодой, он любил начало осени, обещавшее перемены, особенно теперь, когда он в первый раз студент, беззаботный, молодой, с мечтами и планами в будущее, которое ещё можно не приближать. Нервное настроение улетело вместе с листьями, оставляя расслабление. Аврелину становилось легче, он подставил лицо солнцу, смотря на перистые облака и синее небо. Аня с Егором о чём-то говорили, не касаясь его мыслей, но успокаивая своим присутствием — он не один. Шум автобусов раздражал, возможно поэтому, все остальные раздражители покинули его мысли. Сигаретный дым, неприятный, но отчего-то знакомый, с яблочным ароматизатором, который перенёс в его в тот злополучный вечер, когда Артём впервые увидел Туманова. Он опустил голову, встречаясь с кем-то взглядами, не сразу понимая, кто визави, но мозг тут же выдал имя — Дима. Он нервничал весь день, потому что предчувствовал эту встречу? Или это всё — большое совпадение? Туманов затянулся, выпустил дым вперёд себя, не прерывая зрительный контакт. — Привет, — прошевелил губами еле слышно, резко теряя голос. Дима кивнул в ответ, улыбаясь и будто даже хохотнув. Почему-то от этой мысли губы Артёма расплылись в глупой улыбке. Неужели ему нужно признание или одобрение этого человека? — Наш автобус, поехали, — Егор толкнул друга в плечо, схватил за локоть и потащил к дверям автобуса. Аврелин сел на заднее сидение вместе с друзьями, принимаясь искать мелочь по карманам. Кондуктор с постным лицом раздал билетики, собрал дань и развернулся к другому сидению, напротив. Когда кондуктор ушёл к другим пассажирам, Артём почувствовал, как задёргался правый глаз — на, том самом, сидении напротив, лицом к нему, но ниже на ступень, развалился — колени в стороны — Дима Туманов. Он подмигнул Артёму, достал смартфон и уткнулся в экран. Егор что-то рассказывал, но смысл его слов не доходил, кажется, даже Аня не совсем понимала о чём идёт речь, но внимательно слушала. Наверное, это и есть идеальные отношения — слушать другого человека, даже, если он говорит о чём-то непонятном, и пытаться разобраться в его словах. Аврелин же мог не слушать, поэтому развернувшись к окну, он тоже достал смартфон, включил музыку, предвкушая долгую поездку до нужной остановки. За окном мелькали деревья, машины, общественный транспорт, здания и остановки. Люди куда-то спешили или прогуливались, вызывая интерес — как они живут, куда идут, что будут делать, когда окажутся в пункте назначения? Артём представлял в своей голове, как живёт кто-нибудь из прохожих, но это вскоре надоело. Взгляд время от времени метался к Туманову, наблюдая, изучая спокойную позу парня, который всё так же не отрывался от своего смартфона, печатая в нём что-то. Хотелось увидеть, что он делает, заглянуть к нему в экран, узнать, как и чем живёт этот человек, о чём думает, чем увлекается, интересуется. Впервые настолько сильно хотелось узнать человека «от» и «до». Туманов поднял на него взгляд. Кажется, будто он тоже был заинтересован, словно и он хотел узнать Артёма, но не знал, как это сделать. Может, он боялся спугнуть? Или не хотел раскрываться перед другим человеком? Туманов выглядел как тот, кто не любит открываться, особенно опаясь того, что его мысли и чувства будут использовать против него же. Диман Туманов 15:31 Чего так пялишься Уведомление высветилось на заблокированном экране, отвлекая внимание от разглядывания старшекурсника. Дима не выглядел злым или озадаченным, он улыбался вопреки опасениям, самодовольно, словно всё внимание ему нравилось. Вдруг так и есть? Артём Аврелин 15:34 Не ожидал тебя увидеть, думал, ты прогуляешь. Тебе неприятно? Мне перестать? Дима пожал плечами и стал что-то писать. Диман Туманов 15:35 Нравится Прост друзья твои нихера не поняли Артём повернулся к Ане с Егором, ожидая увидеть их удивлённые лица, но они на него даже не смотрели, продолжая что-то обсуждать. Зато Туманов давился смехом, отворачивая лицо к окну. Артём Аврелин 15:37 Не смешно Туманов пожал плечами, он не переставал улыбаться, вызывая тепло в груди Аврелина этой своей улыбкой. Было приятно, что он улыбается из-за него. Диман Туманов 15:40 Я седня прямиком домой идёшь со мной? Артём кивнул, даже не стараясь скрыть улыбку. Автобус остановился на очередной остановке, где Егор с Аней, махнув руками на прощанье, сошли. Взявшись за руки они перешли дорогу, направляясь в сторону дома Егора. Артём почувствовал лёгкую зависть, его друзья встречались уже несколько месяцев, и пусть в их отношениях не всегда всё было гладко, но они были друг у друга. Аврелин же чувствовал себя ещё более одиноким, чем когда в их «трио» не было «дуэта». Видя, как счастливы друзья, он не испытывал злости, но чувство одиночества стало острее. Хотелось, чтобы кто-то был рядом, пусть и не было бы любви как в романах, зато и этой грусти не было бы тоже. Ему даже не нужно, чтобы его любили, пусть только будут поддержка и уважение. Рядом кто-то плюхнулся на сидение и бесцеремонно вытащил наушник, вставив его себе в ухо. — Так и думал, что ты слушаешь рок, я в твоём плейлисте ни одной песни из чарта не нашёл. Артём дёрнулся в испуге, заставляя Туманова заржать так, что оставшиеся люди в автобусе, обернулись на них. — Зачем так пугать? Я же могу умереть от сердечного приступа, — Аврелин схватился за кофту на груди, — ты чего? — Мне скучно, — он пожал плечами, — давай выйдем на остановку раньше? Прогуляемся. Сначала Аврелину хотелось его послать, но эмоции улеглись и, выдохнув, он кивнул. На остановке Туманов закурил, проводил взглядом уезжающий автобус и повернулся к Артёму: — Домой торопишься? — Не особенно. Они медленно пошли по аллее до парка. Людей не было, только голуби что-то искали на земле, пугаясь шума, проезжающих мимо, машин. — Слушай, — Артём мялся, ненавидя себя за это, но по-другому не мог, — а почему ты со мной общаешься? — Не знаю, нравишься. Артемьев запнулся. Кажется, на асфальте лежал камень, может, ветка, а может, это был голубь, но факт — он запнулся и оказался на коленях, ободрав ладони, пытаясь уберечь нос от столкновения. — Ну что же за ребёнок неуклюжий, — Туманов поднял его на ноги, отряхнул и осмотрел лицо, затем ладони. — Ты чего под ноги не смотришь? Убиться пытаешься? — Нет, я просто недоглядел. А то, что ты сказал, ну… — Про нравишься? Я уже боюсь что-то такое говорить, вдруг ты снова упадёшь или врежешься ещё во что-нибудь. Туманов был серьёзен, собран, он не врал или врал очень хорошо. Артемьеву было непонятно, почему такой парень возится с ним, почему он говорит такие вещи, что это за развод? — Ты же сейчас не серьёзно? — Не понял, — Дима выбросил сигарету, он стоял прямо напротив, немного выше Артёма, будто давя на него своим ростом. — Ты думаешь, я бы ради прикола под педика косил? Или чё? Ты мне понравился, я решил: «Норм пацан, почему не пообщаться?» — Педик? Ты меня сейчас так назвал? — Себя. Туманов сплюнул куда-то в сторону и, развернувшись, быстрым шагом удалился в другую сторону от той, куда надо было Артёму. Уже дома, сидя на кровати с кружкой растворимого кофе, Артемьев понял, что повёл себя как идиот. Он мог промолчать, они дошли бы до дома, поговорили о увлечениях, может, у них есть что-то общее? Туманову сложно даётся то, что он интересуется парнями, очевидно, даже можно понять, почему он так реагирует остро, но Артём? Ты же сам знаешь, кто ты, давно себя принял, так почему включил истеричку? Нужно извиниться — вот правильное решение, задача, которую нужно выполнить, чтобы не похерить всё. Да, возможно, Дима не тот человек, с которым получится вступить в отношения, но можно дружить, ведь он такой же, только он может тебя понять, как никто другой. От нервозности Артём поднялся с кровати, нарезая по комнате круги. Прямо сейчас нужно было взять в руки смартфон и написать Туманову, извиниться, попросить шанс на дружбу, постараться наладить то, что было. А что, собственно, было? В изнеможении он опустился на пол, прижимаясь спиной к кровати. Он никому не нужен. У него не было «нормальных» отношений, только два года назад две недели гуляли с девочкой с параллели за ручку, а потом разругались. И тогда он ничего не сделал, чтобы остаться с ней хотя бы в дружеских отношениях. Теперь же он старше, понятливее, принял, что девушки не вызывают должного интереса, а парни наоборот, слишком сильный интерес вызывают. И Дима интересный. Слишком интересный. Интереснее самого интересного порно. От мыслей о своей никчёмности хотелось что-нибудь сломать. Или поплакать. Но плакать зазорно, а ломать — мать убьёт, поэтому остаётся только переживать всё внутри себя. Наконец, собравшись, Атрём решился. Артём Аврелин 19:17 Прости меня, я повёл себя как идиот. Мне тоже страшно Диман Туманов 19:17 Поговорим? Глупо улыбнувшись, Артём почувствовал, как его отпускает.