Game "The life"

Марселин сразу поняла, про что Пайнс спрашивает. Сердце девочки начало быстрее отбивать свой стук. Во рту появился ком, который она не смогла проглотить. Слёзы уже начали поступать к глазам. В голове всплыли картинки прошлых событий. Она вспомнила, что было той тёмной ночью. Во всех смыслах «тёмной». И в том, что на улице было тёмно и по событиям не очень хорошей, даже очень плохой. Девочка слышала, как её окликал Дипп, но у неё не было сил ответить. Парень тряс её за плечи. Первая слёза вытекла из её правого глаза. Ещё одна из левого. Третья слеза снова из левого… Диппер увидел, что она плачет. Снова. Он вообще не понимал, что творится с этой девочкой. Что за странная история? Почему практически при каждом вопросе она плачет? Почему она упала тогда на уроке? Почему его так тянет к ней? Почему она переехала с братом, а не с родителями? Где вообще её родители? Что за парень-сосед, который не в себе, из её прошлого? Эти и множество других вопросов крутились в голове мальчика, на которые Пайнс не знал ответа. Он убрал руки с её плеч. Абадир подошла к столу и взяла одноразовый платок. Высморкавшись и вытерев слёзы, она снова села. — Тебя не понять, что творится внутри меня. Тебя не понять, почему я плачу. Тебе вообще никогда не понять меня. Никому не понять меня… — проговорила она осипшим шёпотом. — Марси, что мне нужно для этого сделать? Она кашлянула в кулак. — Для начала, привыкни к моему поведению. А потом уже посмотрим. Больше никто из них не произнёс ни слова. Они молча сидели, пока не пришла Мэй. Марси взяла долгожданный стакан из рук подруги и сделала несколько глотков. Мэйбл ждала, когда подруга закончит, а после положила наполовину пустой стакан на стол. Пайнсы и Абадир уселись поудобнее. Альфа-двойняшка обняла Пухлю. Марселин со вздохом продолжила начатое.

***

До приезда Джеффа, я занималась своими обычными повседневными делами: рисованием, выполнением домашки, чтением книг и другим. Было четыре часа вечера, когда я смотря фильм на ноутбуке, услышала звук проезжающей машины через открытое окно. Поставив паузу, я выглянула в окно. Около дома Вудсов стояла их же машина. Мне стало интересно, как выглядит теперь Джефф, поэтому я ждала, когда он выйдет из транспорта. Вот вышел мистер Вудс, затем миссис Вудс, Льюис… И Джефф. Пресвятая Принцесса Селестия, он был ужасен. Я его сначала не узнала. Его в прошлом загорелая кожа была кипельно-белоснежного цвета, словно фарфор. Раньше я думала, что у меня кожа светлая, но ошиблась. Его темно-русые волосы были теперь чёрного, как смоль цвета и доставали ему до плеч. (Белая кожа, чёрные волосы. Джефф, как Белоснежка.) У меня тоже тёмные волосы, но от рождения, а у него они выгорели или, что там с ними случилось, возможно, что это парик. Да, скорее всего так оно и было. Джеффри напоминал мне куклу, только живую куклу, очень жуткую куклу. Он повернулся в сторону моего окна и посмотрел на меня, прямо мне в глаза, улыбаясь той сумасшедшей улыбкой, правда теперь она для меня была гораздо страшнее. Этот взгляд прям заживо пожирал мою душу. После совершенный пробел в моей памяти. Кажется, я тогда заснула. Проснулась я наверно через несколько часов. Первая мысль у меня была — ужин у Вудсов. Я посмотрела на часы — был одиннадцатый час. Странно, что я так долго спала, ведь обычно со сном у меня всегда были большие проблемы. Наверно родители спали, но я решила их проведать. Включив свет, я привела в порядок свою комнату: зашторила окна, включила светильник — его вполне хватало и пошла в родительскую спальню. Каково было моё удивление, когда в столь поздний час их не оказалось дома. Конечно же я стала волноваться, поэтому осмотрела весь дом в поисках. Странно, что в некоторых комнатах был включен свет, ведь родители так не поступали, и обычно ругали меня, когда я не выключала его. Мне на ум пришла мысль, что они сейчас напились, и у них не было сил даже дойти до дома. Мои родители практически никогда не пили, по крайней мере в стельку ни разу, или, может, я просто не видела. Моё беспокойство всё возрастало и возрастало. Я пошла в свою комнату и решила для начала переодеться для того, чтобы пойти в дом к Вудсам. Только я надела толстовку, ведь на улице было прохладно, ибо уже вечер, а точнее скоро ночь. На мой телефон пришел СМС со следующим содержанием: «Мне долго тебя ждать, подруга? Застолье без тебя не начнётся». И внизу через несколько строчек подпись: «Джефф». Сразу после прочтения у меня возникли вопросы: Откуда он знает мой номер? И с каких это пор мы стали друзьями?

***

— Марси? Можно вопрос? — спросила у неё шатенка. — Я же сказала, что давайте позже, — недовольно ответила Абадир. — Но он малюсенький. — Ладно. — Ты же сама написала ему, в тот день, когда его брата забрали. Про то, что у него есть друг в этом деле. — Вот, чёрт. Я имела ввиду, что я помогу ему с этим делом. Есть выражение — друг в деле. Я это и ему написала. Теперь ясно почему он меня всю ночь «другом» называл… — Ууу-у. У вас была ночь вместе… — начала Мэй. — Мэйбл, можешь, пожалуйста, зашить рот и послушать меня. Ты же хочешь слушать дальше? — Да. Но пошутить, что ль нельзя уже? Просто ты так серьёзно всё рассказываешь… — Здесь нет ничего смешного, и это действительно очень серьёзно. И… И… Я… — Девочка замолчала. Из её глаз снова потекла солёная жидкость. На Мэйбл нахлынуло чувство вины — из-за неё Марселин снова расстроена. — Марси… Прости, я больше не буду. Девочка пролила ещё несколько слезинок, после чего, взяла подушку и начала в неё смеяться. Выражение лиц Пайнсов было удивительным. То она плачет, то смеётся. Предместруальный синдром какой-то. Когда хрюканье и звуки умирающего тюленя закончились, Марси убрала подушку на место. Мда, теперь подушка Диппера навсегда пропахла Марселин. — Мэйбл, ты тут не при чем. Вам просто нужно привыкнуть к моему странному поведению. Знаешь Диппер, я никогда не думала, что буду когда-нибудь в своей жизни обниматься с мальчиком. Так, что спасибо тебе за это. Хотите услышать, что за ночка была у нас с Джеффом? Близнецы сказали слова согласия.

***

Я положила телефон на место и, отдёрнув шторы, посмотрела на дом Джеффа. На первом этаже горел свет, значит там реально кто-то был. Хотя у меня дома тоже горел свет, но ведь никого кроме меня не было дома. Я пошла вниз. Одев обувь, я пошла в этот поганый дом. Мои руки тряслись. Вот уже и калитка, всего несколько шагов. Я струсила. Развернувшись назад, я побежала домой. Открыв дверь, я упала на гостинный диван. Моя спина почувствовала что-то твёрдое. Этим «твёрдым» оказался мой домашний телефон. Я уж было собралась звонить в полицию… Но у меня не было причины этого делать. Джефф, ведь ничего не сделал. Пока… Я пошла на кухню и взяла оттуда нож — для своей же безопасности. Пробираясь сквозь темноту, я снова начала идти с мыслью: «Всё хорошо, родители и Вудсы тебя заждались. Это просто ужин. Просто ужин…» Я открыла калитку, которая словно предательски заскрипела. Ещё несколько шагов. Вот и входная дверь. Я крепко зажмурила веки и дёрнула ручку двери. Я шагнула вперёд. Веки всё ещё были закрыты. Я услышала шаги, а после и приятный голос: — Рад твоему визиту, подруга. Теперь я уже не боялась открыть глаза, думая, что это всего навсего Джефф. Правда с той ужасно-белой кожей и чёрными волосами. Марселин, что он тебе может сделать плохого? Вот именно — ничего. Я разъединила веки. От этого «милого» Джеффика, из меня вырвался крик. У него были расширенные зрачки, будто он кололся чем-то и прижженные веки, которые свернулись в небольшие складки, образовав чёрные кольца вокруг глаз. Но самым страшным была его «улыбка». Этот мазохист разрезал свои щёки почти до уха, образуя улыбку. Ну, конечно, не до уха, я преувеличиваю, но мышцы он не задел. С неё стекала свежая кровь, пачкая белую худи. Шум в ушах и темнота — признаки потери сознания. Мои колени подогнулись, голова не перестовала кружиться и… Я потеряла сознание.

***

Дипперу, обняв его за шею. На лице Сосны появился румянец, но всё же он обнял её в ответ, переваривая недавно сказанные ей слова про обнимашки. Мэйбл же покрепче обняла Пухлю, представляя то жуткое лицо Джеффа. Она ведь не знала, что ей придётся увидеть его. А может и нет. Для обоих Пайнсов, рассказ подруги был довольно-таки шокирующий. А Марселин вообще это пережила его в живую. — Мне страшно, что я увижу его снова, — прошептала Абадир. — Он остался в там, а ты здесь. Всё хорошо, Марси, — начал успокаивать её Диппер. — Спасибо. Вы самые-самые лучшие друзья, которые только могут быть. Пожалуйста, не прекращайте со мной дружить. Меня много раз использовали, бросали и далее в этом роде. Но вы же не поступите так со мной? Мэйбл отпустила Пухлю. Свинка спрыгнула с кровати и выбежала из комнаты. Мэй обняла брата и Марселин. Тройные обнимашки снова в деле. — Никогда, даже не думай о таком! Я навсегда останусь твоей лучшей подругой, — утвердила Пайнс. Диппер промолчал. Он вообще не представлял, что ему может понравиться подруга сёстры. Обычно все из девочек с кем дружила она, были только помешаны на мальчиках или шмотках. Марселин отличалась от них. По её истории было видно, что ей ещё долго придётся приходить в себя, хотя это случилось почти год назад. Он даже толком не понимал, что чувствует к ней. Это что-то вроде привязанности. Ему хотелось просто находится рядом. Парню даже показалось, что он забыл Вэнди. После знакомства с брюнеткой, он не вспоминал о Кордрой. Они просидели так недолго. Скоро Марси вспомнила о Джеффе и о том, что надо ещё дорассказать близнецам. — Вы готовы дальше слушать? — хрипло произнесла она. — Ты уверена, что можешь нам дальше рассказать? — спросил Диппер. — Да. Я должна вам высказаться, — твёрдо сказала Абадир. Пайнсы отпустили её и восстановив дыхание, девочка продолжила дрожащим голосом, хотя соежы продолжали течь по щекам,

***

Я пришла в себя буквально через несколько минут, привязанная к стулу. Мои руки были сведены за спину, запястья, как я поняла связаны друг с другом. Вдохнув воздух, я почувствовала тот самый запах, когда обнаружила труп Смоки в сарае. Мне было страшно. Как я поняла, это была кухня. Столовые приборы, раковина и прочие кухонные принадлежности. Правда только, я находилась спиной к столу. Это было очевидно, ведь мне его не было видно. Но только где мои родители и родители Джеффа с Льюисом? Что, если он держит их в плену, ведь зачем тогда ему меня привязывать? А если на столе как раз и лежит какой-нибудь труп, ведь тут явно кто-то мёртвый находился? Стоило мне только пошевелиться, для того, чтобы высвободится отсюда, как я услышала шаги, принадлежащие Джеффу. Я закрыла глаза, чтобы не видеть его новое лицо. Он приложил левую руку к моему рту, предотвращая попытки закричать. После Джеффри приблизил своё лицо настолько близко к моему, что нарушил моё личное пространство. Я чувствовала его дыхание на своей коже. Его голубые глаза с расширенными зрачками смотрят прямо в мои. Раньше мне казался страшным взгляд из окна, когда у него была нормальная внешность, но я ошиблась. Я перевела взгляд на его правую руку, он сжимал в ней окровавленный нож. Вот почему я тогда не позвонила в полицию? Сейчас бы возможно мы с родителями сидели и всё было бы хорошо. Наконец, он убрал руку и приблизил нож к моему лицу. Вудс начал выводить невидемые линии от одного моего уголка рта и почти до уха, так же с другим. Получалась очень широкая улыбка. Моё сердце было готово выскочить из меня, когда он это делал. У меня будто пропал голос. — Ну, что подруга, хочешь присоедениться к нашему ужину? — ехидно поинтересовался он, не отрывая взгляд от моих глаз. — Где мои родители? Развяжи меня сейчас же! — Мой ответ совершенно не имел отношение к его вопросу. Он нервно засмеялся и произнёс: — Ты хочешь их увидеть, подруга? — Он провёл пальцем по лезвию ножа. У меня снова не было сил что-либо ответить, потому я кивнула. Мне было пофиг, что этот чокнутый называет меня другом, хотя мы просто одноклассники. Он положил нож в карман худи. После подошёл ко мне сзади и начал разворачивать стул. Я снова закрыла глаза, ведь по запаху там точно должен быть труп. Рядом со своим ухом, я услышала милый голос Джеффа: — Давай, подруга, пора приниматься за еду. Мы же не зря тебя так долго ждали? — Он реально произносил слова таким приятным голосом, будто говоря мне, что всё в порядке. Я боялась его. — Кто «мы»? Я никого не слышу, — спросила я, переборов страх. Послышался его истерично-нервный смех. — Слышать — ты не слышишь. Открой глаза — увидешь». — Я разъединила веки.

***

— Святые печенюшки, зачем я это сделала? — Девочка почти захлёбывалась слезами. — Если бы не эта драка, всё было бы по-другому… — Марселин опустила голову. — М-марси, что там было? — взволнованно произнёс Диппер. Абадир вытерла слёзы с щёк. — Я открыла глаза и увидела моих родителей… И родителей Джеффа… Они… Были мертвы… На лицах Пайнсов отразился шок. Мэйбл закрыла лицо ладонями. Диппер отвернулся, чтобы сестра и Марси не видели его слёз.

***

На их лицах были такие же улыбки, как и у Джеффа. У каждого в груди была дырка, из которой сочилась свежая кровь. Какой-то красный мешочек лежал перед каждых из трупов на столе. Это… Были сердца. Я не выдержала. Мне хотелось, чтобы лучше он убил меня, но не их. Всего несколько часов назад… Несколько часов… Они были живы. Я никогда так не плакала. В глотке всё пересохло из-за солёных слез. Если бы я даже хотела, что-нибудь произнести, то у меня получилось бы тихо и хрипло. Я хотела пить, мне нужна была вода… Сердце готово было вот-вот остановиться… Отбить свои последние толчки и прекратить… Я плакала не только физически. Казалось, мою душу разбили на тысячи маленьких осколков. Я думала, моя жизнь закончилось… Что он убьёт и меня. Я тоже буду сидеть за этим столом, из моей груди будет вытащено сердце, а на лице застынет вечная кровавая улыбка… Он всё смеялся. Смеялся, глядя, как я страдаю. Он смеялся, словно увидел нечто очень смешное. Будто он в цирке, а весёлый клоун со сцены веселит народ своими глупыми шуточками. Роль этого клоуна, по его мнению играла я, а моими помощниками были сидящие за столом — трупы… Казалось, что он потерял всю человечность, что была у него прежде. Я помню его, когда он был… Нормальным. Я видела его слёзы, когда увозили брата. Я видела его настоящую улыбку, искреннюю улыбку, котрая была адресована мне. Я видела его силу воли, когда оставалось ещё чуть-чуть до страшных рыданий. Я видела его доброту, ведь если будь он злым человеком, то не стал бы развлекаться с теми, кого он в два раза старше… Я слышала его удаляющиеся шаги. Мне казалось, что он шёл за «инструментами» для моего убийства. Буквально через чуть более минуты убийца вернулся. Мне противно называть его по имени. Такой, как он не достоин этого. Он был не достоин вообще появляться на свет! Не достоин родителей, которые переживали, когда его жёстко избивали гопники. Не достоин такого любящего старшего брата, который даже пожертвовал собой, ради такой редкой твари, как он. Он ничего не достоин. Моё удивление было даже очень велико, когда он принёс телефон. Первое, что мне пришло на ум — жёстко изнасиловать меня и, сняв на камеру, выложить в интернет. Или выпотрошить меня, перед этим расчленив. Мне было всё-равно. Пусть, что хочет, то и делает со мной. Мне было плевать на свою жалкую жизнь, хотелось, чтобы он меня на месте бы прикончил. Всё равно меня бы никто и не вспомнил бы, только лишь Саймон и Бэтти… Только сейчас я поняла, как мои родители были дороги мне. Я жалела, что последнее время была так мало вместе с ними. Игнорировала их советы: одевать шапку зимой, носить шарф, сидеть прямо, не читать в темноте, выключать свет, когда он мне не нужен… Если был бы хоть один способ, вернуть всё назад… Если бы каким-то чудесным способом, машина времени попала бы ко мне в руки… Я бы первым делом попрощалась бы с мамой и папой… По-настоящему… Ладно уж, буду называть его по имени. Не всегда же «он». Так вот, Джефф принёс телефон. Потыкав пальцами в экран, он начал приближаться ко мне. Мои руки были по-прежнему связаны. Джеффри приобнял меня за плечо. Чувствуя его руку, меня пробрало в дрожь, по моему телу пробежалась волна мурашек. Он вытянул свободную руку с мобильником вперед. Я не помню марки его гаджета, но точно у него экран был покрыт «паутинкой». В этой «паутине» я разглядела себя и его. По нашему отражению можно было понять, что Вудс хочет сделать со мной селфи. Его большой палец нажал на кнопку «сфотографировать» и раздался щелчёк, оповещающий о снимке, и так три раза или более, но Джефф менял свои позы. Я же оставило своё выражение лица таким же: бегущие по лицу слезинки и каменное лицо. Позже он оставил меня в покое и подошёл к… трупам. Я зажмурила веки. Мне было неприятно видеть эти его кривляние в камеру. Если честно, я всегда недолюбивала селфи. Нельзя просто попросить кого-нибудь сфотографировать тебя… В общем, если интересно, то я могу написать сочинение на тему «Почему я не люблю селфи». Когда, судя по щелчкам, всё закончилось, то я открыла глаза. Убийца положил телефон около плиты и ушёл куда-то, оставив меня наедине со своими мыслями. Я думала, почему он просто не может взять свой нож и убить меня, сделать так, чтобы я отмучилась. Но нет, судя по всему я ещё была ему нужна или просто из-за того, что я для него делала в последние дни, он решил меня «наградить» жизнью. Я слышала его приближающиеся шаги, только они были не такими, как до этого. Будто он нёс что-то тяжёлое. Я даже не стала оборачиваться — мне было страшно. Что если, это была, например, бензопила или что-то в этом роде. Он положил это «что-то» на пол и снова отправился наверх. Вернулся Джефф со стулом в руках и поставил его за стол, не задвигая и снова скрылся из поля моего зрения. Судя по его шагам, он волок что-то за собой. Скорее всего тот странный предмет. Любопытство взяло надо мной вверх. Я уж было хотела обернуться, как увидела, что Джеффри пытается «усадить» Лью на стул, принёсенный им недавно… У Лью в животе так же, как и у других зияла дырка, а на шее красовался глубокий порез. Через несколько секунд, у него это получилось. Я, как заворожённая смотрела на новую внешность Льюиса: эта улыбка была и у него, почти до ушей, он явно сделал его счасливее себя, из неё всё ещё сочилась кровь. Одурманивающий запах смерти, который исходил от «гостей», не давал мне нормально дышать. От недостатка нормального воздуха, у меня стала кружиться голова, а вскоре я и потеряла сознание… Кто-то вывел меня из кайфа наштырником. Первая моя мысль была о происходящем в доме Джеффа. Я надеялась, что это сон. Представила, как буду рассказывать о нём родителям. И теперь точно никогда не буду общаться с этим придурком. Но скоро я поняла, что я лежу не на больничной койке или у себя на кровати, а сижу со связанными позади руками. Открыв глаза, я увидела перед собой изуродованное лицо Вудса. Видя, что я очнулась, он убрал наштырь и окликнул меня по имени. В первый раз… Так как я не до конца пришла в себя, то ответила простым кивком. Он сказал, что сейчас придёт. Посмотрев вперёд, я снова увидела родителей. В носу защипало, предательские слёзы навернулись на глаза. Я не представляла, как буду дальше жить без них. Что будет в школе? Неужели ребёнок Саймона и Бэтти не увидит своих дедушку и бабушку со стороны папы? А увидят ли все меня? Выживу ли я? А может, все умерли ещё в две тысячи двенадцатом, когда обещали конец света, а то что сейчас происходит — иллюзия? Я продолжала открыто плакать, хотя раньше я либо себя сдерживала, или когда никто не видел. Я считала слёзы показателем слабости, хотя это не так. Я боялась плакать, боялась оказаться слабой, боялась показать свои чувства даже на секунду. Но сейчас я поняла, что никогда не нужно сдерживаться. Обычно, когда выплакаешься, становится лучше… Не буду филосовствовать, а просто закончу начатое. Меня мучал вопрос: почему Джефф привёл меня в сознание? Почему он сотворил такое с Лью, вёл он его любил? Хотя он убил… Своих родителей… Чего ещё можно от него ожидать? Послышались приближающиеся шаги убийцы. Он что-то положил на пол. Я почувствовала, что он позади меня. Вот почему он не мог просто перерезать мне шею? Или мне надо была говорить вслух: «Псс, перень, просто проведи ножом по моей шее. Тебе сложно?» И всё… Но, судя по его действиям, у него такого в мыслях не было. Он сделал совершенно другое — обнял меня взади, положив голову ко мне на плечо. — Подруга, скоро всё закончится, — будто успокаивая меня произнёс он, гладя моё плечо. Я не понимала, что должно закончиться. — Ч-что им-менно? — с судорожными всхлипами еле спросила я. — Всё, моя подруга. Осталось лишь совсем немножко потерпеть. Он взял с пола то, что недавно положил. И стал подходить к «гостям». У него в руке была бутылка «Виски» и зажигалка. Открыв зубами водку, он стал поливать содержимым трупов. Правда меня Джефф проигнорировал. Когда из бутылки вытекла последняя капля, то он кинул её. Она покатилась в сторону. Джеффри чиркнул несколько раз зажигалкой, со словами: — Прости, подруга, но я должен это сделать. Увидимся, если ты, конечно, выживешь! — Он залился садистским смехом. Затем он ещё раз чиркнул и направил огонь на труп своего отца, ведь он был ближе всех. Пламя постепенно распрастранялось на других, а после и на стол. Я начала пятиться кое-как назад — подальше от дьявольского огня, этот чёртов стул мешал мне. Джефф всё смеялся. Потом он постепенно начал удаляться и помахал мне ладонью на прощание. Огонь обугливал и без того изувеченные трупы. Я отвернулась, чтобы не видеть всего этого и продолжала кое-как передвигаться. Когда я нащупала спинкой стула стенку, то поняла, что мне конец. Но вдруг, мне в голову пришла идея. Я повернулась спиной к пожару. Огонь больно обжигал ту руку, где у меня сейчас ожог, но вместе с этим сгорели верёвки. Я, не медля, встала со стула и побежала на второй этаж. Конечно, это было достаточно опасно, ведь много чего могло бы случиться, но я тогда об этом не задумывалась. Миновав лестницу, я открыла первую дверь, что пришлась мне под руку. Судя по интерьеру, это была спальня мистера и миссис Вудс. Правда на новых обоях было написано их кровью «Сладких снов, мама и папа!». Никто иной, как Джефф не мог этого написать. Я открыла окно и встав на подоконник, уже собралась прыгнуть, как заметила дерево. Я слезла и пошла открывать самую последнюю дверь в этом коридоре. Зайдя, я обнаружила, что это была комната Джеффа. Если бы у меня было бы пару минут в запасе, то я осталась бы посмотреть тут всё. Окно не нужно было открывать — оно и так было распахнуто. У меня был план: вылезти из окна и спуститься по веткам дерева, которое росло рядом, что я собственно и сделала. Последние ветки были срезаны, а значит мне пришлось прыгать. Высота была небольшой — где-то два метра. Я прыгнула, но не приземлилась на ноги, а просто кубарем упала на землю. Встав и отряхнувшись, я побежала домой — вызывать пожарных. Я не помню, что именно сказала и что мне ответили. После звонка, я пошла к себе в комнату и взяла самое дорогое, что осталось у меня от родителей — плюшевого мишку, что они подарили мне на третий день рожденья. Потом я пошла к дому Вудсов и села около калитки, смотря на извергающийся из дома огонь. Последнее, что у меня в памяти из этого дня — как я заснула на земле в обнимку с мишкой…

***

Абадир замолчала. — М-марселин, мне очень жаль, что спрашивала тебя о прошлом… — тихо произнесла Мэй. — Не надо себя винить. Это просто любопытство. А теперь, вы хотите знать, почему я переехала? Пайнсы закивали в знак согласия.

***

Проснулась я в странном месте. Не в больнице и не дома, но точно в какой-то кровати. Я села на ней. Было тёмно. Когда глаза привыкли к темноте, я увидела, что напротив моей кровати, ещё одна — двухъярусная. Я встала и обнаружила, что моя кровать тоже двухъярусная. Набравшись смелости, я решила разбудить того, кто лежал на первом ярусе второй кровати. После небольших толканий в плечо, мне ответил сонный девчачий голос. Я спросила у девочки, что это за место. Она будто уже совсем проснулась и вскочила с кровати. Девочка порылась в тумбочке, кажется. В темноте мне не удалось этого разглядеть. Она включила, только что вытащенный фонарик и побежала будить оставшихся двух. Они тут же проснулись, как только первая сказала слово «новенькая» и тоже включили фонарики. Девочки сели на полу и одна из них поманила меня жестом. Я послушалась и села рядом. В свете фонариков я смогла их разглядеть. На каждой была белая ночнушка. Первая девочка представилась мне — Китнисс. У неё были темно-коричневые длинные волосы, заплетённые в косичку на бок, на вид она была старше меня. Возможно ей было пятнадцать-шестнадцать. После она представила других. Другую звали Ко. Она была японкой, у неё были малиновые волосы, которые были собраны в небрежный хвостик, из которого практически все пряди вылезли. Она тоже была старше меня, наверно ровестница первой. Последняя была блондинкой со средней длины блондинистыми волосами, я увидела, что её глаза направлены в разные стороны, то есть были косыми. Её звали Дерпи. Ей было столько же, сколько и мне. Девочки рассказали мне, что это детский дом. От такой неожиданности я в очередной раз отключилась. Меня разбудил стук в дверь. Не открывая глаз, я услышала женский голос, который произнёс моё имя и шаги приближающиеся ко мне. Меня легонько потрясли за плечо. Я узнала голос Дерпи. Открыв глаза, я убедилась в этом. Она сказала, что меня зовут. Я встала и одела свою обувь, которая лежала рядом с кроватью. Я уже собралась идти, как заметила того самого мишку на кровати. Взяв его, я пошла к двери. Девочки попрощались со мной, а я с ними. Выйдя из комнаты, я увидела женщину средних лет. Она представилась миссис Роуз и сказала, чтобы я следовала за ней. Я не обращала внимание на белые коридоры, которые постоянно сопровождали нас. На меня странно смотрели все дети, будто завидовали мне. Скоро мы подошли к какой-то двери. Миссис Роуз сказала, чтобы я вошла туда, а сама удалилась. Выдохнув, я дёрнула за ручку. К моему счастью, там стоял Саймон, рядом с ним за столом сидел мужчина, постарше моего брата лет на десять. На моём лице возникла широчайшая улыбка. Я побежала к нему и обняла так крепко, что возможно ему было трудно дышать. Позже он сказал, чтобы я села. Я хотела уже спросить куда, как заметила чёрный кожаный стул. Я послушалась своего брата. Мужчина за столом протянул Саймону какие-то бумаги. Он их внимательно почитал и что-то написал ручкой. Я же вертела в руках Хамбо. Так зовут моего мишку, если что. Бро положил бумаги в пакет и обменялся пару словами с человеком. Когда она закончили разговаривать, то Саймон попрощался с тем мужчиной и сказал мне, что надо идти. Когда мы вышли из кабинета, если это так можно назвать, Саймон взял меня за руку и крепко сжал. Меня провожали взглядом все дети, что мы встретили на пути, некоторые улыбались, а некоторые презирали. Он не сказал мне ни слова, за всё это время. Мы вышли из здания и Сай повёл меня к машине. Я её сразу узнала. Такая чёрная, правда в марках я не разбираюсь, но знаю, что просто чёрная. Он сел на место водителя. А я уже собралась открыть заднюю дверь, как он сказал, что я могу сесть спереди. Может быть раньше я этому и обрадовалась, но не сейчас. Я молча села. Через некоторое время мы приехали к дому где он жил с Бэтти. Он был многоэтажным. Саймон припарковал машину и мы пошли к подъезду, а после и к лифту. Наш этаж был седьмым, поэтому топать семь этажей было ни к чему. Раздался звук и двери лифта открылись. Я пропустила брата вперёд, а после и сама вышла. Он открыл квартиру. Нас встретила встревоженная Бэтти. Сай приобнял её и напомнил, что ей нельзя волноваться и что-то шепнул на ухо. Я поздоровалась с ней. Она спросила хочу ли я есть. Мой живот ответил за меня. Мы пошли на кухню. Бэтти положила на тарелку два куска сырной пиццы и чашку горячего какао. Этого мне вполне хватило, чтобы насытиться. За завтраком они сказали, что я буду пока спать в комнате будущего ребёнка. Также я узнала, что у них будет девочка и они думают над именем. Саймон, когда мы поели, проводил меня до этой комнаты. Она была выполнена в детском стиле, даже колыбелька стояла в стороне. Но посередине было раскладное кресло-кровать. Конечно не идеально, но пойдёт. За этот день никто из них не спросил меня о том, что произошло. Да и я молчала. Ближе к вечеру, Саймон без объяснений повёз меня за покупками. Мы поехали в тот же торговый центр. Он сказал, чтобы я брала все, что захочу из одежды. Но ведь у меня же была одежда. Я взяла самое необходимое на мой взгляд и мы поехали назад. Остаток вечера мы провели, смотря какую-то комедию. Правда мне было не смешно. Ночью я не могла заснуть. Ворочалась в кровати до пяти часов утра. Потом заснула. Где-то на полчаса. И снова проснулась. Так я пролежала до семи. Вспомнила про школу. И наплевала на неё. Я слышала, как проснулся Саймон, чтобы пойти на работу. Слышала, как его провожала Бэтти. Слышала, как она опять пошла в спальню. Потом слышала, как она снова вышла из спальни. И слышала, как она пошла на кухню… …Мне надоело просто лежать, поэтому я присоединилась к ней. Мы позавтракали. Она позвала меня погулять. Я согласилась. Я видела, как Бэтти хотела начать разговор со мной, чтобы не молчать всю дорогу, но так и не смогла. Я тоже решила промолчать. Мы сходили за продуктами, и она купила мне альбом и карандаши. До прихода Саймона не было ничего интересного — я весь день рисовала в своей новой комнате. И плакала… Потому, что рисовала счастливую семью — себя, маму, папу и Саймона с Бэтти. Бэтт пыталась меня успокоить, но у неё не получалась. Даже когда брат пришёл. У них вдвоём ничего не получилось. Бэтти сказала, чтобы я поделилась чувствами, ведь так мне стало бы легче. Я восприняла её совет негативно и прогнала их из комнаты. В эту ночь я тоже не спала. Даже минуту. Так продолжалось неделю. У меня были огромные синяки под глазами. Я не знала вообще, как жить. Каков смысл жизни? Моей жизни… …Я видела, как плачет Бэтти, хотя ей это не желательно… …Я видела слёзы Саймона, в первый раз в жизни… …Они плакали из-за меня… Мне больно вспоминать этот отрывок жизни, поэтому даже рассказывать не буду. Всё это время я училась на домашнем обучении. Летом и Саймон поехали в Хелену, где жил его друг. Всё лето я провела за учебниками, чтобы хорошо учиться здесь. Бэтти с ребёнком остались у себя дома. Я не видела свою племянницу до сих пор, но, надеюсь, что скоро увижусь с ней. Мы могли бы остаться там жить, но дело в том, что это было очень близко от нашего прошлого дома, точнее города. Ведь один и тот же штат. А нам хотелось начать жить по-новому. Тем более брату хотелось поближе к морю и солнцу. Саймон, полазив в интернете, нашёл недорогой дом в Пьемонте, а также неплохую школу. Поэтому мы поехали сюда.

***

— И вот я сижу перед вами. Простите, что так мало подробно рассказала о последнем. Вам это было бы неинтересно. Теперь, время вопросов. У вас, что нет вопросов? — Абадир удивлённо смотрела на Мэй, которая так и жаждала завалить её вопросами совсем недавно. Пайнсы сидели с грустными выражениями лиц. Они явно ещё толком не оттошли от рассказа Марси.