True Noir

Все в этой жизни повторяется. Сначала как трагедия, потом как фарс. Вот и Нику, проснувшемуся в до омерзения знакомой комнате с белыми стенами, захотелось только усмехнуться и плюнуть коварной судьбе в наглую рожу. Чей-то грозный голос отрезал: «На выход!», и испорченного синта взяли под руки охранники, повели то ли на верную смерть, то ли на очередную идиотскую процедуру, чтобы продолжить его мучения. На глазах у научных сотрудников, Валентайна, словно дикаря по цирковой арене, провели через длинные однотипные коридоры, сильно напоминающие собой один большой запутанный лабиринт, а после передали под конвой двух тяжеловооруженных синтов-охотников. Те в свою очередь завели пленника в остекленный лифт и повезли, похоже, на самый верхний этаж. Пока лифт неспешно поднимался, Ник смог увидеть помпезный центральный зал, вокруг которого раскинулись многочисленные отделы «Института». При всей ненависти к таинственной научной организации, детектив не мог не признать, что зрелище было не просто впечатляющим, а завораживающим. Каждый из десятков этажей, каждый закуток зала купался в электрическом свете. Внизу, на сотню квадратных метров, раскинулись декоративные сады, где благоухали самые настоящие зеленые деревья и кустарники. Оттуда же ввысь устремлялись величественные колонны, вокруг которых, в нетронутом радиацией или заразой внешнего мира воздухе, порхали большие тропические бабочки и птицы, а из динамиков на стенах лилась приятная умиротворяющая музыка. Валентайну не долго довелось наблюдать это великолепие, ведь стоило ему только на минуту потерять бдительность, как конвоир ткнул его в спину дулом лазерной винтовки и приказал идти вперед, в очередной бесконечно длинный коридор, за которым того ждал еще один точно такой же, и только миновав его, удалось достигнуть места назначения — небольшого кабинета, куда Ника буквально втолкнули. — А-а, «X2-117», — хриплым голосом протянул седовласый ученый, сидевший за письменным столом в кожаном кресле. — Присаживайся, нам с тобой нужно многое обговорить. Хочешь кофе? Насколько я знаю, твои рецепторы распознают вкусы, чего, увы, никак нельзя сказать о других синтах второго поколения. — Снова ты… — обреченно процедил Ник. — Слушай, умник, может обойдемся без этих прелюдий? Ты до сих пор меня не грохнул, а это значит, я для чего-то да нужен. В «Институте» ведь ничего не бывает просто так, верно? Ученый сипло засмеялся. — Верно, «X2-117», верно. Но я советую больше не дерзить мне, ведь в противном случае придется снова поместить тебя в камеру заключения. И кто знает, сколько придется держать тебя, чтобы ты образумился? Первую неделю ты только и делал, что огрызался. У тебя диагностировали депрессию, и мы думали, что ты, подобно слабохарактерным личностям, окончательно сойдешь с ума. Этого не произошло, но ты по-прежнему нуждаешься в лечении. Тем не менее, сейчас мы с тобой можем спокойно говорить — как партнеры, например. Думаю, мы друг друга поняли, «X2-117»? Пленный синт-детектив совершенно не помнил того, что произошло на прошлой неделе, он просто потерялся во времени. Последним воспоминанием был выстрел, который лишил жизни Шарлин. А может быть, это ложь? Может, умник хочет таким образом запутать. Ответа на этот вопрос Валентайн не знал, а потому наиболее уместным счел подыграть странному и по очевидной причине ненавистному человеку. Легонько кивнув в знак согласия, он сел за стол и стальной рукой придвинул к себе чашку с кофе, сделал короткий обрывистый глоток. Часть жидкости, правда, вытекла через трещины на шее, но вежливый собеседник сделал вид, что не заметил этого. — Вот, так намного лучше, — с почти что оживлением сказал ученый, но потом его морщинистое лицо приняло задумчивое выражение. Сомкнув пальцы в замок, он продолжил серьезный разговор вопросом: — Ты, конечно, хочешь знать, зачем тебя привели обратно в «Институт»? Так как ответ был очевиден, ученый не дал слова собеседнику, а сразу продолжил: — Я не стану что-либо скрывать от тебя, «X2-117», пропал мой самый ценный синт, мой сын. — Сын? — недоуменно переспросил Ник. — Так значит, ты синт? — Нет, что ты, — ученый резко опроверг его довод — Я не синт. Увы, время мое на исходе. Этот ребенок был создан по моему образу и подобию: он носит мои гены, у него тот же код ДНК. Создать такую же копию и наделить тем же набором знаний теперь будет весьма затруднительно, ведь я, признаюсь, тяжело болен, а значит, этот мальчик — последняя надежда «Института». Он почти как настоящий человек, он будет расти, развиваться, познавать мир. Он — совершенно новое поколение… — не договорив, ученый тяжело закашлял, буквально задыхаясь. Тут же, как из-за кулис, в комнату вбежала хорошенькая стройная девушка-блондинка в белом халате и прямоугольных очках. — Шон! Мистер Браун, все хорошо? — Не беспокойтесь, Тиффани, — простым жестом он дал понять, что все в норме. — Замечательно, мистер Браун. Вы просили меня разыскать в архиве старую документацию по синтам второй модели, вот возьмите, здесь собраны все необходимые сведения — девушка положила толстую папку на стол, и доложила: — Мисс Ли велела внести эту информацию в электронную базу данных, она считает, что бумага — скоропортящийся и устаревший материал, от которого давно пора избавляться. Поручите это кому-нибудь. — Непременно, но сначала я хочу ознакомиться с содержанием. Все, вы свободны, идите. Девушка покинула тесный кабинет, и тогда же загадочный ученый — чье имя, как выяснилось — Шон Браун, опять обратился к плененному собеседнику: — Так вот, «X2-117», мы прервались. Я хочу нанять тебя, если можно так выразиться. Мы исправим твой сбой, дадим тебе новое тело, перепишем воспоминания, а вирус в твоем мозгу — удалим. Ты найдешь нам этого ребенка, а взамен получишь свободу. Будешь как и раньше жить себе в Даймонд-Сити… — Я не верю тебе, — ровно отрезал Валентайн, и, понизив голос на полтона, недовольно высказал: — Знаешь, умник, месяцы, что я провел среди людей, работая детективом, открыли мне глаза на многие непонятные раньше вещи. Я как-то слышал, что беглых синтов укрывала тайная организация — «Подземка», которую в конце концов уничтожили штурмовики «Института». — Откуда у тебя такие сведения? — изумился мистер Браун. На его лбу проявились морщины, а густые седые брови нахмурились так, что старческое лицо приняло грозный вид. И все же нельзя не заметить — что-то выдавало в нем беспокойство. — Ко мне как-то обратилась женщина, она искала пропавшего мужа. Знаешь, где я обнаружил его труп? В подвале, полном обугленных тел. Этих людей сожгли заживо, умник, а синтов, я полагаю, перепрограммировали, стерев личность. Скажи, только откровенно, раз уж ты у нас такой честный и дружелюбный, что дальше стало с теми синтами? С маленькой красной кнопки вызова Шон Браун снял палец как с курка. В кабинет зашли синты-охранники, и ученый отдал команду: — Уведите его. Валентайн пытался сопротивляться, но это были не люди, а мощные новые механизмы, которые потакали любой воле хозяина и обладали такой силой, которая не снилась многим амбалам и супермутантам с бойцовских арен. Заломив Нику руки за спину, они повели его обратно в камеру. Почему-то в последний момент мелькнула мысль, что мистер Браун должен сказать напоследок что-нибудь в духе: «Подумай над своим поведением», но тот подозрительно промолчал.

***

Не в первый раз Ник Валентайн терял счет времени. Его никто не навещал, его больше никуда не выводили. Ник был уверен, что прошло больше недели, ведь в какой-то момент, ему на полном серьезе начало казаться, что белые стены изо дня в день сужаются, а значит скоро раздавят его. Он не понимал одного: почему приспешники мистера Брауна его до сих пор не выключили, почему ученый продолжает изощренную злую пытку? Помимо бесконечных вопросов, рождались в голове Ника и запоздалые доводы касательно загадочного дела, в которое его втянула теперь уже мертвая Шарлин. Возможно, ребенок, из-за которого она погибла — клон, а оригинал был похищен уцелевшими в бойне рейдерами. В той самой бойне, в которой он получил ранение в голову, а после загадочным образом оказался в своем кабинете, наедине с трупом секретарши. Но если это так, зачем вообще нужна была Шарлин, и почему она принимала этого ребенка за своего? Шаги. Быстрые, эхом разносящиеся по коридору — другому измерению, за пределами белого ада. — На выход! — скомандовал один из синтов-охранников, открыв дверь камеры. Валентайн покорно встал, не сопротивляясь, побрел под строгим надзором, как ему казалось, на очередной допрос. Он ошибался… Пройдя с десяток коридоров и спустившись на лифте на самый первый уровень, конвоиры завели Ника в помещение, которое показалось ему знакомым до липкого ужаса. Кругом холодный мрамор и тусклый свет, в воздухе ядреный запах спирта в дуэте с чем-то дурнопахнущим. Посреди помещения механическое кресло, больше похожее на электрический стул, и целая куча непонятных приборов. На уровне подсознания, а может быть даже инстинкта, что-то громко завопило внутри Ника: «Не смей садиться, борись, они убьют тебя!». Ник резко дернулся, предвкушая, как сумеет вырваться и отобрать винтовку у одного из конвоиров, но за непокорство получил лишь мощный удар по и так старому, догнивающему туловищу, и в следующую же секунду его насильно усадили в проклятое кресло, пристегнув ноги и кисти рук, а еще через несколько мгновений надели на голову непонятное приспособление. Все загудело, по телу волной пронеслась слабость, и силы начали постепенно покидать Валентайна. Последнее, что увидели глаза-светодиоды — это двух людей в халатах ненавистного белого цвета, которые что-то возбужденно обсуждали, сквозь омерзительный звон в ушах.

***

Было ли это взаправду или это просто бредовый сон? Новенький «Такер Торпедо» кричащие-красного цвета плавно прижался к бордюру у стальных ворот одной из бостонских средних школ. Детектив, отличник департамента полиции — Ник Валентайн — вышел из машины и, поправив воротник тяжелого кожаного плаща, открыл заднюю дверь перед молодой женщиной в юбке, розовой блузе и шляпке с нелепым картонным цветком на полях. Ее звали Шарлин, и так хорошо она выглядела только по причине официального визита в компании статного мужчины — блюстителя порядка, чье имя постоянно мелькало в газетах. Опрятная одежда и макияж скрывали горе, которое медленно, но верно убивало ее, и Ник об этом прекрасно знал, сочувствовал ей, а потому к ее делу относился как-то по-особенному, считая своим долгом как можно скорее раскрыть его и вернуть сына матери. Обходя лужи, они шагали по длинной, мощеной кирпичом дорожке, что вела к двухэтажному зданию, выполненному в колониальном стиле. Осень давно вступила в свои права, а потому кругом было шумно от ветра и шуршания веников. Это дворники сметали в кучи опавшие золотые листья, недовольно кряхтя; должно быть, ненавидя эту дурацкую малооплачиваемую профессию. Переступив порог и сдав верхнюю одежду в гардероб, спутники поднялись на верхний этаж, и Ник постучал в дверь классной комнаты. — Вы кто? — шепотом спросила пожилая учительница, едва выглянув из дверного проема. — Полиция Бостона, мем. Детектив Ник Валентайн, — мужчина представился и показал удостоверение. — Мне необходимо провести опрос среди учащихся и задать несколько вопросов лично вам. От такого заявления учительница чуть не ахнула, прикрыв рот рукой и заметно побледнев. — Что-то случилось, мистер детектив? — с дрожью в голосе спросила она. — Боюсь, что так, мем. Ладно, заходите, но ради бога, дождитесь, пока кончится мультик. Дети не поймут, если я сейчас его остановлю. Ник и Шарлин попытались не привлекать к себе внимания, но школьники, едва завидев их, принялись перешептываться. Тем временем, под рокот проектора, на экранчике на школьной доске сменяли друг друга черно-белые кадры с карикатурными человечками, а суровый голос диктора читал: «Представьте себе тихий день в таком же городке, как и ваш, ребята. Представьте, что без всякого предупреждения раздался атомный взрыв! Вы спросите: „Как можно выжить при атомной атаке?“» Перед зрителями, крупным планом, появился человечек — талисман компании. «Этого славного паренька зовут Джонни. Поглядите на него, он смотрит на атомный гриб и вытягивает большой палец. Сделайте так же — вытяните большой палец, и вы узнаете радиус поражения. Если атомный гриб ниже кончика вашего большого пальца — поздравляю, вы в безопасности!» «А эту милую девочку — будущую леди, зовут Сара, и, похоже, ядерный взрыв застал ее прямо в школе, а до ближайшего убежища Волт-Тек несколько миль. Не беда! Делайте как Сара. Спрячьтесь в подвале вашей школы или, если его нет, лягте на пол и закройте голову руками». «В случае тотальной атомной аннигиляции восстанавливать страну, возможно, придется вам! Поэтому мы в «Волт-тек» подготовили этот обучающий материал специально для вас! Не пропускайте новые выпуски и будьте послушными». Учительница зажгла свет и выключила проектор, после чего класс наполнился высокими детскими голосами. — Тише-тише! — строго сказала учительница и дала слово детективу. — Мое имя Ник Валентайн, — представился он. — Я из полиции. Эта женщина, — он указал на Шарлин, — мать вашего одноклассника — Бобби Коллинза. Недавно Бобби пропал, и я хочу спросить: не замечал ли кто из вас, как его, может быть, забирал из школы незнакомый человек? Или он сам удрал с занятий, или… — Он не мог, — перебила Шарлин. — Бобби послушный мальчик. Да, он растет без отца, но он не стал бы сбегать или связываться с чужими людьми. — У него бы храбрости не хватило! — выкрикнул кто-то из класса. — Что-ты имеешь ввиду, парень? — Ник резко ухватился за спонтанно брошенную фразу, однако ответ получил вовсе не от этого мальчугана, а от девчонки с задних парт: — Бобби — ботаник, и его все чморят. — А еще он ябеда! — поддержал сосед по парте. — Помните, как Джо наказали из-за него? Отовсюду раздался нестерпимый гомон, смех, выкрики, и Валентайн в этот момент подумал о том, что ненавидит детей. — Так, а ну тихо! — раздраженно крикнула учительница, ударив кулаком по своему письменному столу. Валентайн тяжело выдохнул, и задал тот же вопрос по новой; куда более строго и грозно, но опять не получил внятного ответа, что уже конкретно разозлило его, и он на уровне подсознания вообразил себе допрос с пристрастием каждого отдельно взятого школьника, лишь бы получить сведения по поводу злосчастного исчезновения. Но, как ни парадоксально, необходимую для дальнейшего расследования информацию удалось узнать лишь когда учительница выпустила детей из класса, и только ученик в сером джемпере и нелепых круглых очках остался сидеть в самом конце класса с поднятой маленькой ручкой. — Теодор, — обратилась к нему учительница, — иди к ребятам, нам с мистером Валентайном и мисс Коллинз нужно поговорить. — Я никуда не пойду, — робко пролепетал он, и учительница сделала несколько ровных шагов навстречу. — Иди, — строго повторила она. — Я знаю, что стало с Бобби… — тихо обронил мальчик. — Дайте мне переговорить с пареньком, мем, — обратился детектив к учительнице. — К-конечно, — запнулась она, — мистер Валентайн. — Тео, малыш, так что стало с Бобби? — спросил Ник, стараясь принять как можно более дружелюбный вид. Глаза мальчика сверкнули недоверием. — А вы точно из полиции? Ник показал жетон и удостоверение, что, похоже, убедило мальчика. — Три дня назад за школой Бобби поколотили хулиганы. Я пытался утешить его, но было без толку… Он… он решил, что его все не любят, а потом… Потом за воротами его окликнул человек в шляпе. Он, вроде, представился сотрудником из Волт-Тек, сказал, что «Красные» начали войну и бомбы вот-вот сотрут Америку с лица земли. — Что, что, черт возьми, было дальше?! — не выдержала Шарлин. Валентайн заметил, что у нее лихорадочно задрожали руки, участилось дыхание, а на скулах заиграли желваки. Чтобы как-то успокоить, он осторожно приобнял ее, прошептав: «Все в порядке, не беспокойтесь», и в тот же момент ощутил какой-то странный, иррациональный, по его мнению, трепет в груди, а с ним — желание защитить эту несчастную женщину от всего мира. — Потом он сказал, что мама ждет его в сто одиннадцатом убежище, — продолжил Теодор, — и велел садиться в машину. Бобби сел, и они уехали… — Ты можешь описать этого человека? Может, запомнил машину? — с нажимом спросил Ник. — Да. Она была большая и голубая, а человек… Простите, я запомнил только его шляпу, такую же, как носит мой папа, и черную одежду. — Спасибо, Тео, можешь быть свободен, — сказал Валентайн и проводил мальчонку взглядом. Оставшись наедине с Шарлин и учительницей, он провел допрос, который, впрочем, не обогатил дело новыми сведениями или уликами. Школу детектив покинул с пренеприятнейшим ощущением, имея лишь скудную зацепку, которую ему дал маленький мальчик. Что было дальше? Слишком тяжело вспомнить…