Затерянные миры - 2. Несущий свет

      С ядом ангелы что-то не рассчитали — его не хватило, чтобы сразить деция насмерть, однако лежать, ощущая, как руки и ноги немеют, было, мягко говоря, неприятно. Откуда-то сверху доносились проклятия и ругань, потом прозвучало его имя. А он лежал и даже не мог позвать на помощь. В этом бою он получил несколько легких ран, да еще и эта — к утру, когда демоны выйдут за укрепления подобрать своих убитых и стащить в яму врагов, дабы не отравляли миазмами воздух, разлагаясь, он истечет кровью. Было обидно до черной ярости за то, что так глупо погибнет. Помощи ждать было неоткуда — никто не полезет за укрепления, пока ангелы бродят неподалеку.       Спустя некоторое время он снова услышал свое имя, выкликаемое на два голоса громким шепотом. Никто? Как бы не так. Но что они делают здесь, разве можно было успеть вернуться, да и ночью? Руки не слушались, но работали, удалось отрешиться от мысли, что ему не нужно чувствовать их, чтобы действовать. Кирис кое-как сумел поднять руку вверх, надеясь, что вторая стрела не прилетит. Щелкнуть пальцами вышло раз на десятый, а вместо огонька получилась едва заметная искорка. Но его личной головной боли этого хватило. Спустя несколько мгновений его уже поднимали на вал, бережно придерживая в четыре руки. — Как же мы вовремя повернули назад… — На дороге была засада… Но нам удалось перебить всех. «Откуда засада? Какая еще засада, дракон вас побери?!»       От возмущения и ярости деций аж замычал что-то. — Мы не понимаем. — Вы отдыхайте.       Говорили они тоже на два голоса и разом. Передали его в руки лекаря и смылись, куда — потерявший последние силы деций не видел, глаза застилала багровая пелена, потом дернуло болью в руке, откуда лекарь извлекал стрелу, и на этом Кирис окончательно отключился.       Когда он очнулся, была середина дня. И лагерь казался достаточно мирным, на слух, по крайней мере. Руки и ноги, как он понял, уже слушались, пусть и с трудом, слабость была такая, словно он долго и тяжко болел, но голос вернулся. — Люций! — рыкнул деций. — Дарий! Дромион! Кто там есть!       Люций влетел внутрь. — Да, деций! — Доложи о результатах боя. И что там эрисова* двойня несла о засаде на дороге? — Мы потеряли семерых и пятнадцать ранено, ангелы — двадцать восемь убитыми. Сален и Лаир утверждают, что наткнулись на четверку ангелов-подростков, прикончили их. После чего им показалось, что надо возвращаться. — Показалось им! — прорычал деций, не зная, что и сказать. С одной стороны, именно им он обязан жизнью, с другой, поганцы не исполнили приказ. — Ко мне их.       Оба ввалились и встали навытяжку, кося хитрыми глазами на деция. Тот молчал, мрачно раздумывая, что с ними делать. Знают же, что накажет за невыполнение приказа — в любом случае. — Рассказывайте, бесы**. — Натолкнулись на белоперых, прикончили. Остались без кошмаров. Решили, что проще вернуться за новыми, чем бежать пешком и относить почту, — отрапортовал Лаир. — Почувствовали, что с вами что-то не так, — добавил Сален. — Отлично, разменяли двух кошмаров на четырех мелких пернатых, — нахмурился Кирис, — не выполнили приказ, самовольно сунулись в темноте, едва после отступления ангелов, за укрепления. Ну и что я с вами должен сделать? — Наградить за свое спасение? — Дать еще кошмаров?       Густая бровь деция поползла вверх в слишком яркой гримасе изумления, чтоб это было искренне: — И что же дать вам в награду?       Оба переглянулись. — Как это что? Как и следует по давней традиции… Себя. — Или денег.       Вторая бровь присоединилась к первой в попытке бегства на бритую наголо макушку деция, теперь изумление и какое-то веселое и бешеное недоумение в его взгляде было искренним дальше некуда. — Так денег или меня?       Парочка сделала вид, что очень глубоко задумалась. Были бы силы встать и дотянуться до любимого кнута… — Вас, деций! — И денег. — Удавлю, пар-р-р-ршивцы! — Кирис попытался привстать, но сил хватило только на приглушенное рычание, а раненая рука, на которую он непредусмотрительно попытался опереться, подломилась.       Его сразу же уложили поудобнее, потом Сален принялся проверять повязки. — Вам повезло, деций Кирис, яд не оказал должного воздействия. Плюс, мы вовремя вас нашли. Но рукой лучше не шевелить некоторое время. — А вы и рады, выпороть вас будет некому, — проворчал деций. — Хватит обхаживать меня, чай, не демонисса. Взяли кошмаров — и галопом выполнять приказ. — Я заседлаю, — вызвался Лаир и вышел.       Сален размотал ткань на руке Кириса, посмотрел рану. — Болит? — Не болит, — усмехнулся деций. — Дергает только, но то из-за яда. Откуда ты узнал, что надо возвращаться? Ведь ты же, не Лаир.       Сален принялся быстро наматывать ткань обратно, прикусив губу так, что она под клыком побелела. На вопрос он не ответил. Кирис поймал его за еще совсем небольшой, тонкий рог здоровой рукой, пригнул голову ближе. — Ну? — Я должен закончить перевязку, деций. — А я хочу услышать ответ, а не извечные ваши смехуечки. — Я… Умею такое видеть, — Сален попытался вывернуться. — Мне пора, кошмары ждут.       Озадаченный его словами, деций отпустил рог и устало откинулся на подголовник койки. — Ступай. Люций перевязку закончит.       Сален выскочил прочь, не оглядываясь. Вошел молчаливый, как и всегда, Люций, принялся затягивать узел на ткани. — Лекаря пришлешь, — отослал и его Кирис, прикрывая глаза. Слабость его раздражала, особенно такая бесчестная, как слабость от яда.       Явившийся лекарь дал децию что-то такое выпить, отчего сразу стало неудержимо клонить в сон. Демон успел только глазами сверкнуть, совсем ведь не того хотел, но через миг отягощенная рогами с боевыми стальными наконечниками голова безвольно свесилась набок. — Вот и славно, — пробормотал лекарь.       Сперва лекари пытались изгонять неведомый им ангельский яд, как все прочие — раненые демоны поились отварами специальных трав, поднимались и тренировались до обильного пота. Вот только сутки спустя пот становился кровавым, и демоны умирали в страшных муках, облегчить которые могла только смерть. Но если дать отравленному покой, обильно поить разведенным с водой молоком, наступало выздоровление. А потерять деция было нельзя никак. Повезло, что стрела попала в руку, хотя бы сама рана не станет усугублять действие яда. Если бы только он не рвался встать. Но здесь лекарю в помощь было снотворное, делавшее его вздорного пациента невероятно покладистым — как покладешь, так и лежит.       Сам Кирис это лекарство ненавидел, но поделать ничего не мог. Ему под воздействием снотворных трав еще и сны начинали сниться какого-то странного свойства, причем он их не помнил. Но этот запечатлелся в памяти так словно его нарисовали иглой под веками — Лаир и Сален останавливают кошмаров по пути. Сален идет к ручью умыться, стаскивает с себя рубаху. Его спину перечеркивают шрамы, частично кровоточащие, частично начавшие уже загнивать, с опухшими краями. Во сне еще он удивился: что еще за напасть? Быть такого от десяти ударов кнутом не может, да и кровь церберов, в которой вымачивались кнуты для наказания, именно что загниванию препятствовала. Да, жгло от нее поротые спины ужасно, и следы оставались надолго, но огневицы не должно было быть. Да и не бил он так, чтоб до крови. Прекрасно же помнил: следы были, вспухшие, но без сорванной кожи. — Сален? — он выступил из-за деревьев, обрамляющих поляну с ручьем, намереваясь узнать, какого дракона мальчишка не сказал ничего лекарю.       Сален повернулся. Глаз у него не было, только две кровавые ямы. — Почему вы нас отправили прямо к ангелам? Это из-за вас… Все из-за вас…       Кирис хрипло застонал и проснулся, сел, вглядываясь в щель между пологом и стенкой палатки. — Люций! — Да, деций? — демон появился почти мгновенно. — Кто проверил слова Салена и Лаира касаемо ангелов в нашем тылу? — Никто, деций. Они уверяли, что прикончили всех, мол, это просто детишки решили показать зубы. — Возьми пятерку, езжай и проверь. Немедленно. — Да, деций.       Приказу Люций не удивился, видимо, были какие-то причины отдавать такое распоряжение. Опять же, кто поручится, что дальше не засядут еще детишки? Ангелы не вели честных войн — когорта на когорту, легион на легион. Нет, их война была партизанской, под покровом ночи, под сокрытием густых лесов их родины, ядом, волчьими ямами, ловушками, неожиданными налетами.       Отряд умчался, оставляя Кириса раздумывать, насколько может быть реален его сон. Мысли были бесплодны без подтверждения или опровержения доказательствами, да еще и лекарь пришел и снова напоил мерзким козьим молоком, разведенным водой и снотворными отварами. Возмутиться его самоуправством Кирис не успел.       Опять приснился сон. На этот раз Сален был в гордом одиночестве, выходил из реки, почесывая когтями основания рогов, видимо, росли. Кирис с тревогой осмотрел его, не заметил ни следа пыток или прошлой экзекуции, успокоено выдохнул и лишь теперь заметил, что обнаженный юноша заинтересованно смотрит на него. И собственную наготу. А Сален приближался, хищно облизывая губы раздвоенным змеиным языком. Коротко стриженые волосы юного демона вспыхивали рыжеватыми искрами в лучах солнца, и вокруг не было никакого ненавистного леса. Кирис узнал эти белые и розовые холмы, покрытые полосатым узором виноградников, серебристой зеленью олив. Это был давным-давно оставленный им отчий дом, благословенная земля Империи.       Сален обвил руками его шею, прильнул всем телом. — Утоли мою жажду…       Он был так близко, что Кирис видел каждую прожилку в янтарно-карих глазах, каждую короткую, чуть загнутую вверх ресничку, каждую трещинку на чувственных губах. Он чувствовал жар чужого тела и больше не мог и не хотел противиться желаниям своего. Сален увлек его на траву, в тень деревьев. — Ты ведь тоже голоден, как и я? — Голоден, — согласился Кирис, позволяя ему касаться пальцами основания своих рогов, прослеживать их крутой изгиб и природную остроту кончиков, не скрытую сейчас никакими боевыми накладками. — Тогда мы можем насытиться друг другом, — предложил Сален.       Кирис провел ладонью по его плечу, очертил лопатку и проследил, как выгибается позвоночник, переходя в крепкий, мускулистый хвост, бархатный от покрывающей его короткой шерстки, сжал его у основания. — А-ах, — Сален выгнулся, прижавшись к нему еще сильнее. — Укуси меня.       Кирис, удивляясь собственной покладистости, опустил голову, лизнул его в основание шеи, чувствуя солоноватый, солнечный вкус кожи, сомкнул острые клыки на этом смуглом шелке. Ответом ему был тихий довольный стон. Хвост Салена скользнул меж ног Кириса, сплелся с хвостом деция. Тот двинул бедрами, потерся восставшим членом о чужой член, заставляя юного демона вздрагивать от желания. — Возьми меня, — потребовал тот. — Сделай своим… И тогда мое искусство станет служить тебе. — Твое искусство? — переспросил Кирис, но жар извивающегося под ним тела заставил его потерять нить мысли, желать только одного, и он, привстав, дернул Салена к себе, разводя мускулистые ноги еще шире, раскрывая его, поднимая на руках так, чтобы коснуться языком его входа. Сален застонал, затем все пространство вокруг подернулось дымкой. И Кирис проснулся в своей палатке.       Неудовлетворенное желание тяжело пульсировало в теле, еще не оправившемся от яда, он чувствовал, что проще переждать, пока оно успокоится, нежели доводить до логического конца.