Остановить мгновенье.

      Рыжая пытается вырваться, упирается ладошками в плечи Мефисто и почти задыхается, но силы человека и демона в человеческой оболочке слишком не равны.       Мефисто не спрашивает, можно или нельзя, Мефисто просто целует — нагло, жадно, грубо. Целует так, что рыжая готова упасть в обморок — то ли от недостатка кислорода, то ли от прикосновений. Позорно сползти к его ногам безвольной тушкой — и делайте с ней, что хотите, пожалуйста. Впрочем, Мефисто и так делает, что хочет, а у рыжей, сидящей на его коленях мало места для маневра, не выкрутиться и не сбежать.       — Нет, — ухитряется выдавить она наконец, когда Мефисто отрывается от её губ. От этого заявления демон смеется, за что девушке хочется его ударить.       — Нет? — переспрашивает Мефисто. — Ты серьезно думаешь, что скажешь «нет» и я тут же одумаюсь, преисполнюсь благодати и остановлюсь, да? Рыжая, ты радуешь меня все больше и больше. Осмелюсь заметить, что когда ты бросилась мне на шею, пища, как брошенный котенок, я, как истинный джентльмен и не подумал воспользоваться ситуацией. И даже подождал несколько дней. Так что теперь молчи.       — Это… ой, Мефисто, что... Где…?       — Спальня больше подходит для таких дел, — невинно отвечает сэр Фель девушке, ошарашенно хлопающей глазами на его кровати. — Согласись, что в кресле не так удобно?       — Плевать, удобно там или нет, дело в том… — Мефисто не настроен слушать возмущенный лепет, конец фразы прерывается возмущенный писком: с рыжей стягивают футболку без лишних слов и церемоний.       — Это… это изнасилование, — шепчет распухшими от долгих поцелуев губами девушка.       — Вовсе нет, — Мефисто опять смеется, прокладывает дорожку поцелуев по шее, прикусывает кожу на плече. — Но в следующий раз мы обязательно попробуем разыграть эту сцену.       — Изнасилование — это когда не по обоюдному согласию, — прерывисто дышит рыжая, пытаясь отползти по кровати от демона. — А я не говорила…       Мефисто фыркает.       — Говорила, — передразнивает он. — Мне все про тебя ясно. Если бы я ждал, что в один прекрасный день ты сама бросишься на меня с криком «О, Мефисто, возьми меня сейчас же в разных позах всеми известными тебе многочисленными способами!», мне бы не хватило моей демонской жизни.       Во время этого краткого пояснения Мефисто и не думает останавливаться, стаскивает с девушки остатки одежды и задумчиво добавляет:       — Так что надо просто брать и делать с тобой все, что нужно.       Рыжая бы поспорила о нужности данного процесса и привела бы кучу аргументов — если бы ей дали такую возможность. Только вот слушать её некому и сопротивляться все сложнее, и рыжая чувствует себя преданой, преданной своим собственным телом, жалким человеческим телом, не умеющим скрывать желания. Если бы у нее была возможность скрыться, спрятаться, прикрыться хоть какой-то одеждой, как щитом, не выдать предательской реакции на зовущие прикосновения демона, если бы она могла сказать «нет» и поверить в него сама…       — Не стоит врать самой себе, — будто читая её мысли шепчет ей на ухо Мефисто. — Зачем говорить «нет», если твоё тело говорит «да» и ты сама этого жаждешь?       Рыжая кусает губы и выгибается от его прикосновений, стараясь удержать последние остатки гордости — не дать прорваться вскрикам и стонам.       Соблазнительный… коварный… бесстыдный демон опять угадывает её намерения и смотрит насмешливо, с ощущением превосходства — мучительно долгую секунду смотрит ей прямо в глаза, прежде чем вновь одарить быстрым поцелуем, на взгляд девушки слишком быстрым и она безотчетно тянется за Мефисто, желая продолжить поцелуй, и эта попытка заканчивается безуспешно. Горячее дыхание демона она ощущает сначала на своей шее, потом на груди, бесчисленные поцелуи складываются в замысловатый узор, спускающийся все ниже и Мефисто небрежно перехватывает её руки, пытающиеся удержать, не дать прикоснуться к её женской сути, потому что это стыдно и немыслимо чтобы он, ей…       Мефисто ласкает губами и языком, сладкая тянущая боль внизу живота становится все сильнее, рыжая сжимает пальцы так, что ногти впиваются в ладони, вскрикивает протяжно и просит остановиться, желая чтоб он не останавливался ни к коем случае, этой ласки ей уже мало, хочется больше и когда она чувствует внутри его пальцы мир перестает существовать и плевать на приличия, к черту гордость и стыд, кричать просто необходимо, чтобы не сойти с ума от переполняющих ощущений.       Она не успевает опомниться, осознать реальность и начать мыслить, потому что все начинается снова, наслаждение жаркими волнами прокатывается по телу от его рук, пока Мефисто шепчет ей на ухо откровенно непристойные вещи — такие нужные и правильные сейчас, возбуждающе восхитительные, и на все вопросы хочется ответить «да, да, да, пожалуйста!» — только бы закончилось это томительное ожидание чего-то большего, желание принадлежать ему, прямо сейчас, без остатка.       — Послушная девочка… хорошая девочка, — долетает до её сознания его голос и рыжая ощущает демона в себе, глубоко и сильно, и еще раз, и еще, и стонет откровенно и пошло, потому что так надо и правильно, это именно то, что хотят от нее и хочет она. И когда все заканчивается, и рыжая начинает ощущать свое тело как свое, а не принадлежащее кому-то другому, время вновь существует, равно как и мир, которого не было секунду назад, приходит осознание произошедшего.       Вместе с запоздалым стыдом от своих действий и криков, своего обнаженного тела на смятых простынях рядом с мужчиной, который творил такие вещи…       Рыжая краснеет и мучительно шарит рядом с собой непослушными руками, пытаясь найти, чем прикрыться от откровенного взгляда демона. Мефисто ничуть не смущен и не растерян, он изначален и вечен, он видел и делал вещи развратнее и пошлее, чем банальный секс с неопытной девицей. В мире возникнет пара-тройка новых государств, пересохнет какая-нибудь река, а Мефисто все так же будет улыбаться и валяться на кровати с очередной девчонкой, таинственный, неизменный и вечный. По крайней мере, рыжая в этом уверена.       Зеленоглазая вечность обхватывает её за плечи, лукаво прищуривается:       — Итак, на какой день запланируем твое изнасилование?