Затерянные миры - 2. Несущий свет

— Деций еще спит, должно быть, — послышалось возле входа.       Голос принадлежал Люцию, значит, они уже вернулись, проверив окрестности. — Не сплю, входи и докладывай, — хрипло отозвался Кирис.       Люций вошел, придерживая левую руку. — Мы успели как раз вовремя, десятка ангелов напала на курьеров, видимо, умудрились обойти наши посты. — Кого-то взяли? Допросили? — деций дернулся встать, зарычал от ненавистной слабости, но все же сел на постели, отбросив покрывало. — Кто еще ранен, кроме тебя? — Взяли двоих, допросить не успели — они покончили с собой. Ранено трое, но без яда, все пустяковые царапины. — Курьеры? — деций тяжело поднялся, перехватился за поддерживающий свод палатки столб. — Курьеры продолжают путь. Сален легко ранен, но вернуться отказался. — Проклятье… Позови Дромиона или Дария, пусть помогут дойти до палатки центуриона. Драконов яд… — Я могу вам помочь, я ранен в плечо, но в левое. — А ты — марш к лекарю.       Явился Дарий, подставил надежное и крепкое плечо. Эти трое были костяком его деции, ветеранами многих битв. Люций — самый младший, четыре года назад разменявший третий десяток лет, Дарий и Дромион — близнецы, обоим лишь на пять лет меньше, нежели тридцатитрехлетнему Тауриону. Остальные в десятке были недавно присланными новициями. Две занозы под хвостом были самыми младшими, двадцатилетками, у которых еще и рога-то не затвердели полностью. Кирис знал их отцов. По правде, лучше бы не знал, но он был некогда обязан им, и потому согласился принять в децию Светоносных их отпрысков. Теперь вот не знал, как уберечь. Лаир и Сален себя считали бессмертными, не иначе — лезли в каждую мало-мальски интересную дыру. Наверное, эти две чумы могли даже в своей палатке найти четырех серафимов в сундуке с одеждой, так талантливо они умели искать неприятности. Впрочем, оглядываясь на свою юность, Кирис мог лишь развести руками: все они в двадцать лет считают себя равными Владыке и горят чистым пламенем, порожденным не меньше чем жезлом Его в подхвостье. Лишь бы теперь эти двое вернулись обратно.       С помощью Дария деций дошел до палатки центуриона и вошел в нее. — Зачем ты встал, Кирис? — немедленно попенял ему Архарг, кивая на удобное складное креслице. — Неужто отсутствие мозгов заразно? — Почти, — тяжело отдуваясь, Кирис мотнул головой. — У меня нехорошие предчувствия, аргикорн. Ангелы пробрались в тыл, мои Светоносные сегодня уничтожили десяток, пленные умудрились покончить с собой. — Вот как… Это точная информация? Было несколько случаев? — сразу насторожился Архарг. — Два. Сначала — ангелы-подростки, я думаю, это были разведчики. Теперь, после ночного боя — полноценная деция. — Вот как. Откуда сведения? — Ты не поверишь. Мои «детки» прикончили первых, а сегодня я сам, словно авгуром в хвост клюнутый, послал шестерых проверить дорогу на Кацинтум. — Отлично клюнули, одобряю, — закивал центурион. — Придется послать децию на прочесывание местности. — А лучше три. Не знаю, скольким удалось прорваться после вчерашнего, пока основная часть связала центурию ночным боем, через Вал. Но деции, чую, мало будет. Ангелы обнаглели. — Хорошо, отправлю три деции. Если внезапно тебя еще клюнет, сразу же сообщай. Ангелы — это не шутки. — Как бы мне эти драконовы авгуры хвост не склевали до самого основания, — вздохнул деций. — Не склюют. Дарий, отведи командира и проследи, чтоб лег в постель.       Кирис хотел, было, возмутиться, но голову повело, словно от крепкого пшеничного вина. Пришлось вернуться к себе и улечься в постель. Сперва деций хотел отказаться от снотворного, но потом рассудил, что Сален может во сне сказать что-нибудь. А может и не только скажет… Но тут он выпил поднесенную лекарем чашу, и сон укутал его мягким покровом.       В этот раз Сален лежал на траве на берегу ручья, а над ним склонялся один из демонов, знакомый децию весьма смутно. И рука его лежала на рукояти ножа, торчавшего меж лопаток Салена. За всем этим наблюдала ангелисса, ласково улыбавшаяся предателю. В руке Кириса сам собой возник боевой кнут, взвыл, вспарывая отточенным наконечником горло белоперой суке, из рукояти выскользнуло острие, парировав окровавленный клинок предателя, свободная рука перехватила его за глотку, сдавила, рванула… Отбросив еще булькающее кровью тело, деций грянулся на колени перед Саленом, накрыл ладонью рану… И проснулся. — Люций!       Тот словно из-под земли вырос, внимательно взглянул, готовый исполнять любой приказ. А что приказывать, если он не мог вспомнить имени предателя? — В центурии Румила Веритаса служит демон, один рог обломан наполовину, на груди — пятно ожога вроде бы в форме подковы. Знаешь такого? — Нет, но найти могу быстро, — Люций явно не понимал, что происходит. — Найдешь — не подходи. Проследи за ним. Я тебе доверяю, ты ведь один из лучших в деции. И присмотри, чтоб Сален и Лаир вернулись назад без приключений. — Понял. Что мне делать, если я замечу… что-нибудь необычное? — Смотри по обстановке. Выезжай сейчас же.       Люций склонил голову и вышел, послышался его голос, затем перестук копыт кошмара. Кирис накрыл ладонью лицо. Было тошно оттого, что сам не может вскочить в седло и мчаться, делать хоть что-то. Лекарь обещал, что завтра слабость уйдет, когда последние капли яда покинут тело деция. С другой стороны, это все может быть просто его собственным сном, совершенно необязательно, что Сален пытается что-то сказать. Он пока сделал все, что мог. Оставалось ждать результата. Каким бы он ни был.       Вошел Дарий, принес плошку с кашей и уже ненавистное молоко. Пришлось есть, с остервенением запихивая в себя надоевшую до колик кашу, но ему нужны были силы, нужно было встать на ноги. И ведь некого винить в собственном ранении, кроме себя.       День тянулся невыносимо долго, к вечеру в лагерь въехали Люций и Лаир. Между кошмарами было натянуто полотно, на котором кто-то лежал. Какая неведомая сила подняла деция с постели — одному Владыке ведомо. К кошмарам он почти бежал, и демоны предпочитали отскакивать с его пути, лишь взглянув в его лицо. — Предатель обезврежен, — доложил Люций.       На полотне лежал бледный как смерть Сален. Кирис заскрипел зубами, заорал: — Лекар-р-ря сюда, быстр-р-ро!       Салена утащили в лазаретную палатку, засуетился над ним лекарь. Люций проводил носилки взглядом и принялся докладывать. Все было, как и приснилось децию, разве что Сален успел увернуться, так что удар пришелся не меж лопаток, а под правую. — Ничего, выжил, значит, будет жить, — кивнул деций. — Хоть кого-то допросил? — Конечно, деций.       Третий кошмар, на котором с поручением ехал Сален, тащил привязанную к спине ангелиссу, перемотанную веревками так, что платья видно не было. — Отлично, сынок, просто отлично, — Кирис оскалил все свои клыки в усмешке, от которой и Люция немного передернуло, что уж говорить о Лаире, ставшем свидетелем этой гримасы. — Предателя взять не удалось… Пришлось его прикончить, — с сожалением отметил Люций. — Главное, что у нас есть та, что заморочила ему голову. Видать, повелся на сиськи, если они там вообще есть. В каземат ее. Лаир, позовешь центуриона. — Да, деций, — Лаир бросился в сторону расположения командования, только хвост мотнулся.       Люций стащил со спины кошмара сверток-ангелиссу и поволок, вскинув как мешок, на плечо. В центурии был собственный палач, правда, давно — уже год как погиб в отражении очередного нападения. И пусть честным воинам претило касаться инструментария палача, но разговорить пернатую суку было необходимо. — Что такое, Кирис, кто теперь укусил тебя за хвост или куда похуже? — поинтересовался спешащий Архарг. — Приветствую аргикорна*. Нынче отличился Люцис, привез чудный подарок. — Вот как, что же за подарок?       Кирис жестом предложил ему пройти в вырытый и укрепленный бревнами и каменной кладкой каземат, где содержались редкие пленники или совсем уж провинившиеся преступники перед казнью. — Да, это и впрямь подарок, — немолодой уже демон подобрался и хищно сощурился. — Что она натворила такого, что ее сюда приволокли? — Соблазнила демона из центурии Румила. И послала его убить Салена. Почему именно его — не спрашивай, аргикорн, не знаю. — Придется заняться ей вплотную, причем лично. Раз уж у нас появляются перебежчики, надо узнать, кто еще мог поддаться… — Я готов помочь, центурион! — Кирис метнул взгляд на пустой и холодный очаг, где следовало зажечь пламя, раскалить инструментарий. — Тогда начни с огня, — кивнул Веритас.       Места в небольшой камере хватало только на двоих демонов и пленницу, Люций со свитком и пером устроился в дверях, готовый записывать слова ангелиссы. Пока что она молчала, лишь смотрела с ненавистью сквозь спутанные волосы, падавшие на лицо. Кирис развел огонь, метнув в жерло очага огненный сгусток на сложенные горкой дрова, выбрал то, что, по его мнению, могло понадобиться для пыток. Хотя он предпочел бы, чтобы белоперая тварь сама все рассказала, такое не случалось еще ни разу. Каждое слово приходилось вытягивать клещами. Когда раскаленный металл коснулся тела, она заверещала, однако ничего осмысленного не произнесла. — Они безумны здесь. Все поголовно — безумцы и фанатики, — покачал рогами Архарг. — Тогда, позволь, я просто вырву ей крылья, — Кирис пылал жаждой мести за едва не убитого Салена. — Начинай, но медленно.       Когда с хрустом и влажным хрупаньем крыло стало отделяться, белоперая снова закричала, в этот раз уже нечто более информативное. — Он должен умереть! — Кто и почему?       Кирис ослабил натяжение веревок, охвативших основание ее крыла. Люцис встрепенулся и приготовился писать. — Провидец…       Однако больше ничего вытащить не удалось, она орала, билась и хрипела. — Что скажешь, деций? — Скажу, что они там на своих болотах обожрались поганок, — проворчал Кирис, поворотом колеса все же разрывая сустав крыла. Раскаленный нож отделил мышцы и сухожилия, прижег рану, не позволяя ангелиссе истечь кровью. На втором крыле она снова забормотала что-то про провидца, про то, что он должен умереть, непременно умереть, это угодно богам. Потом свесила голову и умерла.       Все, что нужно было Кирису, тот узнал, а вот говорить ли о странном даре Салена, он пока еще раздумывал. Если бы тот хотел, он сообщил бы центуриону сам. Видимо, не хотел. — Какой-то бред, — проворчал Веритас. — Какие провидцы, почему умереть. Это она не тебя ли в виду имеет? — Да не провидец я, просто приснилось пару раз. Может, яд их так действует, — ворчливо отозвался Кирис, тяжело приваливаясь к каменной стене каземата. — Утомила, сучка. — Отдохни, — посоветовал центурион. — А ты знаешь, что провидцы, говорят, как раз во сне все и видят? Или что-то в этом роде, сейчас не вспомню. — Ну, что ж, посмотрим, продолжу ли я видеть сны, когда совсем избавлюсь от яда.       Кирис оставил Люция помочь убрать труп, а сам отправился в лазарет, проведать Салена. Лекарь как раз уговаривал того выпить укрепляющий отвар, на что посылался в разные заковыристые места. Пах этот самый отвар примерно как труп недельной давности, пролежавший на солнцепеке все это время. Кирис отобрал у лекаря чашку, жестом отослал его прочь и присел на край койки, усмехаясь. — Значит, не желаешь пить и выздоравливать?       Сален сразу умолк и отвел взгляд куда-то в сторону. — Желаю. Но пить не хочу. — Да, запашок у снадобий нашего доброго Аскераса тот еще, причем, у всех. Но они помогают.       Сален беспрекословно взял чашку и залпом выпил снадобье, после чего откинулся назад. — Пусть меня похоронят под оливами. — Ну-ну, неужто ты так торопишься отправиться служить Владыке за Солнечные Врата? — Кирис смочил чистую тряпицу в теплой воде, стоявшей у постели раненого в плошке, осторожно перевернул его и принялся отмачивать тугую повязку, которой перебинтовали его спину Люцис и Лаир. — А чем это я заслужил такую честь, как собственноручный уход за мной аж самим децием Кирисом? — А почему бы децию и не поухаживать за одним из своих воинов, к тому же, так я хотя бы буду знать, что ты — вот он, смирно лежишь и больше ни в какие сомнительные приключения не встреваешь.       Сален слабо улыбнулся, судя по голосу: — В какие именно приключения я встреваю? — Во все, что попадаются на пути, — нахмурился Кирис. — Вот скажи мне, ты ведь знал, что тебя ждет, зачем ты полез к предателю? Ушел за ним к озеру — за каким драконьим хвостом? — Я надеялся, что мне удастся с ним сразиться… Не мог же я упустить его. — Ну вот итог, — Кирис осторожно убрал последний виток бинта, открывая рану. — Это нужно зашить, чтобы заживало быстрее. — Если только вы лично этим займетесь, — не упустил случая Сален и болезненно охнул, неудачно пошевелившись. — Если только ты не будешь дергаться, — ухмыльнулся деций. — Лежи тихо, я сейчас.       Он поднялся и вышел за ширму, чтобы взять нужное у лекаря. На спине Салена все еще виднелись следы от кнута, к счастью, не загнивающие, как в том кошмаре, просто раздраженные тканью одежды. Рана под лопаткой была достаточно глубокая, чтобы причинять боль, но все же Салену повезло, и легкое оказалось не задето. Кирис только покачал головой, удивляясь запасу удачи мальчишки. — Тебе, надеюсь, не понадобится кляп? — Я тоже на это надеюсь, — когти Салена впились в койку.       Шить раны умел каждый воин в центурии, кто переживал первый год службы. На себе ли, на товарищах, не суть. Вот и деций Кирис умел шить, а рука у него на лечение была легкая, это признавали все, кому посчастливилось испробовать ее на своей шкуре. Сален не издавал ни звука все время штопки, только хвост напрягся так, что готов был оторваться. По нему Кирис, окончив свое издевательство, юного демона и погладил. — Все уже, расслабься. Теперь только перевязка.       Хвост улегся, все еще чуть подрагивая. — Спасибо, деций, — хрипло пробормотал юноша. — Давай-ка, садись, — Кирис помог Салену подняться и сесть, принялся намазывать на сложенное полотно такую же мерзостно-вонючую, как и все остальные снадобья лекаря, мазь, потом пришлепнул его на шов и взялся бинтовать, то и дело касаясь груди демона кончиками когтей, а его хвоста и поджарого зада — коленом. — Ну вот и все. Теперь ложись, тебе надо поспать. — А когда я получу обещанное мне вознаграждение? — взгляд Салена был невинен и чист, как первый весенний цветок. — Когда не будешь скулить от боли при первом же неверном движении, — нависнув над ним так, как в том своем сне, почти коснувшись его губ, самым соблазнительным голосом, на который был способен, проговорил деций и поднялся. — Выздоравливай. — А можно получить что-нибудь авансом? — Авансы не раздаю, это дурной тон, — отрезал Кирис и поспешил выйти.       Лекарь возился с бинтами, вымачивал те в отварах, и на деция внимания не обращал — своих дел было полно. Если уж тот поднялся, и падать не спешит — значит, здоров. Брошенный на демона взгляд это подтверждал: никакой бледности, никакой испарины, взгляд горит, рога сияют, хвост хлещет кисточкой по калигам, как боевая плеть. Образец мужественности и здоровья. Вот и славно, можно не отвлекаться на него. В лазарете еще куча раненых с последнего боя.