Вся наша жизнь.

      Когда Клинт было дернулся показать Барнсу одно из произведений искусства, то не обнаружил его рядом. Бартон глянул в толпу, ища затерявшегося советского убийцу. Тот упорно не обнаруживался.       Клинт нырнул в толпу, разгребая локтями человеческое месиво, попадая под объективы фотокамер и попутно ища Джеймса. Он просто не мог затеряться в толпе со своим мрачным видом, бионикой, и Клинта неожиданно осенило, что раз до этого он скрывался, значит, и сейчас мог. Либо просто ушёл из помещения.       Залы были необычайно большие, но, оббегав их раз по десять, Бартон нашел пропажу. — Нравится? — спросил запыхавшийся лучник, подходя ближе к Джеймсу, который лишь на пару секунд отвлёкся от созерцания картины.       Огромное полотно притягивало взгляды, но Клинт в меру своего образования (несмотря на все труды Щ.И.Т.а) не разбирался особо в живописи и мог назвать разве пару самых известных художников чёрт-знает-какого века. Барнс, кажется, разбирался в живописи намного лучше.       Клинт хотел было дёрнуть того, чтобы уйти и не начать нервничать, глядя на данное полотно: мрачное, с разрушающимся городом, тонущим в агонии людей. Было похоже не то на Помпеи, не то на Апокалипсис, и Клинт, честно признаться, лучше бы ушёл отсюда подальше.       Джеймс покосился на хмурого и задумчивого Бартона, мысленно прикидывая, получится ли закинуть того на плечо, не вызвав паники, наряд полиции, Сатану, Роджерса и новую гражданскую войну. Решив, что такое, в принципе, не особо реально, он просто натянул кепку чуть ниже, аккуратно обнял за талию Бартона (как барышню, о чём немедля сообщил Клинт) и повёл подальше от чарующей картины. — Может, как пойдём отсюда, то купим яблок? — скрыв улыбку, спросил Клинт, из-за чего Джеймс очень выразительно на него посмотрел, явно выражая все свои мысли и чувства (не совсем цензурно, скорее всего) об этой идее.