True Noir

Первое, что услышал Ник, придя в себя, — электрический треск. Потом был разгневанный голос Шона Брауна. Ученый, громко чеканя шаг по плиточному полу, строго осуждал коллег: — Какого черта, господа? Почему была прервана процедура? — Мистер Браун, произошел сбой. Синты уже устраняют неполадку. — Быстрее, быстрее разберитесь с этим! Времени у нас остается все меньше. — Что происходит?.. — еле-еле выдавил Ник. — А, «X2-117», — обратил на него внимание Шон Браун, — будь добр, расслабься и не сопротивляйся, иначе сейчас ты рискуешь убить себя. А мы ведь с тобой этого не хотим? — Что это было за дерьмо? — из последних сил говорил синт-детектив, — галлюцинации: довоенный Бостон, Шарлин, пропавший ребенок… Черт, похоже я уже раньше впутывался в эту дрянь. — Было дело, — лукаво подметил мистер Браун, — все это только пережитки прошлого. Ты не думал, что Шарлин-синт и все твое дело — только и всего, что отголосок прошлого? Тебя бы не взял живьем ни один охотник «Института», ты бы убил себя, но точно не сдался в плен. Вот только вернуть-то тебя обратно было необходимо. Такое маленькое отверстие в черепной коробке, и такие большие проблемы. — Проблемы? О чем ты, умник? — Ах да, ты же до сих пор не знаешь… — Готово, мистер Браун! — крикнул один из людей в белых халатах. — Все системы в норме, можно продолжить процедуру. — Прекрасно господа. Что ж, продолжим. В мозг Валентайна поступил электрический импульс, и он вновь потерял контроль над разумом.

***

В тот вечер по телевизору как всегда шло «Шоу Фрэнка Синатры». Развалившись на кожаном диване, Ник блаженно потягивал пиво из жестяной банки, закусывая чипсами. С экрана вещали двое: какой-то комик, и бессменный ведущий — человек в безупречном черном костюме и шляпе, мистер Синатра. « — Фрэнки, приятель, — по-дружески обратился к нему комик, широко улыбаясь. — А правда ли, что ты грохнул тромбониста Дорси, чтобы сбежать из оркестра? Из зала донесся смех. — Враки, мистер Фонтейн. Кстати, как там поживает Монро?..» На плечи Нику легли такие родные теплые руки, что стало для него приятной неожиданностью. — Никки, милый, я купила продукты на неделю. А ты, гляжу, раньше обычного. — Да, Дженни, работы сегодня было не так много, и потом мистер Уайлдмарк отпустил за час до окончания смены. Половину отдела направили институт технологий для участия в какой-то новой засекреченной программе. — Что за программа? — поинтересовалась невысокая девушка с завязанными в хвост волосами. — Военная тайна, — сказал Ник и добродушно улыбнулся, после чего наконец поцеловал любимую. — Сегодня пятница. Пойдем на танцы? — тихо спросила она. — Конечно, Дженни. Надевай свое новое платьице. Я только досмотрю… В прихожей зазвонил телефон. — Я возьму. — Нет, нет, нет, — в голосе Валентайна послышались беспокойные интонации, — Это мне по работе. Мистер Уайлдмарк говорил, что надо уточнить кое-что. — Ну ладно, — пожала плечами Дженни. — Я тогда пойду одеваться, хорошо? — Иди, — сказав это, Ник рванул в прихожую, и быстро сняв трубку ответил: — Алло, я слушаю. — Мистер детектив… — донесся такой обольстительный интимный шепот из динамика. — Мисс Мур, Шарлин, какого черта? — агрессивно спросил Ник вполголоса. — Мне пришло письмо. Вы должны все сами увидеть. Срочно приезжайте, вы ведь помните адрес? — Вам стоит найти меня в понедельник, в моем кабинете. — У нас нет столько времени, садитесь в машину и… — Никки! Услышав голос возлюбленной, Валентайн инстинктивно бросил трубку, и уже приготовил оправдание. — Как я тебе? — кокетливо поинтересовалась Дженни, демонстрируя зеленое платье с блестками. — Как всегда прекрасна, да, — неловко выдавил Ник. — Я читала в газете, что сегодня будет петь парень, которого считают лучшим двойником Элвиса! — Здорово, но… Слушай, Джен, боюсь танцы придется перенести на выходные. — Почему? — надув губки, разочарованно спросила девушка. — Звонил мистер Уайлдмарк. Срочное дело. Через пять минут Валентайн уже сидел за рулем своего «Таккера» и раскуривал сигарету, мчась по лабиринту улиц. Он не знал, куда так спешит, но грузный рев шестицилиндрового мотора говорил сам за себя. Город околдовывали сумерки, и где-то через полчаса должно было стемнеть совсем. Автомобиль остановился у небольшого загородного коттеджа в Сэнкчуари-Хиллз, когда в окнах окрестных домов начал загораться свет, а людей на улицах становилось все меньше и меньше. Ник несколько раз постучал в дверь и сразу же услышал: — Открыто! Шарлин встретила его в прихожей, и первое, что бросилось детективу в глаза, — ее внешний вид. Ночная рубашка со слишком уж откровенным вырезом, растрепанные черные волосы, сигарета во рту и эти холодные серые глаза. — Мой Бобби… Эти ублюдки сказали, что пришлют его по кускам, если в течение недели не получат сумму в сорок тысяч долларов, — слегка огорошенному Валентайну Шарлин протянула злополучное письмо. — Мэм, давайте пройдем в гостиную и все обсудим. И будьте любезны, не курите в помещении. Шарлин легонько кивнула, а после провела детектива в небольшую, но уютную комнату. Пока Валентайн, сидя в кресле, старательно изучал письмо, она наклонилась, открыв какой-то ящичек, и задала совсем уж выходящий из разряда вон вопрос: — Вы любите музыку, кто ваш любимый исполнитель? — Мэм, боюсь… — Нет, вы ответьте. — Ну, мне нравится Синатра. У него классное вечернее шоу. — Синатра! Чудно, — все тем же слегка вызывающим тоном бросила Шарлин и достала пластику. Она поставила ее в электрофон, включила его. После непродолжительного треска донесся бархатистый голос крунера: «Все однажды в кого-то влюбляются, Все влюбляются так или иначе… Что-то в твоём поцелуе сказало мне, Что моё „однажды“ настало сейчас…»* — Потанцуем? «Потанцуем…» — какое же глупое предложение от женщины в горе, думал Валентайн уже где-то через час, лежа в постели, куря в затяг и гладя волосы уснувшей тревожным сном Шарлин.

***

И вновь белые стены «Института». На сей раз Ник открыл глаза в уже знакомом кабинете, где вроде бы еще недавно, проходил допрос, и в этот момент, он подумал, что лучше бы сон стал реальностью, а реальность сном. Из-под густых бровей, на него поблекшими глазами смотрел ненавистный человек — мистер Браун, и явно старательно думал, с чего начать очередной диалог. Рядом же сидела ассистентка — та самая милая девушка, что прибегала с вопросом о документации. — Мы почти закончили процедуру, — наконец начал ученый — и знаешь, «X2-117», я, возможно, окажусь циничен и груб, но я никогда раньше не относился к синтам, как к чему-то большему, чем просто запрограммированным механизмам. Но время идет, наши технологии эволюционируют, и синтов нового поколения уже не отличить от людей. Ты же… Ты превзошел все мои ожидания. Многие твои собратья были способны выполнять только набор простых команд, а ты, экспериментальная модель, стал личностью. Неоспоримый факт, что благодаря искусственному мозгу и набору знаний довоенного детектива, ты анализируешь, ты переживаешь, ты наверняка помнишь о своем прошлом, но… — Что такое «процедура», что вы, изверги, делаете со мной? — злобно спросил Валентайн, когда понял, что у него есть силы говорить. Примечательно, что в тот же момент, очень кстати осознал, что его руки ничто не сковывает. — А вот ради этого вопроса я и привел тебя сюда. Ты большой счастливчик, «X2-117», мы посовещались с руководством, и решили, что подарим тебе новую жизнь, новое тело, улучшим твои разум и восприятие. — Зачем? — Хороший вопрос. Видишь ли, еще три дня назад я хотел довести до твоего сведения, что ты, как бы это, наверное, прискорбно ни звучало, — машина-убийца, вышедшая из-под контроля своих создателей. Ты думал, ты охотишься на «Бостонского маньяка»? Нет! Тебе просто затуманили мозг. У тебя в голове сидит вирус. Он заставлял тебя подчиняться рейдерам, он делал тебя агрессивным. Твоя подруга, Элли, верила, что сможет образумить тебя, но ты жестоко расправился с ней. Потом же ты наивно полагал, что охотишься за ее убийцей. Какая ирония! Валентайн не хотел верить ни одному слову мистера Брауна. Все это звучало как бред, как обман с целью продолжить таинственную «процедуру», но почему-то непробиваемому детективу от этих слов стало страшно. — Тебе тяжело принять действительность, я понимаю, — с досадой процедил Шон Браун. — Вы позволите, сэр? — вмешалась ассистентка. Ученый кивнул. — «X2-117», давайте пройдем в лабораторию, думаю, вам будет интересно посмотреть на ваше новое тело. Ник не дал согласия. Оно и не требовалось. Конвой через минуту был на месте. Чтобы добраться до лаборатории, нужно было миновать всего один этаж. Из-за стекол лифта Ник вновь увидел помпезный центральный зал и совершенно спонтанно ему в голову пришла мысль, что в этом утаенном от посторонних глаз раю могли бы спастись тысячи людей с поверхности, погибавших от радиации, мутантов и набегов рейдеров. Но потом снова были коридоры, а за ними просторное помещение, в котором суетились «белые халаты». Ника провели к большой, наполненной водой капсуле, в которой покоилось, казалось, мертвое человеческое тело. — Я знаю, кто это, сволочи, — только и смог процедить он. — Ну конечно же знаешь! Это ты, «X2-117», это твое новое тело. Ты, должно быть, был шокирован, когда в цеху, пару недель назад, нашел такое же. Это был неудачный эксперимент, мы пытались переписать искусственно созданные данные, но, как оказалось, без подлинного набора знаний такой синт малоэффективен. Как и тот ребенок-синт. — Его утилизировали, — некстати вставила ассистентка, чем нагнала жути. — Это не так важно, Тиффани. Впрочем, зачем вообще омрачать беседу разговорами о расходном материале?.. — Значит, расходный материал! — в порыве нахлынувшего гнева воскликнул Ник, и охранники синхронно вскинули оружие, но это ничуть не испугало его, он продолжил: — Значит, и я расходный материал, значит, и я нужен только ради каких-то поисков. Конечно же, если дорожишь жизнью заложника, не пошлешь простого институтского охотника, нужен кто-то с опытом убеждения, кто-то с опытом выживания в пустоши, черт возьми! Судя по поджатым губам и опущенным векам, Шон Браун ощутил слабость. Он вновь проиграл одушевленной машине на словесной дуэли. — Заткнись! Охрана, отключить его!

***

Ах, Шарлин, чертовка… Ник был готов поклясться, что она подобна наркотику, а встреча с ней — новая доза. Он не хотел признавать этого, но, вопреки высоким моральным принципам, влюбился в нее, будто несмышленый мальчишка. Большой красный автомобиль вынырнул из темного переулка и заехал на территорию неизвестно-когда заброшенного цеха, у входа в который стояла большая синяя машина. — Они здесь, мистер детектив, я уверена в этом. Частник не стал бы врать. — Я вам верю, мэм, но давайте дождемся наряда полиции. Сохраняйте спокойствие, — отнюдь не спокойно сказал Валентайн, остановив машину. — Вы не понимаете, медлить нельзя, они же… Они убьют моего Бобби! — Прекратите паниковать, я вас умоляю, подкрепление прибудет с минуты на минуту. Ник ни за что бы не пошел на поводу у женщины, даже той, которая ему небезразлична, но, видимо, удача в тот день была не на его стороне. — Эй, вы что тут забыли?! — рявкнул вышедший из-за угла амбал с дробовиком. Ник понимал, что дипломатические навыки вряд ли помогут и миром разойтись не получится. Он резко открыл дверь автомобиля, выхватил «Кольт» из кобуры и точным выстрелом поразил не успевшего вступить в перестрелку противника. Теперь нельзя было медлить. Гангстеры, заподозрив неладное, могли бы запросто избавиться от ребенка. — Мэм… Мисс Мур… Шарлин. Останьтесь в машине, — сурово отрезал Валентайн. — Я пойду с вами, — робко заявила она в ответ. — Вы же понимаете, мне не сбежать, они догонят и убьют меня, я хочу увидеть Бобби в последний раз. — Чушь! Проваливайте прочь! Уходите, зовите полицию! — продолжал стоять на своем Валентайн. Она судорожно пролепетала «хорошо» и выйдя из машины поспешила покинуть гиблое место. — Я люблю тебя, чертовка, — прошептал Ник ей вслед и пообещал себе во что бы то ни стало спасти малыша Бобби. Он ворвался в цех словно смертоносная буря, без предупреждения открыв огонь на поражение. Он вел счет убитым, он дрался словно разъяренный хищник, но всего одна угроза смогла остановить его. — Брось ствол или я грохну пацана. Человек в белом костюме и шляпе, такой, какую носит папа малыша Теодора, жилистой рукой прижал к себе тощего бледного мальчика, приставив дуло пистолета к его виску. Ник знал, что делать, но… Он совершенно растерялся, когда позади кто-то трижды настойчиво прошептал «брось ствол». Он решил, что окружен, а потому, инстинктивно опустил «кольт». — Бросай его, гнида! — рявкнул гангстер, и крепкая рука детектива панически дрогнула, отчего пистолет выскользнул. — Крошка, ты просто ангел! — рассмеялся, похоже, главарь шайки, и отпустил мальчика. С криками «мама, мама, мама!» он побежал сначала навстречу обезоруженному Нику, но потом пронесся мимо него и бросился в объятия стоявшей позади женщины. Ник с замиранием сердца осознал, что это была Шарлин. Когда прибыла полиция, было уже слишком поздно. Человек в белом костюме изуродовал одного из лучших Бостонских детективов ножом, и тот, крича в нестерпимой агонии, скончался. И Шарлин, и человек в белом костюме смогли скрыться. А через два дня мир сгорел в пожаре ядерной войны.