Алхимия Узумаки Наруто

      Узумаки-Элрик пытался не уснуть, монотонный голос преподавателя буквально загонял блондина в объятия Морфея. Нет, вы не подумайте что парню была не интересна учеба, ему был не интересен именно этот предмет, как, впрочем, и все предметы первого года обучения. Лишь редкие вставки про теорию чакры вырывали парнишку из полудремы. Уж очень блондина интересовала эта тема. Ему был не понятен ее принцип и то, каким образом эта тема работает с алхимией. Это было похоже на рентандзюцу и одновременно сильно отличалось. А может блондину просто казалось? Ведь он ничего не смыслил как в чакре так и в рентандзюцу. Но понять ему это было нужно, ибо алхимия его подводила. Словно чего-то не хватает, чего-то благодаря чему алхимия будет работать на полную. Анализ работал нормально, разложение срабатывало даже немного быстрее чем в Аместрисе, а вот синтез… ни в какую не хотел срабатывать. — Ай! — вскрикнул Узумаки-Элрик словил в свой лоб кусочек мелка, на него взирал Умино Ирука, его брови были чуть нахмурены, а на лице застыла обманчиво добрая улыбка. — Наруто, вот скажи, кем же у нас была основана Коноха? — уверенный в незнании ответа спросил Умино. — Мадарой, — нехотя ответил Узумаки, вызвав на лице Ируки еще большую усмешку. — Не верно, — торжествующе произнес преподаватель, но Элрику было плевать, ведь именно его ответ был верен, а то что преподают тут лишь «история победителей». Чуть ухмыльнувшись блондин опять начал в пол уха слушать о великом первом Хокаге объединившем вокруг себя многие кланы. А сидящий рядом с блондином Саске в очередной раз убедился в эрудированности своего друга.

***

      По улочкам Конохи медленно брел темноволосый парнишка, его карие глаза излучали вселенскую усталость. Звали парня Сарутоби Кен, был он потомственным ниндзя с одним изъяном, он не хотел быть таковым. Еще в возрасте шести лет парнем завладела другая стезя — наука. Его родители частенько ему говорили, что не дадут ему закопать его талант ниндзя, что это будет наихудшим грехом. Тогда парень сплюнул на пол и с максимальным презрением бросил: «Тогда я возьму этот грех на душу» И с тех пор навесил сам на себя кличку Син. Именно тогда он всерьез взялся за эксперименты, взрывы, выбросы газа и прочее непотребство, на территории клана Сарутоби в те дни стали обыденным делом. Потом до мальчишки дошло, что стоит начать с теории. Но он просто не знал ученых. С натяжкой Син мог назвать учеными двух: Вечную Неудачницу и Белого Змея, но увы, труды одного были запрещены, а вторая просто не имела привычки писать о своих исследованиях. Да и их труды были в основном о медицине. Сарутоби же не интересовала теория, он хотел действовать. Он прочел все до чего только мог дотянуться, но ему все еще чего-то не хватало… Пока однажды в общественной библиотеке он не встретил того, кого потом назовет своим мастером. Парнишка сидел за столом и листал книгу, написанную непонятным языком. — Что ты читаешь? — тут же задал вопрос Син, с изумлением смотря на буквы другого языка. — Научный трактат, — ответил, не поднимая головы от книги, его собеседник. — И что пишут? — вновь уточнил Сарутоби. — Он об Алхимии, — с раздражением ответил незнакомец. В тот момент Син еще не понимал всей судьбоносности той встречи, алхимия казалась новым дзюцу схожим с фуин, но каждая встреча с блондинистым алхимиком меняла его мнение. Алхимия затрагивала все аспекты науки, объединяла их в себе и позволяла манипулировать материей вокруг по одному правилу: «Если тебе что-то нужно, то ты должен отдать нечто равноценное взамен»

***

      Саске с остервенением лупил макивару, дерево трещало, от него с неистовой скоростью отлетали щепки. Где-то за ним, сидела на веранде небольшого дома, его мать Микото , рядом с ней расположился глава семейства, да и клана, Фугаку. Они наблюдали за тренировкой сына, он еще никогда не был ею так увлечен. — Хмм… Почему же он так подорвался? — слегка хмурясь спросил Фугаку. — Вот, — ответила Микото, извлекая откуда-то бумажку с нарисованной на ней пентаграммой. — Это что? — удивленно спросил глава клана, рассматривая бумажку шаринганом, в ней не было и капли чакры. — Это то, с помощью чего сын Кушины превратил в труху целое дерево одним прикосновением, — слегка улыбнувшись, произнесла Микото. — А разве они не друзья? — спросил Фугаку, нахмурив бровь. — Друзья то друзья, но сам понимаешь… — мило улыбнувшись, произнесла девушка. — Они же еще дети, у его друга новая игрушка, а он такой не имеет. Вот и бесится. — Ох уж эти дети, — чуть улыбнувшись, произнес глава клана. Семейная чета с любовью наблюдала за младшим сыном. Однако ничто хорошее не длится долго. Через пару дней весь клан Учиха ждала трагедия.

***

      Ночью Узумаки-Элрик не мог уснуть, ему казалось, что все его тело утопало в крови, все буквально пропиталось ее запахом, но вот самой крови нигде не было. Повинуясь странным чувствам, парнишка максимально скрытно вылез из кровати и прямо в чем был прокрался на улицу. Шлепая босыми ногами по холодной земле блондин, с волосами до пояса и в смешных штанишках с нарисованными котиками, шел туда, куда его зловещим шепотком звала интуиция. Тишину ночи прорезал вскрик, откуда-то из-за поворота вылетела темноволосая девушка лет тринадцати, в ее глазах горел алым светом шаринган с двумя томоэ, за руку она тащила девочку лет семи, ее лицо ничего не выражало, а черные волосы были покрыты кровью. Не успел Наруто вымолвить и слова, как голова старшей слетела с плеч, младшая же даже не успела вздрогнуть, сломанной куклой упала на землю. Рядом с девушками появился АНБУ, его маска не имела отличительных черт, он заносил свой клинок над головой семилетней Учихи. — Тваааррррь, — буквально прорычал Узумаки-Элрик, он мог терпеть многое, благо местный менталитет уже повлиял на него, но вот убийства детей блондин не станет терпеть. Ладони с легким хлопком сошлись друг с другом, из земли вылетел небольшой шип, тут же отбитый мечом «безликого». По венам Узумаки-Элрика будто пустили магму, шрамы на щеках еще больше стали выделяться на побледневшем лице, зрачки глаз приобрели кошачьи черты.

***

      Величайший из биджу, Кьюби но Йоко, по обыкновению же Курама, чьи глаза нехотя открывались, на периферии сознания ощущалась ненависть его нынешнего тела. Ядовито-красная чакра тут же потекла за пределы клетки, напитывая систему циркуляции чакры тюремщика демонической силой. Демон уже было собрался начать нашептывать сосуду наполненные злобой: «Убей», «Сожри», «Ненавидь». Как глаза девятихвостого лиса увидели пространство за клеткой. Там на небольшом каменном возвышении стояли врата, все они были покрыты странной гравировкой и от них тянуло мощью. И вот демон на мгновенье впал в ступор, ворота стали открываться. Из небольшой щели прорывались сотни рук, сотканных из тьмы, пока наконец не появилась одна белая рука, затем вылезло и само нечто. Абстрактный силуэт человека, буквально дышащий силой, повернул голову без глаз в сторону морды лиса, на голове тотчас же появилась улыбка, палец левой руки, как бы смеясь, пригрозил демону. За тем силуэт затянули внутрь врат все те же черные руки. — Ну и к черту, — удивленно обронил Курама. — Я лучше еще посплю. Демон уснул, оставив выпущенную им демоническую чакру на усмотрение своего тюремщика.

***

      Анбу с забавным позывным Суслик этой ночью был приставлен к слежке за Узумаки. Казалось все как всегда, но элитный нинздя умудрился проморгать своего подопечного. И лишь волна демонической жажды крови указала ему путь к цели. Там на улице «демонёнок» дрался с членом Корня. Блондин весь был покрыт алой чакрой, из которой были сделаны также два хвоста, развевавшиеся за его спиной. Судя по стойке, он прикрывал собой девочку, лежащую позади него. Вот два хвоста приняли форму рук, и повторили жест блондина. Две ладони из демонической чакры столкнулись в легком хлопке, и изо рта блондина вырвался рык. По всей местности вокруг прошли легкие разряды молний,затем вся местность стала рассыпаться прахом, в ту же секунду обратившись тысячами копий, которые понеслись в сторону «безликого». — Пиздец, — тихо произнес Суслик, думая о том, что ему скажут, когда он будет писать доклад.