He doesn't know

— Здравствуйте, садитесь. Учитель истории зашел в класс, его встретили вставшие дети, которые сели с разрешением. Да, учитель был хоть куда. Двадцать пять лет, всегда идеально уложенные русые волосы, идеально сидящая на крепком теле рубашка, темно-синие брюки, обтягивающие идеальный упругий зад и идеальные стройные ноги. Что уж говорить, молодой учитель истории был предметом обожания почти всех девочек в школе. Да и не только девочек… Мистер Томлинсон. Луи. Только упоминание одного имени заставляло сердце одного из учеников дрожать. Юный Гарри Стайлс, в свои семнадцать отличающийся кудрявыми каштановыми волосами, яркими изумрудными глазами и стройным телосложением, по уши влюблен в своего учителя. О, Господи, не дай Бог об этом кто-то узнает. Когда он выходит к доске, его коленки и руки дрожат отнюдь не от того, что он боится отвечать или что не выучил урок. Нет, все куда проще: он просто пытается сдержать стояк. В самых смелых мечтах Гарри представляет себя с ним. Не может сосредоточится на уроке, пытается скрыть свои красные щеки, хочет отвести глаза от учителя, но не может. Когда мистер Томлинсон поворачивается к доске, чтобы записать на ней тему урока, очередную дату или фамилию известного деятеля, то с Гарри случается коллапс. Все, что он может делать — это смотреть на две прекрасные ягодицы, слишком идеально обтянутые этой темно-синей тканью, на выступающие лопатки и позвоночник, на то, как темно-русые волосы слегка прикрывают шею, и на то, как воротник рубашки трется о кожу. Слишком сильно Стайлс влюблен в своего учителя, и в этот раз, точно так же, как и в остальные, Гарри плюхается на стул на пару мгновений раньше остальных из-за того, что коленки подогнулись. Урок начался, Луи стал собирать домашнюю работу. Гарри испугался, что мистер Томлинсон услышит, как сильно бьется сердце в его груди, когда будет проходить рядом. Поэтому постарался успокоиться, но стоило учителю пройти в каких-то нескольких десятках сантиметров и взять его работу с края стола, заглядывая в глаза, стоило кудрявому учуять тонкий запах его одеколона, как голова закружилась, и желудок упал куда-то в район паха. — Хорошо, сегодня все сдали мне работы, вы молодцы, — очаровательная улыбка Луи, и Гарри услышал тихие вздохи девочек вокруг, еле сдержав свой. Мистер Томлинсон облокотился о стол своей прекрасной попкой, скрестив руки на груди, и оглядел класс. — Никто не хочет выйти к доске и поговорить о Второй мировой войне? — голубые глаза обежали класс и остановились на кудрявом мальчике за третьей партой. — Мистер Стайлс? Гарри медленно выдохнул воздух. Ему показалось, что внутри его самого развернулась Вторая мировая война. Его фамилия в этих устах звучала так… идеально. Невольно мальчик подумал, как горячо она звучала бы во время секса, но одернул себя, устыдившись своих мыслей. К сожалению, хоть Гарри и знал тему, выйти к доске он просто не мог, потому что если расстояние между ним и учителем сократится, то у него непременно встанет, а это будет просто катастрофа. Учитель был слишком недосягаем, слишком хорош, чтобы знать о любви какого-то ученика, которых у него десятки, абсолютно таких же, как и Гарри, поэтому мальчик не собирался давать ему знать о своих сладостных мучениях. — Н-нет, мистер Томлинсон, — голос предательски дрогнул, — я почти ничего не знаю о ней, — Стайлс поднял голову и тут же встретился глазами с пристальным взглядом небесных, глубоких глаз. От этого мальчик поспешно опустил голову, мысленно чертыхнулся и почувствовал, что штаны начинают слегка сильнее давить. Луи усмехнулся, быстро облизывая свои губы. Гарри Стайлс, такой милый, тихий, невинный мальчик. О, Томлинсон не просто так спросил его, нет. Его целью был не рассказ о Второй мировой, а эти длинные ноги, округлые бедра, сладкая задница и кудрявые волосы. Кто бы знал, что самый красивый учитель школы по иронии судьбы является геем. Этот невинный, чистый мальчик даже не догадывается, какие грязные мысли вызывает у своего учителя. «Плохо, очень плохо, мистер Стайлс. Нужно вас наказать, » — сказал бы Луи, будь они наедине. — Что ж, как скажешь. Может, есть желающие? Мисс Стоун? — Луи, к счастью для Гарри, не догадался, что его нежелание идти к доске вызвано кое-чем другим. К несчастью кудрявого, это кое-что выпирало из джинс. Еще пару секунд задержав взгляд на мальчике, учитель перевел его на девушку, вышедшую к доске, и сосредоточился на истории. Гарри был рад, что учитель не стал настаивать, иначе он попал бы в очень неловкую ситуацию. Сейчас Гарри думает о том, как бы поскорее попасть домой, так как это был последний урок на сегодня, а Луи думает о том, что чуть позже обязательно исполнит все свои прихоти.

***

Стайлс быстро заходит в дом и кидает свой рюкзак на кровать. Родители, к счастью, на работе, и мальчик спешит в душ с мыслями лишь об учителе истории. Скидывая с себя всю одежду, Гарри уже не противится встающему члену и, только встав под теплые струи, касается его рукой, прикрывая глаза и прислоняясь к стенке душевой кабинки. С мыслями о том, как губы учителя касаются его кожи, всех чувствительных мест, его члена, Хазз начинает быстро двигать ладонью, закусывая алую губу и тихо постанывая. Это так неправильно, и потом мальчику будет стыдно, но сейчас его учитель истории вытворяет абсолютно развратные вещи в его воображении, и Гарри лишь ускоряет темп, сильнее стискивая пальцами свой член и желая стонать сейчас во весь голос под мистером Томлинсоном. Ему хочется, чтобы Луи бесстыдно оттрахал его, но все, что может семнадцатилетний мальчик — лишь надрачивать себе в душе, засовывая в себя пальчики. Гарри осторожно растягивал себя сначала одним пальцем, а затем добавляя их, захлебываясь стонами и представляя, как Луи растягивал бы его точно так же, а потом заменил бы пальцы своим большим членом. Ох, Гарри не сомневался в размере учителя, ведь в таком идеальном парне все идеально. Стайлс представлял, как учитель сжимает его бедра, оттягивает его волосы, стонет его имя и оставляет на коже множество засосов, означающих обладанием им. О, как Гарри хотел бы быть его. — М-мистер Томлинсон. Ох-х, да. Пожал-луйста, глубже, — самозабвенно шептал мальчик, скуля от удовольствия, но неудовлетворения. Конечно, три пальца внутри и рука на члене никак не заменят Томлинсона, но Хазз достает до простаты и кончает, громко всхлипнув, зажмурившись и запрокинув голову. Обессиленно опускаясь по стене на пол, Гарри тяжело дышит, прикрыв глаза и давая струям воды смыть с себя сперму. Прикрыв лицо, кудрявый мальчик покраснел и судорожно выдохнул. Почему Луи не мог быть его одноклассником, его соседом или, например, ходить с ним в хоровой кружок? Почему именно учитель? Виня Вселенную во всех своих мучениях, Гарри поднялся. Пальцы все еще дрожали, а ноги были слабыми. Выключив воду, Стайлс, как-то сгорбившись, вышагнул из душевой кабинки и, накинув на бедра полотенце, вышел из ванной.