Остановить мгновенье.

      Гроза ночью — захватывающее зрелище. Пронизывающие небеса молнии озаряют комнату мертвенно-бледным светом, неестественным и пугающим.       Рыжая кутается в плед с головой среди горы подушек, широко раскрытые глаза отражают свет молний, наполняются нечеловеческим блеском.       Не спит.       Сэр Фель не появляется в своей резиденции второй день.       Рыжая знает — у него дела. Орденские благочестивые и демонские темные. Дела, не терпящие отлагательств, куча интриг, множество фигур, требующих контроля, шаг за шагом приближающих демона к цели.       «Странно, что среди всех этих квестов и манипуляций, смысл которых известен только ему одному, ректор умудряется найти время для человека.» — меланхолично думает рыжая. — «Ни малейшего смысла в этом нет, конечно, ровно как и пользы от меня никакой, так что стоит радоваться тому, что иногда у Мефисто возникает желание поговорить со смертной и не претендовать на большее. Я просто маленькая прихоть — и всё.»       Рыжей страшно. Рыжая боится грозы, как ребенок. Не грома — молний. Её богатое воображение трактует молнии не только как разгул стихии и силу матушки-природы, но и как гнев древних богов в слепой ярости уничтожающих все на своем пути. Вспоминает все свои прегрешения, думает, что душа у нее не чиста, водятся за ней грехи, и наказание неминуемо. Рыжая боится, что молния ударит рядом, попадет в дом, проникнет в комнату, пронзит её. Рыжая задерживает дыхание и с дрожью выдыхает когда слышит раскат грома. Гром — это не страшно. Гром — это значит, молния прошла мимо. У себя дома, в своем будничном мире без магии и демонов, в своей маленькой квартире рыжая не боялась гроз. Не так сильно. Не так близко. А здесь, в мире, пропитанном магией, где каждое действие может иметь последствие, Ад и Рай реальны, в демоническом доме Мефисто, где в огромных залах от любого шороха гуляет эхо, отзвуки грозы не успевают затихнуть до нового удара. И молнии, страшные, белесые молнии бьют и бьют, прямо за огромными окнами, и некуда бежать, негде прятаться — Мефисто любит простор и свет, окна — почти под самый потолок! — во всех комнатах. Всех.       «Как еще в туалет не вделал оконце…» — вяло ехидничает рыжая и обхватывает себя руками — снова молния и долгожданный гром, после паузы, кажущейся неестественно долгой.       Три утра. Гроза и не думает заканчиваться, Мефисто до сих пор нет. Рыжая тихонько хнычет под пледом — ей себя жалко, жалко беспричинно и до слез. Глупая детская обида ни на кого конкретно, но на всех сразу, сверлит ей мозг.       «Я как чертов Хатико.» — шмыгает носом: обидно, одиноко, и страшно-страшно-страшно, как страшно в этом доме среди теней и молний! «И кого жду, спрашивается? Демона? Ректора Академии? Он же мне никто. Никто. Не друг, не брат, не любовник — абсолютно чужой и абсолютно мне ничего не должен. И дела. Да. У него есть, просто обязаны быть дела, и я к ним не имею никакого отношения. Спасибо, что приютил, честно, спасибо, не выгнал, и даже разговаривает, тратит свое драгоценное время… драгоценное. Демоны вечные существа, им ведь некуда спешить, значит ли это, что время для них не так ценно? Тогда он мог бы и… нет, не мог бы. Огромная планета с миллиардами душ явно интереснее, чем одна я.»       Рыжая пытается остановить поток эгоистичных мыслей, нельзя ничего требовать от того, кто тебе никто, нельзя вообще ничего требовать в такой манере от других, это неправильно, это низко и придумывать в своей голове нелепые обиды отвратительно и грешно.       «Меня убьет молния» — проносится в голове рыжей после очередного удара грома. «Вот прямо сейчас.»       Вспышка света озаряет комнату ровно в тот момент, когда появляется сэр Фель. Он выглядит раздраженным и усталым и даже не смотрит по сторонам.       Осознание того, что она теперь не одна в этом доме, накатывает внезапно, сжатая в комок рыжая расслабляется — зато одеревеневшие от напряжения мышцы начинает бить дрожь, заметная даже со стороны. Теперь можно спать, все будет хорошо, никакая молния не ударит — ничто не посмеет случиться рядом с высшим демоном без его ведома.       Взгляд Мефисто скользит по ней, ничего не выражая:       — Опять? — раздраженно спрашивает он. — Почему ты не в своей комнате?       Рыжая бы ответила, рыжая расписала бы в красках, как ей было плохо, одиноко и страшно, и поползла бы на коленях, чтобы обхватить ноги демона, и остаться так надолго, чувствуя безопасность и покой, но… с места не сдвинуться, нервная дрожь все еще не утихает, и выдавить из сжатого спазмами горла членораздельную речь не получится.       — Иди спать, — отрешенно и устало говорит Мефисто. Демон и усталость? Разве так бывает? Что должно было случиться, что бы Почетный Рыцарь Ордена Истинного Креста смотрел так пусто и даже не спросил, почему рыжая сидит без света и без ноутбука, в темноте?       Мефисто проходит мимо, и рыжая в последней отчаянной попытке цепляется за его плащ.       — Осмелела? — спрашивает он, небрежно вырывая край плаща из её пальцев. Девушка всхлипывает сухо, пытается поймать плащ непослушными пальцами, как тогда — хвост, и преуспевает в этом не больше. Центр её маленького мира даже не думает ей помочь и усмехается презрительно, с высоты рассматривая жалкую смертную, со всеми слабостями, демонстрируемыми так открыто, так беспомощно.       — Нет, так совсем не годится, — говорит Мефисто, опускаясь на пол рядом с девушкой. — Мне так совсем не нравится.       За окном, совсем близко — опять молния. Рыжей уже плевать на приличия и как это смотрится со стороны. Она просто бросается демону на шею, зажмуривает глаза, чтобы не видеть этого блеклого света, и замирает.       — А ты, оказывается, трусиха, моя милая, — говорит сэр Фель и улыбается. — А так тщательно это скрывала, что я бы не поверил, если бы не увидел.       Рыжей все равно, что он говорит, пусть обзывает как хочет и делает что угодно, главное, она не видит молний, укрытая полой его плаща, в кольце его рук.       «Я отдаю душу демону», — вяло дразнит себя рыжая, — «только потому, что боюсь грозы.»