Не главный герой

      Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, профессор трансфигурации, директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, кавалер Ордена Мерлина первого класса, уважаемый чародей и председатель Визенгамота, медленно отложил перо, свернул пергамент в трубочку и привязал к протянутой лапе одной из хогвартских сов. Сова тут же взмахнула крыльями и вылетела в открытое окно.       Это был вечер самого обычного октябрьского дня. Самого обычного для Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Всего несколько часов назад окончился самый обычный матч по квиддичу между командами факультетов Гриффиндора и Слизерина. Альбус Дамблдор невольно улыбнулся, вспоминая игру. Гриффиндор победил со счетом 190 — 80, несмотря на жуткий ливень. Все таки, в этом году у Гриффиндора была очень сильная команда. Феникс Фоукс спал на своем насесте, спрятав голову под крыло.       Казалось бы, действительно, самый обычный день. Но профессора Дамблдора что-то беспокоило. Едва уловимое предчувствие появилось еще утром, но сейчас оно переросло в явно ощутимую тревогу.       Директор окинул взглядом свой кабинет. Большая круглая комната, полная книжных полок, звенящих и гудящих серебряных приборов. Но ни один из этих приборов не давал поводов беспокоиться. Ни вредноскопы, ни проявитель врагов, ни любой другой прибор.       Интуиция никогда еще не подводила его, но последние четыре года, казалось, беспокоиться было нечего: Волан-де-Морт сгинул, побежденный маленьким ребенком.       Гарри Поттер. Мальчик, который выжил. Дамблдор перевел взгляд на несколько отдельно стоящих, едва заметных приборов. Сейчас пятилетнему Гарри ничего не угрожало.       Нет, Альбус Дамблдор никогда не сомневался, что Волан-де-Морт жив. Рано или поздно он вновь заявит о себе, но не сейчас. В этом Дамблдор был уверен.       Один из серебряных приборов на подоконнике мелодично зазвенел, разбудив феникса.       — О, — удивленно вскинул брови профессор, поманив Фоукса к себе на плечо. — Кажется, нам необходимо встретить гостей на Астрономической башне, мой друг.       Астрономическая башня — была самой высокой башней Хогвартса. Именно на ее верхней площадке проходили уроки астрономии, и именно туда легче всего было приземляться с воздуха, на метле, например.       Но, взойдя по винтовой лестнице и ступив на площадку, Дамблдор ожидал увидеть что угодно, но не то, что предстало пред ним.       Возле каменного парапета стоял огромный фестрал. Явно дикий, не из тех, что приручил школьный лесничий Хагрид. Черный, похожий на скелет, с драконьей мордой и огромными кожистыми крыльями, сложенными за спиной, он стоял переминаясь с ноги на ногу в лунном свете. А по обтянутой кожей спине зверя, прямо за крыльями, стекала струйка крови.       — Вы Альбус Дамблдор.       Фестралы удивительные животные, но они не обладали даром речи. Зверь был не один. И действительно, крылья опустились, открыв взору профессора всадника. Вернее всадницу.       На свете не так много вещей, способных шокировать Альбуса Дамблдора. Но живой представитель народа ройнаров был одной из таких.       Ройнары никогда не были многочисленны, их поселения встречались всего в нескольких местах волшебного мира. Но тем ни менее, около четверти всех книг по истории магии, трансфигурации, заклинаниям и даже прорицанию были посвящены ройнарам. Их трудно было назвать людьми, но и отнести к магическим существам было невозможно, так как они были на порядок выше все известных магических существ. У ройнаров были свои законы, свой уклад жизни, свои правила. Хотя внешне представители этой расы больше походили на людей, чем прочие. Только цвет глаз всегда выдавал их: фиолетовый, лиловый, сиреневый, синий.       Но самое главное — их магия. Им не нужна была волшебная палочка, что бы творить заклинания. Им даже сами заклинания, в большинстве случаев, не были нужны. К тому же, на ройнара слабо действовала магия волшебных палочек. Самое смертоносное заклинание «Авада Кедавра» могло лишь причинить боль представителю этого народа, но никак не убить. В магическом сообществе существовала гипотеза, что первого волшебника обучил магии именно ройнар. Но у этого народа редко рождались дети, и за последние несколько веков осталось всего три или четыре поселения. Одно из них как раз находилось где-то на севере Англии.       За несколько лет до своего исчезновения Волан-де-Морт обезумел от идеи завладеть их магией. Он привлек на свою сторону великанов и оборотней и один за другим уничтожил всех ройнаров. Магическое сообщество в это время было слишком занято своими делами и проблемами, поэтому мало кто вообще заметил происходящее с теми, кто когда-то подарил им магию, а сами ройнары были слишком горды, чтобы просить помощи. Либо не успели ее попросить. Последним пало поселение в Англии.       До этого момента Дамблдор был уверен, что в Англии больше не осталось ни одного представителя этого народа. Но сейчас, прямо перед ним, верхом на фестрале сидела ройнарка. Прямые светлые волосы, дымчато-серая кожа, гладкая как отполированная сталь, и большие яркие глаза цвета индиго.       — Вы Альбус Дамблдор? — повторила женщина. И если первый раз ее фраза звучала твердо и гордо, то сейчас голос дрогнул, словно она держалась из последних сил.       — Да, но, думаю, вы и так это знаете, раз вы здесь, — Дамблдор провел ладонью по перьям Фоукса, сидящего на его плече.       — Мне нужна ваша помощь.       — Что ж, моя дорогая, в Хогвартсе всякий, кто нуждается в помощи, получит ее. Ройнарка глубоко вздохнула и посмотрела сначала на феникса, словно именно он означал, что Дамблдору и правда можно верить, а после в глаза директору. Синие и голубые глаза встретились.       — Я последняя. Волан-де-Морт убивал не всех. Ему нужны были наши женщины. Женщины? Дамблдор нахмурился.       — Зачем же они ему?       — Не перебивайте меня. У меня мало времени. Он… — голос женщины дрогнул, — он насиловал нас. Ему нужен был ребенок. Я думала, ему нужен наследник, но я ошибалась. Он убивал их. Одних сразу, других спустя какое-то время. Девочек всегда сразу. Вместе с матерями. Ему нужны были мальчики. Тех, кто не подошел… он убивал их матерей тоже. Другие не выжили. Только я.       — Не подошел для чего?       Женщина пошатнулась.       — Я не знаю. Подойдите.       Дамблдор приблизился к фестралу, в то время как ройнарка повернула зверя боком и опустила его крыло еще ниже. Вцепившись в гриву и сжавшись в комок, сидя на шее у фестрала, спала девочка.       — Ох! — невольно вырвалось у Альбуса Дамблдора.       — Нет! Она не такая как он! Нет! Она ребенок. Просто ребенок. Мы выжили только потому, что в день, когда она родилась, он исчез. Я смогла ее сберечь! Нас пытали, его слуги не знали, для чего ему дети! Они не знали, что с нами делать! Они думали, я знаю, где он. Я…       Дамблдор не сводил глаз с ребенка.       — Альбус Дамблдор! Я знаю, что он жив. Я хочу, что бы вы защитили мою дочь.       Директор чувствовал на себе взгляд женщины, но не мог посмотреть на нее в ответ. Тяжело было признать, но какая-то часть его души боялась этого ребенка, боялась того, кем и чем она может стать. Как-то раз он уже ошибся в одном ребенке.       — Том Реддл тоже был просто ребенком.       — Нет! — воскликнула женщина, — она не такая. Вы поймете. Вы увидите. Она ройнар. Она последняя.       — А вы? — перевел на нее взгляд профессор, — вы и без меня защищали ее в течение четырех лет.       — Я умираю, — она отодвинула край рваного плаща, показав огромную кровоточащую рану.       Дамблдор был поражен силой, которой обладала эта женщина. Удивительно, что с такой раной она оставалась в сознании. Но этого было недостаточно, чтобы Альбус Дамблдор решился еще раз взять на себя такую ответственность. И ройнарка это видела.       — Альбус Дамблдор, — словно собрав последние силы, твердо произнесла женщина, — за вами все еще долг перед моим народом.       Голубые глаза наконец взметнулись и взглянули на гостью. Воспоминания из далекой молодости всколыхнулись на задворках разума, но директор не успел погрузиться в них: видимо разбуженная их голосами, девочка зашевелилась.       — Мама?       Альбус Дамблдор снова посмотрел на девочку. Она совершенно не была похожа на мать. Темные волосы, светлая кожа, темные глаза. Удивительно красивый ребенок. Еще один. Но, тем не менее, профессору пришлось признать, что в ее глазах не было той искры, которую он когда-то увидел в глазах Тома Реддла в приюте. Это был совершенно обычный ребенок. Безумно испуганный, усталый, дрожащий ребенок. Возможно, для этой девочки не все потеряно. Эта мысль не давала директору покоя.       — Кто это? — девочка перевела взгляд на директора, ее глаза были скорее похожи на черные теплые глаза Хагрида, чем на холодные глаза Тома Реддла.       — Этот человек позаботится о тебе, Ио.       Девочка тут же встрепенулась, схватилась ручонкой за палец матери. Дамблдор кожей почувствовал страх этого ребенка.       — А ты? Ты уходишь? Я хочу пойти с тобой.       Ройнарка устало улыбнулась и провела рукой по щеке девочки. Профессор заметил дорожку от слезы на щеке женщины.       — Нет, моя родная. Тебе нельзя со мной. Я уйду очень далеко. Мне там будет хорошо, я найду своих родных и старых подруг. Тебе туда нельзя. Но я буду очень скучать. Ты должна остаться. Обещай мне быть хорошей, смелой девочкой. Обещаешь?       — Да, мама, — всхлипнула малышка.       — Плохие люди будут тебя искать, родная.       — Я знаю, мама. Я буду смелой. Я умею прятаться.       Ройнарка снова улыбнулась и подтолкнула дочку к Дамблдору. Профессор невольно принял ее на руки.       — Родная, ты помнишь, что я тебе говорила?       — Ага. Магия — не главное. Я запомнила, — серьезно сжав губки, проговорила девочка.       Женщина, уже не скрывая слез, провела рукой по головке ребенка, и девочка тут же заснула, словно под действием чар. Альбус Дамблдор успел увидеть легкое свечение, которое испускала ладонь ройнарки, когда та прикоснулась к волосам дочери. Но он сделал вид, что не заметил, лишь аккуратно завернул ребенка в свой плащ. Тем временем женщина снова гордо выпрямилась и перевела взгляд на директора Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс.       — Я хочу, чтоб вы дали Нерушимый Обет.

***

      Ей снилось небо. Снилось, как крылатое существо несет их над лесами, холмами, полями. Она хорошо помнила его костлявую спину и шею, гладкую, прохладную шкуру. Фестрал, так назвала зверя мама.       Мама?       Почему ее нет рядом? Они летели вместе, а потом она отдала ее старику в очках. Почему она заснула? Нужно было попрощаться с мамой! Куда она уйдет? Зачем? Она умрет, да?       Все в тумане.       У старика красивая птица на плече. Феникс? Мама рассказывала, что фениксы священные птицы для ее народа. Ио никогда не видела фениксов раньше. Она видела магию. Магия делает больно. И палочки. Палочки всегда приносили только боль. Мама говорила, что волшебство может быть светлым и добрым, но Ио такого еще не видела. Всегда было холодно…       А сейчас тепло.       Почему тепло? Это сон, как же она забыла. Ио любила сны. Голоса. Мама? Это не она. Она не придет. Это тот старик, да?       Кажется, это уже не во сне…       — Это чудовищно… — пораженно прошептала профессор МакГонагалл, — я, конечно, знала, что Вы-Сами-Знаете-Кто жесток, но что б зайти настолько далеко… Вы уверены, что это его дочь?       Профессор Дамблдор кивнул и аккуратно закрыл потайную дверь небольшой комнатки, спрятанной за бесконечными книжными стеллажами его кабинета. В этой комнатке он хранил старые книги, приборы и неисправные магические предметы. Теперь придется как-то превратить это помещение в комнату для ребенка. Сейчас девочка все еще находилась под воздействием сонных чар своей матери, но вряд ли это продлится долго. Ее мать умерла всего несколько минут назад. Пока же Дамблдор предоставил Минерве МакГонагалл бережно укрыть девочку мягким пледом и сокрушенно вздыхать над ней. Профессор трансфигурации явно не одобряла то, что директор согласился взять девочку.       — Боюсь, я не мог поступить иначе, Минерва. Она и правда, не похожа на Тома Реддла.       — Не похожа? — воскликнула МакГонагалл, — Да она же его точная копия!       — Внешне, да. Но вы не видели ее глаза. Она не безнадежна. Но, надеюсь, вы понимаете, что никто, никто кроме нас не должен знать о ее существовании?       — Конечно! Магическое сообщество не будет к ней так же снисходительно как вы. Уверена, Министерство сразу же потребует отправить ее в Азкабан. Кем бы она ни была, наказания она еще не заслужила. Но как же вы собираетесь ее скрыть в Хогвартсе? От учеников, от преподавательского состава. От домовых эльфов и привидений, в конце концов.       Профессор Дамблдор лукаво улыбнулся сквозь бороду и взглянул на своего заместителя поверх очков-половинок.       — Хогвартс полон секретов, вы даже не представляете, скольких многих. Знаете, в стенах есть далеко не один потайной коридор, по которому можно пройти в любую часть замка, ни разу не попавшись на глаза. А домовики, привидения, картины — это часть Хогвартса. Они хранят его тайны и не выдадут и нашу маленькую жительницу. Просто Ио станет еще одной тайной Хогвартса.       МакГонагалл плотно сжала губы, словно в сомнении, но спорить не стала.       — Профессор, я хотел бы, что бы вы помогли мне в одном не самом простом деле. На крыше Астрономической башни вы найдете тело ройнарки, завернутое в мой плащ. Пожалуйста, свяжитесь с Аберфортом и позаботьтесь, что бы эта храбрая женщина была похоронена со всеми почестями. Я отправил ему письмо, так что он не будет шокирован.       Минерва МакГонагалл едва заметно кивнула и вышла.       — Она умерла, да?       Дамблдор только сейчас заметил, что малышка заглядывает в кабинет из-за приоткрытой двери комнатки.       — Мне жаль, но да. Подойди ко мне, дитя.       Девочка осторожно приблизилась, а волшебник неуверенно вздохнув, посадил ее себе на колени. Как-то нужно было начинать знакомство, ведь этого ребенка ему придется воспитывать самому.       — Как тебя зовут? — спросила девочка.       Директор усмехнулся, похоже, эта девочка была гораздо смелее его самого.       — Альбус Дамблдор, моя дорогая. А тебя зовут Иона Реддл.       Девочка потерла глаза кулачками, вытирая высыхающие уже слезы и поморщилась.       — Да, но мне не нравится это имя. Мама называла меня Ио.       — Хорошо, Ио. Ты понимаешь, кто твой папа? Ты знаешь, кто ты?       Иона смешно сжала губки и твердо посмотрела в глаза Дамблдору.       — Мне уже четыре. Я не глупая. Я знаю, кто такой Волан-де-Морт. Они били меня каждый раз, когда я его так называла. Говорили, что нужно называть его Темный Лорд. Но я не слушалась.       Дамблдор вскинул брови: с какой взрослой серьезностью говорила эта малышка.       — Почему же ты не слушалась?       На это раз Ио растерялась и только пожала плечиками.       — Не знаю. Мама никогда его так не называла. И это как-то смешно звучит. Как будто он хочет быть самым главным, но у него не получается. Поэтому он заставляет всех называть его так. А вы знаете, что Волан-де-Морта он тоже придумал? Его по-другому звали. Том Реддл. Поэтому я Иона Реддл. Но это я понимаю. Мне тоже не нравится мое имя.       — А ты умная девочка, Ио, — улыбнулся Дамблдор. — Ты понимаешь, что нужно, чтоб о тебе никто не знал?       — Да, они будут меня искать. Нельзя, чтоб нашли. Ничего. Я умею прятаться.       Он коснулся ее подбородка, заставив посмотреть на себя.       — Тебе придется прятаться не только от Пожирателей Смерти и Волан-де-Морта. Тебе придется прятаться от всех. Только трое будут знать, что ты есть на свете. Я, эта строгая леди, которая здесь сейчас была, и еще один ворчливый старик. У тебя не будет друзей, и ты не сможешь жить как все обычные дети. Люди будут тебя бояться, и ненавидеть. Они захотят обидеть тебя, посадить в Азкабан или же казнить. Нельзя, что бы они знали, кто ты. Нужно подождать, пока все успокоится. А потом мы познакомим мир с тобой. Ты сможешь так прятаться, Ио? Я покажу тебе секретные ходы моей школы. Ты понимаешь, что у тебя не получится быть обычным ребенком?       — Я знаю, что я необычная. Я — дочка Волан-де-Морта.