You have 7 days to change your mind

Просто все ускорилось, Как мимолетное мгновение, И от того еще бесценнее Стали твои прикосновения. Просто все ускорилось, Если б я время мог остановить, Я бы потратил все что мне дано, Только на то что бы тебя любить.

Глава 6. Первый шаг в омут. часть 2

Спектакль затягивал. Минимум декораций не раздражал, как это обычно бывает, а завораживал, разжигая больший интерес. Эмоциональное напряжение присутствовало в каждом жесте, в каждой фразе. От Харатьяна я не мог оторвать взгляда. Мне всегда нравились фильмы, где он молодой. Сейчас же передо мной был состоявшийся мужчина, не потерявший с годами своей красоты и набравшийся жизненной мудрости. - Эй! О чем задумался? – Морозов помахал рукой у меня перед носом, вытягивая из мыслей о смысле бытия. – Пытаешься угадать, чем закончиться постановка? - Нет, - качаю головой, с удивлением отмечая, что декорации на сцене уже сменились. Главные герои с какого-то пустыря переместились в комнату, пусть и по-спартански обставленную. – Размышляю о том, почему Судьба любит жестоко пошутить над людьми. - В смысле? – Денис приблизился ближе ко мне, насколько это позволяло сделать театральное кресло. Подобные спектакли он не любил, поэтому не было ничего удивительного в том, что он стремился поддержать разговор. - Вот смотри, - шепотом отзываюсь я, на ходу придумывая ответ. – Персонаж Харатьяна, по пьесе, достаточно красив, умен, популярен у дам и его ждет неплохое будущее, - перевожу дыхание, облизывая губы. – Но отчего-то его герой тратит свою жизнь на то, чтобы опекать умственно отсталого парня, который ему даже родственником не является. У него заведомо нет шанса на благополучную жизнь. Но зачем Судьба распоряжается так, что шанса на хорошую жизнь нет и у красавчика? - Наверное, потому что автор пьесы хотел показать то, что еще не все люди черствы, - равнодушно пожимает плечами Дэн. Похоже, он ожидал, что я приведу другой пример. – Ты на Харатьяна давай смотри, а не о вечном думай! - Ты хотел услышать что-то иное? – зачем-то интересуюсь я. Ведь знаю же, что опять во что-то вляпаюсь. С таким другом, как Денис, по-другому нельзя. - Я думал, что ты пример с однополой любовью приведешь, - Морозов практически касается моего уха губами, опаляя кожу горячим дыханием, отчего по телу бегут ненужные мурашки, а внутренности скручивает. Почему все сравнивают любовь с бабочками в животе, не понимаю. - Мне-то от этого что? – поворачиваюсь к нему вполоборота, чувствуя, что ситуация снова накаляется. Денис специально выбрал такое место, из которого я просто так сбежать не смогу. А следовательно нам придется поговорить. – У меня таких проблем нет. - Но ты со слабоумными не нянчишься, - резонно возражает Морозов. Он настроен на серьезный разговор и не собирается сдаваться или отступать. В этом весь Дэн. – Зато с парнями возишься. Даже целуешься. - Но это же не любовь, - шепчу в ответ, совершенно забыв о том, что пришел смотреть спектакль. – К тому же, есть страны, где подобные отношения можно узаконить и обвенчаться. К слабоумным же людям во всех странах относятся одинаково. Моя проблема актуальнее. - Только лично тебя она не касается! Ты даже в глаза ни одного дауна не видел, - злится Денис, сжимая теплой ладонью мое колено, словно стремится удержать. - Точно так же, как и то, что я не влюблен ни в одного парня! – шлепаю его по руке, сбрасывая ее со своей ноги. – Пойми, я не педик. К тому же, мы вряд ли бы начали с тобой снова общаться, не загадай Яр мне этот спор. Ты бы ко мне сам не подошел! - А вот тут ты уже ошибаешься. Не было бы никакого спора, если бы я не подошел к Лаврову и не попросил его об этом, - бесстрастно говорит Морозов. Словно мне должно было быть понятно это с самого начала. - Что? – я потрясенно смотрю на него. Слов, чтобы выразить мое удивление, нет. - По дороге домой расскажу, а сейчас у тебя спектакль… *** Желтоватый от посыпанного песка снег хрустел под ногами. Кое-где можно было заметить блестящие корки, образовавшиеся на дорожках у подъездов в результате ледяного дождя. Местные дворники то ли поленились сколоть ледяные настилы, то ли посчитали, что песка будет достаточно. - Опять здесь отираешься, Морозов? – Лавров стоял, прислонившись спиной к двери подъезда, бледно-коричневой с облупившейся понизу краской. – Что тебе нужно? - Не твоего ума дела, - Дэн отвернулся, не предпринимая никаких попыток спрыгнуть со спинки лавочки, на которой сидел весь прошедший час, словно на улице было лето. – Есть такая поговорка: «От любопытства кошка сдохла». - Это не любопытство, а вопрос, - Ярослав подошел ближе, ежась в пуховике, надетом на домашнюю футболку. – Ты уже полтора года отираешься около дома Кира. Тебе не кажется, что это, как минимум, странно? - А это дом твоего дружка? – смеется Денис, вытаскивая из кармана утепленного и явно дорогого пальто пачку тонких сигарет и закуривая. – Не знал. - Ты можешь сколько угодно притворяться, что ты здесь по другому поводу. Будь я Кириллом, я бы даже купился на это, но в отличие от него, я прекрасно вижу, как ты пожираешь его взглядом в коридорах и кафетерии, - отряхнув рукавом куртки край лавочки, Яр присел, хмуро разглядывая блондина и размышляя, сколько нахальства и бравады еще в нем скрыто. – Это не похоже на то, что он тебя раздражает, бесит. Это даже на ненависть не тянет. - А на что тянет? – лениво выдыхает дым из легких Дэн, снова поднося фильтр сигареты к губам и делая затяжку. По нему трудно сказать, что он думает в данный момент. Ледяной принц, лишенный всяческих эмоций. - Он тебе нравится, - не спрашивает, а утверждает Лавров. Ему не требуется смотреть на собеседника, чтобы понять, что он попал в точку. Хмыкнув, он сам достает из кармана пачку сигарет и долгое время вертит ее между пальцами, прежде чем достает одну и закуривает. – Мне плевать на ваши с ним разборки, пока ты его не трогаешь. Но то, что ты пасешь его около подъезда, каждый раз прячась за углом дома, стоит ему выйти на улицу, раздражает. - Боишься, что украду твоего ненаглядного цыпленка и изнасилую? – Морозов весело улыбается, кидая в сугроб недокуренную сигарету. – Не трусь. Я не маньяк и не садист. С Киром у нас все будет по обоюдному желанию. Но… - Что? – напрягается Яр, пристально вглядываясь в лицо старшекурсника. - Мне понадобится твоя помощь, - спокойно и уверенно говорит Денис. – Я докажу тебе, что Кир сам пойдет на контакт. Он будет даже рад этому. Но нужно, чтобы ты его вначале подтолкнул, заставил первым подойти ко мне. - Зачем? – Ярослав удивленно смотрит на него, даже забывая делать затяжки и позволяя сигарете медленно догорать самой. - Когда-то давно мы с ним были друзьями. Лучшими, пожалуй, - коротко говорит Дэн, не отводя взгляда от глаз Лаврова, снова говоря, видишь, я не вру. – Он для меня был младшим братиком, о котором я всегда мечтал. - И что же случилось потом? – холодно спрашивает Яр, пытаясь понять, почему сейчас лучший друг шарахается от Морозова так, будто тот болен чумой или язвой. - Мы поссорились, сильно, - уточняет Денис, сцепляя пальцы в замок и глядя куда-то мимо Лаврова. – Если я сейчас подойду к Киру, он и слушать меня не станет. А мне бы очень хотелось перед ним извиниться. Сказать, что я был не прав… *** В машине было тепло. Печка грела промокшие из-за снега, попавшего в ботинки, ноги. Что сказать Денису я не знал. По его рассказу выходило, что это не он вел себя, как последняя сука, а я. Даже Яр смог заметить, что я нужен Морозову, я же был слеп. - А почему ты не сделал этого в прошлом году? – нарушаю повисшую в салоне автомобиля тишину я. На мой взгляд, это вполне логичный вопрос. – Ведь на следующий год ты уже учиться тут не будешь. - Повода не было, - как-то напряженно пожимает плечами Дэн. Он даже взгляд от зеркальца заднего вида отводит. – Ты обижен? - Не знаю, - растягиваюсь на заднем сидении, вытаскивая ноги из ботинок, в которых сейчас так неуютно. – Скажу так. Я рад, что мы смогли снова начать общаться. Однако мне обидно, что оба друга скрыли от меня факт своего сговора. - Оба друга? – Денис оборачивается, пользуясь тем, что светофор на перекрестке зажегся красным цветом, и надо остановиться. – Я думал, что значу гораздо больше для тебя. - Дэн… - пытаюсь не дать ему развить тему, но он перебивает. - Кир, ты же сам пришел в театр, чтобы поговорить, - обрывает меня друг. – Давай уже решим все сейчас, чтобы новый день начать без проблем и недомолвок. - Хорошо, - вяло соглашаюсь я. В чем-то он прав. - Опиши мне свои чувства, - Денис отворачивается, трогая машину с места и сворачивая в проулок. Места мне кажутся смутно знакомыми, а потом я вспоминаю, что когда-то был здесь. Это двор Морозова. - Это сложно, - вздыхаю я, прикрывая глаза и собираясь с мыслями. То, что требует от меня Дэн, для меня равносильно самоубийству. Я никогда не был столь многословен, чтобы с ходу формулировать то, что крутится у меня в голове. Язык не подвешен, как говорится. – Я очень боюсь тебя потерять. Сегодня испугался. В какой-то момент подумал, что будет, если Яр ошибся, и ты не придешь в театр… - Какого рода был этот испуг? – подобно психологу интересуется Морозов. Его голос звучит где-то далеко. Меня укачивает, и единственное, что мне хочется сейчас, это уснуть. – О чем ты в тот момент подумал? Что тебе будет больше не с кем поделиться мыслями? - Нет, - отвечаю я на последний вопрос. Чтобы не уснуть, сажусь, приваливаясь плечом к правой дверце автомобиля. – Я… Я подумал в тот момент, что мне будет не хватать теплоты твоих рук и жара губ… - Что? – Дэн резко тормозит, что я практически врезаюсь носом в переднее пассажирское сидение. Поворачиваюсь к нему, чтобы высказать все, что думаю о его манере вождения, но слова застревают в горле. – Повтори, что ты сказал… - Я не могу без тебя, Денис, - не отрывая взгляда от его потемневших глаз, шепчу я. Мне самому не верится в то, что говорю я. Представляю, какого ему. Тому, кто столько раз слышал от меня негативные высказывания о подобных отношениях. - Переночуешь у меня? – то ли спрашивает, то ли утверждает Денис. Я лишь молча киваю, разглядывая стоящее за окном дерево. Что-то мне подсказывает, что сейчас все слова будут лишними, а с моим умением ляпнуть невпопад, то вообще лучше держать язык за зубами. *** Он проводит языком по верхней поверхности моей ступни, начиная от большого пальца и заканчивая легким укусом у косточки на щиколотке. Я вздрагиваю, сжимая в пальцах уже сбившуюся подо мной простыню. Язык Дэна скользит по икре, около колена он замирает, отрывая мою ногу от кровати и прихватывая нежную кожу под коленной чашечкой. Кусаю губы, зажмуриваясь и чувствуя, как по всему телу проносится плеяда мурашек, а в паху становится тяжело, и даже немного больно. Морозов поднимается выше, выцеловывая внутреннюю сторону ляжек. Он не спешит, наслаждаясь каждым миллиметром моего тела. Хочу что-то сказать, но лишь тихий всхлип срывается с губ, и я отворачиваюсь, пряча от него покрасневшее лицо. Чувствую его губы у себя на внешней стороне бедер. Он проводит языком по широкой резинке плавок, подцепляя их с двух сторон указательными пальцами и стягивая. Я лишь приподнимаюсь, позволяя ему снять с себя последнюю часть гардероба. - Кир… - его губы около моего уха, язык скользит в ушной раковине, заставляя меня довольно жмуриться. Тело послушно отзывается на его ласки. Каким-то образом он знает про все эрогенные зоны на моем теле, коснувшись которых, он получит власть надо мной, а я потеряю над собой последний контроль. – Если мне все это снится… Мотаю головой, потому что говорить уже не могу. С моих губ срываются тихие полустоны, от которых вздрагивает Денис, сильнее вжимаясь в мои бедра своими. Чувствую его твердый и горячий член возле своего. Это непривычно, но так возбуждающе. Морозов покачивает плавно бедрами вперед-назад, имитируя секс. При этом его член трется о мой, и от этого сносит крышу. - Дэн, пожалуйста… - кое-как выдыхаю я ему в область шеи, обнимая за шею и зарываясь обеими руками в длинные светлые волосы. Сейчас с моей просьбой рушатся последние барьеры. Денис замирает, влажной ладонью проводя по моей груди и обхватывая оба члена, сжимает их, медленно проводя кулаком по всей длине. Смазка смешивается. – Пожалуйста… - Потерпи еще немного… - шепчет мне в губы он, дразня, но не целуя. Я все еще боюсь открыть глаза, поэтому лишь по ощущениям понимаю, что его лицо снова возле моего паха. Денис проводит языком по внутренней стороне моих бедер, срывая с моих губ протяжный, умоляющий стон. Его язык скользит у основания моего члена. Я поскуливаю, толкаясь возбужденной и ненасытной до ласк плотью ему в кулак. Он поочередно облизывает яички, лишь только после этого проводит языком по всей длине ствола, накрывая головку губами. Я замираю, плавясь от жара его рта на своем члене. Морозов лениво проводит языком по головке, вырывая у меня еще один умоляюще-протяжный стон. Сомкнув губы плотным кольцом на моем члене, он вбирает его до середины в рот, оглаживая вздувшиеся на нем венки языком. Свободной рукой Дэн придерживает член у основания, поглаживая и практически вынуждая меня толкаться ему в рот. Закинув руки за голову, я сжимаю подушку. Отчего-то я стесняюсь схватить Дениса за волосы и еще плотнее притянуть к своему паху. Я весь красный от стыда, от понимания того, что первый в жизни минет мне делает не сногсшибательная девчонка, а парень, самый лучший и близкий друг. - Дэн… - зову его по имени, когда он отстраняется. Природное стеснение не позволяет мне открыть глаза и посмотреть, что делает Морозов. Чувствую лишь его ладонь у себя на груди. Он упирается в нее, перекидывая через меня одну ногу и оседлывая мои бедра. - Сейчас… - он наклоняется ко мне, привставая с моих бедер и целуя губы, проталкивает свой язык мне в рот. Он дразнит, лаская внутреннюю сторону губ, зубы и небо. Я пытаюсь поймать его, но он ускользает, не позволяя коснуться языка своим. Я полностью поглощен тем, чтобы поймать его за язык, что не сразу понимаю, что член плавно погружается во что-то узкое и горячее. Пытаюсь толкнуться глубже, чтобы быстрее насладиться тугим кольцом, которое с такой неохотой принимает меня внутрь. Но Дэн лишь сильнее сжимает мои бедра коленями, удерживая на месте. - Кир… - Денис отрывается от моих губ, уже обеими руками упираясь мне в плечи. Его пальцы царапают мне кожу. Еще один стон срывается с моих губ, когда что-то тугое принимает мой член полностью. – Открой глаза… - Что? – широко открываю глаза. Я потрясенно смотрю в него, все еще продолжая мять подушку пальцами. Мне трудно поверить в то, что сейчас сделал Морозов. Он упирается обеими ладонями в меня, полностью приняв меня в себя. – Зачем…? Мои вопросы остаются без ответа. Но и они теряют свою актуальность, стоит Денису начать медленно двигаться на мне. Я лежу как столб, потому что боюсь, что от моего неосторожного движения ему будет больно. - Кир, двигайся, - требовательно шепчет Дэн, не отводя взгляда от моих глаз. Не разрывая зрительного контакта, толкаюсь бедрами вверх, в его узкую задницу. Боже, какое это не передаваемое словами ощущение блаженства, которое разливается негой по всему телу. Такого я еще не испытывал еще ни с одной девчонкой, как бы они не старались сжать меня внутри себя. В какой-то момент он начинает двигаться мне навстречу. Я сбиваюсь с ритма, видя перед собой лишь его потемневшие от страсти и желания глаза. Каким-то образом Морозов сам находит оптимальный для нас обоих темп, и вот уже я придерживаю его за бедра. Руки периодически соскальзывают, его бедра влажные от липкого пота. Денис тяжело дышит, упираясь одной рукой в подушку возле моей головы, а второй – водит по своему напряженному члену, все сильнее сжимая меня внутри. Его мышцы болезненно сжимают мой член, и я уже собираюсь зашипеть, когда чувствую, что что-то липкое тяжелыми каплями ложиться мне на живот и грудь. Сердце начинает биться сильнее, и я, толкнувшись в последний раз в Дэна, кончаю, заполняя его нутро своим семенем. - Дэн… - он, морщась, перекатывается на бок, но не обнимает, как обычно это делают девчонки, а тянется за влажными салфетками, до этого ими же принесенными сюда. Морозов дрожащими руками вытаскивает одну из них из пачки, прижимая ее к моей груди и стирая с нее белесые пятна. Затем он просто бросает ее на пол, нависая надо мной. - Что? – он улыбается, убирая с моего лица прилипшие к нему пряди темных волос. Мне хочется спросить, зачем он это сделал, но вопрос так и не срывается с губ. Денис нежно, благодарно целует меня. И я понимаю, что это он сделал нестолько для меня, сколько для себя. Ему тоже нужно было что-то себе доказать.