От тебя не убегу

Коридор местной больницы был сырым, полы грязными, стены тошнотворного цвета, вместо кресел деревянные скамейки. Просто рай, а не больница. Прям всё о чем только можно мечтать. Но на самом деле было плевать. Да, Сэму было плевать на убранство больницы, главное, что Дин лежит в хорошей палате, но к сожалению пока что без сознания. Пока что длится уже две недели, и Сэм готов стоять на коленях у кровати, лишь бы брат открыл глаза. Но его не пускают. Вчера к нему прибежали люди с шприцом и неизвестным аппаратом, слышались писки аппарата, почти без биения сердца. Когда состояние стабилизировали, Сэм сел рядом с дверью и заплакал от бессилия и осознания того, что чуть не потерял брата. Осознания того, сколько раз Дин был в опасности, но никогда так близко к смерти. И всё это по глупости Сэма. Из мыслей снова вывела внешняя обстановка. Это не больница, а публичный дом. Сэм, конечно, не был там частым гостем, но представление имел. Мимо прошла медсестра. Наверное, уже четвёртый раз за последние полчаса. В этот раз она расстегнула верхние пуговицы халата, оголяя грудь второго размера. Нет, Сэм абсолютно не рассматривал эту медсестру, но когда четвёртый раз видишь эту нахалку, начинаешь интересоваться, чем она пытается зацепить. Это была низкая блондинка, ну это грубо говоря. Если быть точнее, то облезлый карлик с макияжем, как у туземца — патриота. Каблуки были слишком высокие и тонкие, поэтому топот был жуткий. Халат весь перепачкан помадой. Сэм молил Бога о том, чтобы не эта медсестра приглядывала за Дином. Так ведь и до приступа недалеко. Вдруг на плечо Сэма опустилась рука. Подняв уставший взгляд, Сэм увидел врача Дина. Мягко говоря, с врачом тоже не повезло. Прямо под стать медсестре. Низкий, лысый, сто лет не бритый, разит от него всеми помойками Миннесоты, дешёвым парфюмом, не менее поганым алкоголем, потом, дальше определять запахи не хотелось. Из столовой, которая находилась не так далеко, доносится запах протухшей еды, блевать хотелось уже тут, а там вообще находиться невозможно. Запах еды подчеркивал вид доктора. — Мистер Винчестер! Вы тут ночуете?! — Вы только что это заметили?! Я не оставлю своего брата одного, а тем более в таком месте. — Как хотите. Мы провели дополнительные исследования, выявили у вашего брата критическое малокровие. Вы знали об этом заболевании? — Нет, Дин никогда не говорил мне о том, что страдает малокровием. — а про себя Сэм подумал, что это не у Дина критическое малокровие, а у врача критический критинизм. — Что же, это заболевание может сильно отразиться на юноше. Я пропишу лекарства и диету. И могу посоветовать вам хорошую клинику, где о вашем брате позаботятся, и он не будет отягощать вашу жизнь. — Спасибо, конечно, но Дин совершенно не отягощает мою жизнь. Лучше займитесь своим делом. Врач смерил Сэма недовольным взглядом и пошёл по коридору в сторону примерзкой столовой. Сэму ничего не хотелось. Конечно, кроме выздоровления родного братишки. Как Дин будет с этим жить? Как они будут с этим жить? И тут Сэм понял, что это шанс всё начать сначала. Никакой охоты, никаких жертв. Пусть другие упираются, а Сэм купит домик, найдёт работу, Дин будет ждать его, они будут смотреть фильмы по вечерам, и всё будет как надо. Сэм горько усмехнулся. Конечно, так всё и будет. Дин прям побежит и смирится с тем, что ему теперь даже девочек не потискать. Как бы сейчас пригодился талант Дина. Эта медсестра уже раздражает.

***

Сэм просидел до позднего вечера, даже смирился с запахом из столовой, когда к нему подсела облезлая медсестра. — Привет красавчик. Как дела? — Лучше всех.- попытка отвязаться от девушки была не просто безуспешной. Она с треском провалилась, стоило Сэму попытаться пересесть. Девушка моментально прижала его к стене, начала расстегивать рубашку, одновременно снимая с себя халат. — Ты чем-то недоволен, красавчик? — поинтересовалась девушка, видя недовольное лицо Сэма. — Может скажешь, что тебе нужно? — Сэм потихоньку зверел. Девушка, казалось, не понимает о чем он и продолжает стаскивать с Сэма рубашку. — Я смогу сделать твою жизнь счастливой. Ты, я, шампанское. Хочешь визитку отличной клиники для инвалидов? Жизнь станет легче. — Жизнь станет легче, когда мне перестанут давать советы. Я и сам умею думать. Сам справлюсь со своими проблемами. А на тебя только в страшном сне посмотрят. И это будет слепой, немой, глухой и тупой человек.- Сэм оттолкнул медсестру и быстро оделся. Затем сделал вид, что стряхивает с себя следы неприятных прикосновений. — Ах так. Ну запомни, парниша, твой брат никогда не станет нормальным. Он всегда будет изгоем в нашем мире. И в конце своей жизни даже могилы нормальной не получит. Сэм влепил наглой девчонке пощёчину. И влепил бы ещё несколько раз, но решил, что сейчас нет ничего важнее, чем Дин. Она вскочила и убежала. Сэм, наконец, вздохнул спокойно. Но не прошло и пяти минут, как дверь в палату брата отворилась и вышел врач. В попытке понять, как он там оказался, когда успел пройти, Сэм не слушал нужно говорящего врача, но только до заветной фразы. — Можете зайти, но он всё равно без сознания. Сэм кивнул, и как только врач скрылся из виду, тихо встал, приоткрыл дверь и сделал шаг навстречу новой жизни. На белом полотне лежал не менее бледный Дин. На запястьях фиолетовые синяки. Под глазами тоже. Шея вся в укусах, руки тоже, даже на лице есть. Изверги. Сэм опустился рядом с кроватью, взял в руки маленькую ладонь брата, слегка сжал её, смахнул слезу. Дин бы по головке за такое не погладил. И съязвил бы обязательно. Но он спит. Не по затылку влепить, не обнять, не посмеяться. Новая жизнь моментально напомнила о старой, которая была беззаботна и легка, когда всё было лишь игрой. Но как некстати Сэм вспомнил первую охоту Дина. Они с братом всегда были близки, как никто другой. И в этот день отец привез избитого и дрожащего старшего сына. Оказалось, что тот умудрился простудиться, попасть в лапы демона. Просто искатель приключений. Сэм выхаживал старшего брата несколько недель. Дин перестал бояться прикосновений лишь через 11 дней. Ещё через 4 сам приготовил завтрак. А через 5 пошутил насчёт челки Сэма. И младший был счастлив, как никогда. На самом деле, Сэм мечтал всегда быть рядом с братом, но во время ссоры с отцом того даже и не спросили. Отец и Сэм ругались, а Дин стоял рядом и чуть ли не умолял со слезами, чтобы не ссорились. Но каждые три минуты слышал: «Заткнись, Дин!» И Сэм представлял, как Дин расстроился, когда Сэм ушёл, решив оставить эту жизнь в прошлом. Но он простил. Прощал снова и снова, хоть и было больно. А сейчас лежит здесь такой хрупкий, почти неживой, и никто не в силах помочь. Не зная зачем, Сэм заговорил: — Прости меня, Дин. Я был таким дураком, таким дураком. Ты этого не заслуживаешь. Сэм стёр слезинки со щёк. — Я ведь никогда не говорил тебе, как ты много значишь в моей жизни. Я так боялся, что ты сдашься, когда обнаружишь мой уход. Ты не виноват. Ты самый лучший брат на свете, Дин. Ты просто самый лучший человек на свете, Дин. Только очнись, хорошо? Я обещаю, клянусь, я сделаю твою жизни раем, только не бросай меня. Я себе этого не прощу. Сэм покачал головой. Правильно Дин всегда называл его девчонкой. — Я тряпка. Я даже не могу сказать тебе всё это в лицо. Мне стыдно, что я такой человек. Мне стыдно, что я — твой брат. Прости меня, Дин. Я люблю тебя, братец. Вдруг губы Дина дрогнули и послышался шёпот: — Я тебя тоже, Сэмми…